Руслан Скрынников – Смута в России в начале XVII в. Иван Болотников (страница 44)
Казацкое войско оставалось ведущей силой как в Путивле, так и в Туле. Казаки продолжали чинить расправу над дворянами, отказывавшимися присягать на верность их «царевичу». Одоевские дети боярские Колупаевы вспоминали, как «отец их служил по Одоеву, и отца, де, их при царе Василье воры казаки в Одоеве убили з башни за крестное целованье, что он вору Петрушке креста не целовал».{614} Князь Н. Ф. Мещерский писал в своей грамоте на имя царя, что отца его князя Федора «убил на Туле вор Петрушка за православную веру». Богдан Милославский утверждал, что отца его «убил вор Петрушка на Туле».{615} Видный тульский помещик Ермолай Истома Михнев сразу после переворота 17 мая 1606 г. «посылай был с Москвы на Волгу уличать вора Петрушку». Прошло более года, и казацкий «царевич» столкнулся со своим обличителем в Туле. Встреча имела трагический для дворянина исход. «Как пришол он, вор Петрушка, на Тулу и его, Ермолая (Михнева. —
Гражданская война вновь приобретала широкий размах. Со всех сторон в Тулу присылали на суд и расправу дворян, плененных в городах и на поле боя. Тула стала новой Голгофой для пленников. После одного удачного для повстанцев боя «царевич Петр» велел казнить пленных ратников «на всяк день числом человек по десяти и больши… и иных повеле зверем живых на снедение давати».{617}
Казни дворян не были делом одних лишь казаков. Суд над «изменниками» проводился в форме народных расправ. Осужденных возводили на башню, оттуда одних по требованию народа сбрасывали вниз, а других также по решению народа оправдывали и избавляли от смертной казни. Современники подметили эту особенность мирского суда «царевича Петра». Каширский поп Василий в 1623 г. грозил местному воеводе расправой, ссылаясь на расправы «Петра» и припоминая «прежнюю воровскую статью, как было при Петрушке». «У меня, — заявлял поп, — де, здоров (бы) был мир: что, деи, хочю, то с миром зделаю». Дворяне тотчас обвинили попа в том, что он «заговором своим и заводом своим» хочет, опираясь на «мир», побить до смерти их «братью, дворян и детей боярских».{618}
Некогда Иван Грозный тешился тем, что травил опальных монахов медведями. «Царевич Петр» подражал мнимому деду, развлекаясь медвежьей потехой. Пленных дворян сажали в загородку и туда же пускали дикого медведя. Несчастные отбивались от зверя, как могли. Сын боярский Б. Кошкин красочно описал в челобитной грамоте царю, как его «вор Петрушка мучил розными муками на Туле и медведьми травил».{619} Темниковский мурза И. Барашев также побывал в тульской тюрьме в дни осады города, но ему удалось бежать. По словам мурзы, его на Туле «били кнутом, и медведем травили, и на башню взводили, и в тюрьму сажали, и голод и нужду терпел…».{620}
Повстанцы находили различные способы наказания дворян, которые отказывались присягать «Дмитрию и Петру» и сражались на стороне царя Василия Шуйского. Те из местных помещиков, которые имели дворы в Туле, теряли имущество. Найденные на их дворах «крепости» (грамоты) на земли и холопов подвергались уничтожению. Помещики Сухотины жаловались на то, что почти все грамоты из их семейного архива «в московское разоренье и на Туле при воре Петрушке позжены и пойманы».{621}
Тула приковала к себе основные силы армии Шуйского, что облегчило положение повстанцев на окраинах. В то же время осада Тулы привела к тому, что повстанческое движение в стране лишилось руководящего центра. В этот период всего резче проявились такие черты восстания, как его локальность и разобщенность.
Повстанцы удерживали в своих руках огромную территорию. На юге их главным опорным пунктом оставалась Астрахань, самый крупный торговый и военный центр на юго-востоке. Количество жителей города достигало 10 тыс. человек.{622} Основную массу населения составляли посадские люди. По росписи 1616 г., в Астрахани было всего лишь 118 дворян, из них «дворян и детей боярских астраханского города» — 52. Гарнизон Астрахани был одним из самых многочисленных. Основу его составляли стрельцы—1186 человек на 1616 г.{623} Восстание посадских людей и стрельцов получило поддержку местного татарского населения. Астрахань стала центром притяжения для вольных казаков с Волги, Яика, Терека и Дона.
Подступившая к Астрахани рать боярина Ф. И. Шереметева не только не смогла овладеть городом, но и сама подвергалась многократным нападениям вольных казаков.{624} Именно поддержка казаков придавала силы защитникам города. Боярин Ф. И. Шереметев писал в отписке царю Василию: «Астроханские люди и юртовские татаровя тебе, государю, бити челом и вины свои принести не хотят, а будет поидеть к Астрохани твоя государева многая рать з большим нарядом, и оне хотят бежать: астроханские люди на Яик и на Дон, а татаровя в Кумыки».{625}
Власти не могли подавить восстание в Астрахани в течение семи лет. Местный воевода князь Д. И. Хворостинин обладал не меньшей властью, чем князь Г. П. Шаховской в Путивле. И тот и другой вынуждены были признать самозванных «царевичей», так как не могли обойтись без поддержки вольных казаков и их предводителей. Шаховской пригласил в Путивль «Петра», Хворостинин признал авторитет самозванного «царевича Августа», выдвинутого волжскими казаками.
Астраханский «царевич» происходил, скорее всего, из беглых боярских людей. В отличие от «Петра» он, видимо, бывал в Москве и знал кое-что о жизни царского двора. «Царевич Август, князь Иван» (так именовал себя самозванец) «сказывался» сыном царя Ивана и царицы из семьи Колтовских.{626}
Боярин Ф. И. Шереметев пытался блокировать Астрахань и для этого выстроил острог на о-ве Бальчик в 15 верстах от города. Однако он не добился поставленной цели. В тылу у войска Шереметева располагался городок Царицын. 24 мая 1607 г. местный гарнизон поднял восстание против воеводы Ф. П. Чудинова-Акинфова. Как писали сыновья воеводы, «царицынские люди, стрельцы и казаки, связав, отослали отца моего к вору в Астрахань…».{627} Казаки беспощадно казнили государевых дворян и ратников, попавших к ним в руки: «коих брали в Астрахань живых, тех различными муками побиваху».{628} Когда в Астрахань привезли Акинфова, «Иван-Август» казнил его, а сам, не теряя времени, тотчас выступил в Царицын. В июле 1607 г. монахи-кармелиты, направлявшиеся с миссией в Персию, беседовали с самозванцем и получили от него все необходимое для продолжения путешествия.{629} В конце июля кармелиты были приняты Хворостининым в Астрахани, но смогли продолжить путешествие не ранее, чем получили письменное разрешение от «царевича» из Царицына.
Войско «царевича Августа» пыталось пробиться в центральные уезды на помощь осажденному в Туле Болотникову, но было остановлено под Саратовом. Обороной города руководил опытный воевода З. И. Сабуров. Потеряв много людей на приступах, «царевич Иван-Август» вернулся в Астрахань.{630}
Боярин Ф. И. Шереметев не решился второй раз зимовать в окрестностях Астрахани, имея в тылу повстанцев. В октябре он отступил на север и 24 октября 1607 г. приступом взял город и острог Царицын.{631} Астраханский район восстания был окончательно отрезан от других районов повстанческого движения.
В Казанском и Нижегородском крае события развивались иначе, чем в Астрахани. Вольное казачество находилось не так близко к Нижнему Новгороду и Казани, как к Астрахани. Дворянство тут было более многочисленным и влиятельным. Существенно было и то, что Шуйский сохранял контроль над важнейшими крепостями Среднего Поволжья. В разгар зимы 1606/07 г. повстанцы прекратили осаду Нижнего Новгорода и отступили прочь.{632} В Муроме «посацкие люди государю присягли»{633}. Шуйскому били челом также жители Свияжска. Воеводы Г. Пушкин и С. Одадуров заняли Алатырь и Арзамас.
Среди руководителей повстанческого движения в Нижегородском крае было немало дворян (И. Б. и М. Б. Доможировы, князь И. Д. Болховский, Г. Елизаров, С. Чаадаев, Власьев, Новосильцев, Чертков, князь Шейсупов-Козаков и др.). После разгрома восставших под Москвой многие из них перешли в лагерь Шуйского и приняли участие в борьбе с Болотниковым, за что весной 1607 г. им выдали из царской казны жалованье. Князь И. Д. Волховский получил от царя Василия прибавку 250 четвертей пашни к своему прежнему поместному окладу.{634}
В Рязанском крае борьба носила исключительно острый характер. Переход П. Ляпунова и других рязанских дворян на сторону Шуйского позволил правительству без кровопролития вернуть под свой контроль Рязань. П. Ляпунов послал в Москву «с сеунчом» (вестью о победе) сына, «как взяли Зарайский город и Резань добили челом».{635} Власти пытались склонить на свою сторону население южных рязанских пригородов и смежных тульских мест. 15 декабря 1606 г. царский гонец И. Балезнев был отправлен в Ряжск и тульские пригороды «з грамотами к дворянам, и к детям боярским, и к посадцким старостам, и к целовальникам, чтобы они… вины свои принесли».{636} Однако обращение не возымело действия. Лишь в июне 1607 г. рязанский воевода Ю. Кобяков известил царя, что ряжский «воровской» воевода «князь Иван княж Львов сын Масалской, и дворяня, и дети боярские, и атаманы, и казаки, и стрельцы, и пушкари, и всякие посадские люди нам (царю. —