Руслан Самигуллин – Ковчег-7 (страница 2)

— Для меня это была царапина, — невозмутимо парировал Док, и по кругу прошёл сдержанный смешок.

Борис допил чай одним глотком и поставил кружку на стол с решительным стуком, будто ставя точку в затянувшемся моменте покоя. Лис отставил кружку и потёр руки в предвкушении, которое не покидало его перед любым делом, обещавшим наживу. Он был самым молодым после Свена, но уже успел прослыть отличным навигатором и законченным циником, считавшим, что деньги — единственная реальная валюта во вселенной, а всё остальное — лишь средства для их добычи.

— Кстати, капитан, а как будем делить с хозяином яхты, если он окажется сговорчивым? — спросил он с той характерной ухмылкой, которая появлялась у него всякий раз, когда речь заходила о деньгах. — Может, обойдёмся без лишнего шума, возьмём выкуп и отпустим его целым и невредимым? Меньше трупов — меньше внимания патрулей. Да и живой богач платит лучше мёртвого, это аксиома.

— Посмотрим по обстановке, — уклончиво ответил Борис. — Сперва возьмём корабль, а уже потом будем думать о переговорах.

— Ты всегда так говоришь, — заметил Лис, — а потом почему-то оказывается, что переговоры ведёт твой карабин. Но я настаиваю: если у него есть деньги, лучше взять их миром. Мы не мясники, мы бизнесмены.

— Карабин убедительнее слов, — пожал плечами Борис под общий сдержанный смех, который на мгновение разрядил напряжение, повисшее в отсеке. Даже Макаров позволил себе короткую усмешку, хотя в глазах его по-прежнему таилась тревога.

— Ладно, семья, — сказал Борис с той кривой, ничего не боящейся усмешкой, которая была его фирменным способом разгонять напряжение. — Хватит сантиментов. Идём собирать бабки.

Они поднялись, затягивая последние ремни и проверяя оружие. Свен на мгновение задержался у иллюминатора, бросив последний взгляд на россыпь астероидов. Ему показалось, или в самой глубине пояса, там, куда не достигал свет ближайшей звезды, что-то темнело — не камень, не обломок, а нечто более правильной гладкой формы. Но он отогнал это видение, решив, что это просто игра света и усталых глаз.

Сближение шло гладко — слишком гладко, как позже понял Свен, будто сам вакуум сговорился не мешать им. «Варвар» крался сквозь пояс астероидов, прячась за тенями крупных обломков, и каждый манёвр Бориса был выверен до миллиметра. На экранах цель росла медленно, превращаясь из точки в сигарообразный силуэт, и Свен уже различал отблески солнечных панелей на её корпусе. Он сжимал поручень так, что костяшки побелели, и чувствовал, как под рёбрами пульсирует адреналин — тот самый, который превращает страх в готовность действовать, если повезёт, или в паралич, если нет.

И в этот момент экраны разом взвыли — резким, режущим сигналом, от которого у Свена свело зубы и на мгновение потемнело в глазах. Тревога захлестнула рубку, и он увидел, как лицо Лиса, до этого расслабленно-самоуверенное, исказилось гримасой ужаса.

— Скачок ионного излучения! — заорал Лис, вцепившись в консоль обеими руками так, будто она могла спасти его от того, что приближалось. — Это не яхта светится, это… твою мать, это корональный выброс! Нейтронная звезда! Прямо за туманностью! Она была отмечена как угасающая, но она, блин, не погасла!

Никто в лоциях этого сектора не отметил ту самую погасшую нейтронную звезду, притаившуюся за плотной пылевой туманностью, — старую, немую, давно вычеркнутую из всех активных каталогов как безопасный ориентир. Её гравитация была слабой, излучение — ничтожным, и инженеры, составлявшие карты столетия назад, сочли её мёртвой. Но они ошиблись. Она оставалась способной выплюнуть волну заряженных частиц с той внезапностью, с какой пробуждается зверь, которого все давно считали мёртвым, — и сейчас этот зверь открыл пасть прямо перед ними.

«Варвар» тряхнуло так, что Свена швырнуло на переборку, и он едва успел выставить руку, чтобы не удариться головой о выступающую панель. Где-то сзади что-то громко звякнуло — кружка Макарова, оставленная на столе, покатилась по полу, и Свен успел заметить, как старик с неожиданной для его возраста ловкостью подхватил её на лету.

— Уходим! — крикнул Борис, вцепившись в штурвал так, что побелели костяшки. Его голос оставался командным, но в нём прорезалась хрипотца — та самая, что появлялась у него только в самые отчаянные моменты. — Лис, курс на разгон, любой вектор, лишь бы вырваться из фронта выброса!

Поздно. Буря накрыла их раньше, чем двигатели успели развернуть корабль хотя бы на пару градусов. Основные захлебнулись потоком заряженных частиц — Свен услышал, как они закашлялись, захрипели, а потом вовсе замолкли. Экран навигации заполнился белым шумом, и Свену показалось, что он смотрит в глаза самому хаосу: точки, линии, ложные контуры плясали в ионизированном мареве, как рой мошкары вокруг фонаря, и ни одна из этих точек не была реальной.

— Слепые! Мы полностью слепые! — Лис бил по клавишам с остервенением, пытаясь выцепить хоть что-то из хаоса помех, но всё, что выдавала система, было мешаниной противоречивых сигналов. — Радар рисует цели там, где их нет, а где они есть — не видит ни черта! Мы как в тумане, капитан, как в чёртовом молочном тумане!

Корабль трясло без остановки — глухие удары доносились отовсюду, будто невидимый великан колотил по корпусу кулаками. Где-то на нижней палубе взвыла сигнализация разгерметизации — предупреждение о микротрещине в обшивке, но в общем гуле тревоги она звучала как реквием, как голос корабля, который говорил: «Я больше не могу». Свену показалось, что он слышит, как стонет металл, как переборки скрипят под напором невидимых сил, и на мгновение он закрыл глаза, готовясь к тому, что сейчас их всех раздавит, разорвёт, рассеет по космосу, как пыль.

И тут — сигнал. Мощный, уверенный, он пробился сквозь бурю грубой силой передатчика, настолько древнего образца, что современные системы «Варвара» с трудом его опознали. Он не был похож на обычный аварийный маяк — не было в нём той стандартной, протокольной пульсации, которую ожидаешь от транспортного судна. Он бил ровно, тяжело, как удар колокола, и Свен почувствовал, как этот ритм отдаётся у него в груди, совпадая с сердцебиением.

— Похож на маяк, — сказал Лис, хотя голос его звучал неуверенно — слишком уж мощным был этот сигнал для маломерного судна. — Мощность зашкаливает. Это не гражданский маяк, капитан. Это военный — или что-то очень близкое к нему. Мы не слышали его раньше из-за фонового шума. Зато сейчас…

— Веди нас туда, скорее! — приказал Борис. — Судя по расстоянию они ближе, чем любой из проклятых астероидов. Укроемся за их корпусом от бури, переждём, а там разберёмся. Даже если это ловушка — лучше встретить её лицом к лицу, чем сгореть в этой чёртовой плазме.

Только благодаря маневровым двигателям «Варвар» сумел выйти на сближение практически вслепую, доверяя только направлению сигнала и грубой интуиции Бориса, годами наработанной в похожих переделках. Он вёл корабль так, как слепой ведёт слепого — с той смесью отчаяния и веры, которая либо спасает, либо убивает, но никогда не оставляет равнодушным. Свен смотрел на его профиль, освещённый красными аварийными огнями, и впервые заметил, как сильно капитан постарел за последние месяцы: седина у висков стала гуще, морщины вокруг глаз — глубже.

Из мглы, разрываемой вспышками статики на внешних камерах, проступил силуэт — огромный, тёмный, слишком огромный для яхты, слишком огромный для чего угодно, что могло бы дрейфовать здесь без сопровождения. Он возник внезапно, будто материализовался из ничего, и Свен услышал, как кто-то из команды — кажется, Лис — судорожно вздохнул. Таинственный корабль почти не отражал свет, и только редкие оспины метеоритных отметин на его броне выдавали очертания.

— Капитан, это не «Сияние», — прошептал Лис. — Это что-то другое. Что-то огромное. Я не узнаю класс, но размеры… это не яхта, это транспортник. Колониальный, судя по пропорциям. Старый, очень старый.

Шторм не давал рассмотреть детали, а выбора уже не было — маневровые едва слушались, искалеченные потоком частиц, обшивку продолжало трясти вторичными разрядами.

— Жёсткая стыковка! — рявкнул Борис. — Аварийные когти на корпус, живо, пока нас не размазало по этой громадине! Макаров, готовь шлюз, Свен — подстрахуй!

Свен вцепился в поручень обеими руками, глядя, как с пугающей быстротой приближается исполинский тёмный борт. Ему показалось, что они врежутся, разобьются вдребезги. Но Макаров вовремя активировал аварийные захваты, и глухой удар прошёл через весь корабль, отдавшись в позвоночнике. Когти впились в чужую металлическую плоть с визгом, от которого Свену захотелось заткнуть уши, а затем — тишина. Внезапная, звенящая тишина, нарушаемая только затихающим воем аварийной сигнализации и тяжёлым дыханием восьмерых человек, которые только что смотрели смерти в лицо и не отвели взгляда.

Несколько секунд в рубке никто не двигался. Свен чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, и как руки, всё ещё сжимающие поручень, дрожат мелкой, неконтролируемой дрожью.

— Все живы? — спросил Борис.

Ответом ему стал нестройный хор голосов. Макаров крякнул, подтверждая своё существование, Грета коротко сказала «Да», Лис выдавил что-то невнятное, Хенк и Ханс переглянулись и синхронно кивнули. Свен просто выдохнул — шумно, судорожно, и этот выдох был громче всех слов.