Это позволяло ОНО навещать образец ежедневно, не рискуя, что жертва выберется или кто-то из посторонних заметит погреб.
Но на этом эксперимент не закончился, а только начался. Через несколько часов «Алиска» вернулась.
***
День 1. Первый допрос.
Стёпа очнулся от холода. Он лежал на чём-то твёрдом, пахнущем сырой землёй и ржавчиной. Руки и ноги были связаны – туго, но не больно, верёвка не врезалась в кожу, а аккуратно сковывала движения, оставляя кровоток нетронутым. Профессионально. Рот был заклеен пластырем.
– Не дёргайся, – сказал голос. Ровный, без интонаций, как у робота в телевизоре. Голос Алиски. Но не её.
Стёпа замер. «Алиска» сидела на корточках в двух метрах, сложив руки на коленях, и смотрела на него. В темноте её глаза казались двумя дырами в реальность.
– Ты зачем? – прохрипел он сквозь пластырь и забился в угол. «Алиска» наклонилась и аккуратно отклеила угол.
– Я буду задавать вопросы. Ты будешь отвечать правду. Если соврёшь – узнаю.
– Ты чокнутая, да? Алиска, это я, Стёпа… Мы ж друзья!
– Друзья? – ОНО наклонило голову, имитируя задумчивость. – Социальная связь на основе взаимного обмена ресурсами и эмоциональной поддержки. Именно это я и буду изучать.
Вопросы сыпались час. Про бабку («Люблю. Боюсь, что умрёт»). Про Глеба («Боюсь до усрачки»). Про будущее («Хочу уехать, стать дальнобойщиком»). Стёпа отвечал честно – от страха, от надежды, что Алиска вернётся. ОНО записывало в тетрадь, сидя спиной к мальчику.
***
День 3. Психологический надлом.
К третьему дню Стёпа перестал плакать. Он сидел в углу, обхватив колени, и раскачивался. Голос его стал тихим, срывающимся на шёпот.
– Ты меня ненавидишь? – спросило ОНО
– Нет. Я хочу, чтобы ты ушла из неё. Из Алиски. – Он поднял заплаканные глаза. – Ты демон, да?
– Я принцип. Я не из вашего мира. Но я не тварь. Твари – это то, что вы сами порождаете своей болью и страхом. Они здесь были задолго до меня. И они голодны. Твоя бабка, когда молится на ночь – от кого, думаешь, она молится?
Стёпа вздрогнул, и ОНО зафиксировало резкий выброс кортизола.
– Бабка рассказывала… про… про тех, кто в лесу… – голос мальчика сорвался на шёпот.
– Неважно. Они не придут сюда. Пока не придут. Ты – мой образец, – ровно сказало ОНО. – Я не делюсь ни с кем.
– Зачем тебе это? Зачем ты про меня всё узнаёшь, если всё равно… убьёшь?
– Не убить. Изучить до конца. Мне нужно понять, как работает носитель, когда системы дают сбой. Ты – мой первый образец человеческой привязанности, помещённый в контролируемую среду.
***
День 5. Физический эксперимент.
Накануне, во время ночного обхода заброшенных строений, ОНО обнаружило старый медпункт при лесхозе – захламлённую комнатушку с рассыпающимися шкафами. В одном из них, под слоем пыли и мышиного помёта, нашлась чудом уцелевшая фельдшерская сумка. Внутри – ржавые, но ещё острые инструменты, просроченные, но не испорченные антисептики и несколько шприцев в запечатанных упаковках. ОНО забрало сумку, проверило каждый предмет на пригодность и принесло в погреб.
– Сейчас проверим болевую реакцию. Не сопротивляйся.
– Нет! Не надо! – Стёпа забился в навалившейся панике. ОНО надавило пальцами на его предплечье, найдя нервный узел, и через несколько секунд мышцы мальчика расслабились. Первый надрез – неглубокий, на внутренней стороне локтя. Кровь выступила медленно. ОНО замеряло время свёртываемости, наблюдало за реакцией зрачков. Стёпа закусил губу и не закричал.
– Высокий болевой порог. Социально обусловленная терпимость к боли… Полезно.
– Ты… будешь это в книжку записывать? – прошептал Стёпа.
– Да.
– Напиши, что я… что я хотел ей помочь. По-настоящему. Алиске.
ОНО обернулось. Чёрные глаза встретились с мокрыми, красными глазами ребёнка. На долю секунды в сознании Принципа вспыхнул обрывок чужой памяти: мать Алиски, плачущая на автовокзале, и её шёпот: «Я хотела помочь тебе. По-настоящему». Тот же паттерн.
ОНО записало: «Образец демонстрирует альтруистическую фиксацию на объекте, ставшем источником угрозы. Синдром Стокгольма в зачаточной форме. Ценность данных – высокая. Продолжить наблюдение до физического истощения носителя.»
***
День 7. Утилизация.
Стёпа уже не мог говорить связно. Он терял вес, кожа стала серой. Пить он отказывался вторые сутки. Его психика сломалась. Он впал в просоночное состояние, изредка бормоча имя бабки.
ОНО оценило состояние: «Критическое. Дальнейшее наблюдение нецелесообразно. Коэффициент полезного действия приближается к нулю. Приступаю к финальной фазе – изучению процесса умирания привязанности в условиях полной изоляции.»
В эту ночь ОНО принесло в погреб однорукую куклу найденную неделю назад на свалке за посёлком. Она лежала среди битого стекла и ржавых банок, и ОНО тогда же приметило её как возможный артефакт для будущих экспериментов. Сгодилась.
ОНО положило её рядом со Стёпой.
– Это тебе. Чтобы ты не был один.
Стёпа открыл глаза. Увидел однорукую куклу, но ему не стало страшно. Он не закричал. Он обнял её, прижал к груди и заплакал в последний раз. Тихо, беззвучно.
– Бабушка… – прошептал он. – Пить…
ОНО вышло из погреба. На этот раз вход был завален по-настоящему – ОНО навалило сверху тяжёлые камни, коряги и землю, чтобы никто никогда не нашёл то, что осталось внутри. Эксперимент был завершён.
«Алиска» отряхнула платье. На её лице не было ни сожаления, ни волнения. Был лишь аналитический итог. Она достала из кармана тетрадь и карандаш. Присев на ржавый рельс, под холодным светом звёзд, ОНО сделало запись:
«Эксперимент №1 (Субъект С.) – завершён. Образец утилизирован. Причина прекращения функций – отказ от поддержания гомеостаза (психогенный). Ценность полученных данных – высокая. Паттерны привязанности, альтруизма, жертвенности зафиксированы и проанализированы. Труп (пока ещё живой) оставлен в погребе как естественная часть экосистемы. Затраты: 7 дней, 2 литра воды, 500 грамм хлеба, один медицинский скальпель. Приемлемо.»
Она поднялась. В посёлке уже зажглись первые огни. Где-то там бабка Стёпы, наверное, начинала беспокоиться. Скоро её тревога станет частью общего фонового шума – ещё одной маленькой трагедией в череде таких же.
ОНО не испытывало ни удовлетворения, ни сожаления. ОНО получило данные. ОНО двигалось дальше.
Следующим эпизодом будет проверка социальной иерархии и реакции на прямую угрозу. Объектом станет Глеб, подросток, терроризировавший окраины…
Маленькая девочка с тёмными глазами побрела обратно к покосившемуся дому, оставляя за собой в темноте леса тихий, заваленный погреб и ещё одно пустое место в этом мире, которое скоро перестанут замечать.
Её звали Алиска. И она – ОНО было Попутчиком. И её коллекция образцов только что пополнилась.
