Руслан Муха – Товарищ мэр (страница 29)
— Ох и коза-дереза, конечно, эта Малевская, — нехорошо усмехнулся он. — Нет, ну надо же! Ты погляди, как перевернула, а?
Он протянул мне телефон, на экране статья Татьяны Малевской. В материале живописали, как мэр Марочкин пытается «задабривать» жителей бесплатными продуктами после скандального ДТП.
— Вот так, Женек, и помогай, — скривился Гена. — Ты им помощь, а они тебе свое фи. Ишь какая? Пиар, показуха…
Я вчитался в текст. Статья и правда была довольно язвительной. Но при этом Малевская не давала точной оценки моим действиям, скорее задавалась вопросом, пытаюсь ли я так задобрить народ. Ещё здесь было приведено интервью той самой нашей бабули, оставленное практически без изменений.
Но не это меня зацепило. Больше понравились комментарии под статьёй. Народ разделился на два лагеря: кто-то, как и Таня, считал, что это чистой воды пиар и задабривание; кто-то возмущался — «вам сколько ни делай, везде говно увидите!»; а некоторые даже хвалили: «Новый мэр хоть что-то делает, может, не такой будет пропащий, как прошлый».
— Ну, всех убедить в моей корысти ей всё же не удалось, — усмехнулся я, возвращая Гене телефон.
Гена озадаченно полистал комментарии, затем с нескрываемым сарказмом протянул:
— Она тут ещё волонтёрское движение упомянула, которое, типа, раздачу организует. А у нас такого даже близко нет.
— Значит, надо организовать, — отрезал я. — Кто у нас такими вопросами занимается?
Гена хмыкнул:
— Да видимо Ермаченко, она ж по социалке. Только хрен она будет этим заниматься. Да и где денег на такую благотворительность брать? Бюджет на этот год уже утрясли.
— Нет, Ермаченко отставить, — возразил я. — Есть у меня предчувствие, что стоит только подпустить этих прохиндеев к деньгам, как они тут же начнут растаскивать. Здесь нужен другой подход. Надо подумать.
Мы быстро добрались до места. Перед нами выросло четырёхэтажное здание из тусклого песочного кирпича, эдакая типичная «советская крепость». Этот монументальный фасад я хорошо помнил: ещё при Союзе здесь размещался горком и исполком. Широкая лестница вела к главному входу, над которым теперь гордо красовалась надпись: «Администрация города Жданогорска». Первый этаж, как мне уже было известно, отведён под городскую администрацию, второй целиком заняла Дума.
Площадь перед зданием заметно преобразилась: выложили новую дорожную плитку, расставили аккуратные скамейки. Некогда крохотные ели вымахали до пятнадцати метров и теперь переросли монумент со старым-добрым Лениным. А монумент вообще не изменился. Надо же советское наследие в наши дни всё-таки чтят.
В этот час на площади было немноголюдно: пара мам с колясками устроилась на скамейках, да школьники с тяжёлыми рюкзаками торопились на уроки.
Мы объехали здание, приближаясь к закрытой парковке. Наш Москвич въехал на территорию, а ребята на внедорожнике притормозили неподалёку, у администрации.
И только мы припарковались, как рядом резко затормозила ярко-красная иномарка. Из неё выпорхнула полноватая брюнетка с короткой стрижкой, седой прядью на челке, в ярко-красном брючном костюме и хищным, цепким взглядом. А вот и та самая Лядова. Увидев меня, она опешила, застыв с одной ногой на асфальте в приоткрытой двери авто.
— Евгений Михайлович! — её голос прозвучал язвительно-сладко. — А что это вы вдруг на работу явились? Я слышала, будто вы ещё день болеть будете… Или боитесь, что в ваше отсутствие кресло главы кто-то займёт?
Я холодно улыбнулся. Ну и стервозина, конечно.
— Неужели вам моё кресло приглянулось? — нарочито удивился я. — Могу одолжить на часок. Проверите, удобно ли? — А потом, сменив тон, холодно добавил: — Но уверен, удобно вам там не будет. Потому что работать придётся не языком, а мозгами. А у вас это явно не в почёте.
Лицо Лядовой исказилось: то ли от гнева, то ли от растерянности. Она приоткрыла рот, явно подыскивая колкий ответ, но слова будто застряли в горле. Я не стал дожидаться реакции. Кивнув Гене, двинулся к массивным дверям администрации.
Гена, шагая рядом, едва заметно ухмыльнулся:
— Ну ты и выдал. Только ты это, смотри, она баба мстительная, поверь, еще ни раз тебе это припомнит.
— Пусть. Главное, чтобы про работу не забывала.
В холле администрации при нашем появлении воцарилась мгновенная тишина. Охранник у турникета вскочил, едва ли не отдавая честь. Сотрудники, за секунду до этого бесцельно сновавшие по коридору, замерли, как тараканы при включённом свете.
Откуда-то из-за массивной колонны появилась Кристина. Как всегда безупречная: идеальная причёска, строгий костюм, уверенный шаг и проницательный взгляд.
— Доброе утро, Евгений Михайлович, — сдержанно кивнула она. — Рада вас видеть.
— Доброе, — приветствовал я её и, помедлив, добавил: — Смотрю, все тут расслабились, пока начальства нет.
Кристина деликатно промолчала, зато не смог удержаться Генка:
— А тут особо никто и не напрягался, — фыркнул он.
— С чего бы вы хотели начать сегодняшний день? — вежливо поинтересовалась Кристина. — В вашем графике на сегодня… — она чуть замявшись, добавила: — всё свободно.
— А давай-ка планерку, — сказал я.
— Планерку? — Кристина удивлённо подняла брови.
— Именно, совещание с замами, — пояснил я. — Обсудим текущие вопросы и заодно я заново познакомлюсь с коллективом.
— Хорошо, — кивнула она и, тут же доставая телефон, принялась что-то набирать. — Отправлю уведомление в рабочий чат. Готово! Назначила на десять утра. Вам нужно время для подготовки. У меня есть краткие справки по основным проектам, но некоторые моменты требуют дополнения.
Мы прошли по длинному коридору в самый конец, где на дверях висела золотая вывеска с чёрными буквами: «Глава администрации Марочкин Е. М». В памяти и без того всплыло, что здесь мой кабинет.
Приемная главы состояла из двух комнат. В первой, поменьше, располагалось рабочее место Кристины: стол с компьютером, стационарный телефон. В углу столик с такой же кофемашиной, как дома, и небольшой бар с хрустальным графином и стаканами. У стены стояли кожаный диван и журнальный столик. На диван тут же привычно плюхнулся Гена и, достав телефон, принялся в нем что-то выискивать.
Затем я вошёл в свой кабинет: массивный стол стоял у окна, за ним непривычные мне флаг и герб на стене. Рядом висели два портрета. Первого я уже хорошо знал — это президент. А вот второй был незнакомцем: пожилой мужчина с такой огромной ряхой, что казалось, щёки лежат на плечах, а глаза были настолько светлыми, что казались прозрачными и пустыми.
Память Марочкина подсказала: это губернатор Князев.
Присев в кресло, я машинально провёл рукой по гладкой поверхности стола.
Из соседней комнаты пискнул телефоны Гены, а затем последовало его громкое возмущение:
— Не, ну что за гады!
— Что там? — спросил я.
— Да вот же заразы, — протянул он, заходя в кабинет и показывая экран. — Уже в рабочих чатах вовсю обсуждают твоё внезапное появление. В одном даже ставки делают, сколько продержишься до следующего больничного. Знали бы эти крысеныши, что у меня все их чаты и переписки как на ладони…
Гена недоговорил, зло скривился и ушёл обратно к дивану. В этот миг в кабинет вошла Кристина и разложила передо мной несколько папок разных цветов.
— Все эти папки по текущим делам. Здесь вопросы, стоящие на повестке дня, — чётко отчеканила она, привычно держа спину прямо.
Я отодвинул папки в сторону:
— Пока у нас на повестке дня только один вопрос — детский сад на Ленина.
Кристина коротко кивнула:
— Сейчас принесу материалы по объекту.
Вскоре стали собираться сотрудники. Первой пришла Ирина Ермаченко. Она шуршаще поприветствовала, села в дальнее кресло и с прямой спиной застыла, уставив взгляд…
А затем в кабинете вдруг нарисовалась Лядова. Она демонстративно устроилась напротив, достала бутылку воды, с грохотом поставила её на стол, развалилась фривольно в кресле.
— Эльвира Викторовна, — бросил я холодно, — вы ошиблись кабинетом. Заседание Думы проходит этажом выше.
Она изобразила удивление, затем язвительно протянула:
— Вообще-то я имею право проследить, как проходят ваши совещания.
Ну уж здесь эта наглая стерлядь не угадала. Устав я вчера внимательно и вдумчиво изучал.
— Сегодня у нас закрытое совещание с заместителями, — строго ответил я. — Вас не приглашали. Покиньте мой кабинет.
Она застыла, не зная, что мне сказать.
— Может, мне вам помочь найти выход? — строго поинтересовался я.
И тут Лядова вспыхнула, её растерянность сменилась яростью, щёки запылали.
Лядова вскочила с места, смерила меня испепеляющим взглядом и, мерно цокая каблуками, вышла, громко хлопнув дверью.
Ермаченко едва заметно усмехнулась уголками губ, продолжая сохранять ледяную неподвижность.
Затем в кабинет впорхнула Оксана Маловичко: пёстрая, сладко-приторно пахнущая духами, с сияющей улыбкой до ушей.
— Ой, Евгений Михайлович, вы так прекрасно выглядите! — сразу начала она с откровенной лести.
Последним, не спеша, осторожно вошёл Гринько, опоздав минут на пять. Его глаза-щёлочки сонно щурились. Он растянул губы в пакостной улыбке.