Руслан Муха – Товарищ мэр (страница 28)

— Корнилыч, чуть не забыл, — остановил я его в предбаннике. — А что по поводу пистолета?

Корнилыч, вытирая шею полотенцем, резко повернулся. Его распаренное лицо снова стало сосредоточенным.

— Мои ребята завтра приедут, заберут, отпечатки снимут, проверят по базе, — пообещал Корнилыч. — Короче, все сделаем как надо.

— Лучше послезавтра и вечером, — сказал я.

— Понял-принял, — кивнул Корнилыч. — Если что, на связи.

Мы вышли на ночной воздух. После бани он казался пьяняще прохладным. Как-то нас так разморило от пара, что даже говорить не хотелось. Молча мы сели с Геной в Волгу и поехали обратно.

Вернувшись в свой-чужой дворец, я поужинал с Галиной Степановной и Вовой. Ещё выяснил, что не только Галина Степановна, но и Вова живут со мной, их комнаты находятся на первом этаже за кухней, именно там, куда я ещё не успел забрести. Галина, как всегда, наготовила на роту. На ужин был борщ с чесночными пампушками, сметанкой и салом. Борщ, к слову, был отменный, наваристый, прямо такой, как когда-то мне готовила Нина.

После ужина я заперся в кабинете. До глубокой ночи я сидел, уткнувшись в экран ноутбука. Первую половину вечера изучал сайт мэрии, устав, регламент и свои обязанности. Информации было море, голова шла кругом от этих современных терминов и бюрократических уловок, но слегка смягчала так кстати время от времени просыпавшаяся память Марочкина. Понемногу картина начала проясняться.

И всё же не настолько. Несколько раз звонил Кристине, уточняя детали, вгрызаясь в суть вопросов. Она отвечала чётко, по делу, но в её голосе я слышал лёгкое недоумение. И это понятно, Марочкин-то раньше такими вопросами не интересовался.

Вторую половину вечера убил на изучение кадров. Принялся мысленно раскидывать своих подчиненных по полочкам. Сразу выделил основных фигурантов, о которых уже был наслышан.

Итак, заноза в заднице номер один и подсиживатель Марочкина: Эдуард Максимович Гринько. Должность — зам по экономике и инвестициям. Фактически хозяин городского кошелька. В соцсетях нарочито прилежный, особо не светит деньгами, никакой показухи, фотографии практически все официальные, представительные. Статейки клепает в соцсети редко и только по делу. Комментарии везде закрыты, хотя я уже понял, что читать комментарии очень даже полезно, даёт более понятную картину.

Вторая заноза в заднице — это неожиданно оказалась вовсе не моей подчинённой. Но это я выяснил, только поняв, как устроен аппарат горвласти. Итак, Эльвира Викторовна Лядова, председатель городской думы.

Эта дама — полная противоположность Гринько, показуха у нее на первом месте. Выкладывать свою роскошную жизнь ни капли не стесняется. Выглядит экстравагантно: короткая стрижка, иссиня-чёрные волосы, пепельная прядь на чёлке. Даме чуть больше сорока, как можно предположить. Любит, как сорока, всё яркое, блестящее, щеголяет в розовых или красных брючных костюмах, обильно обвешавшись золотом.

Трещит, кстати, тоже как сорока. Любит снимать и выкладывать в соцсети обличительные видео: то дороги ей плохие, то больницы старые. Но, по сути, несложно догадаться, что это лишь разговоры и та же самая показуха.

Деятельность там такая, лишь создающая видимость. Но, судя по комментариям под этими видео, народ на эту болтовню ведётся, поддерживает Лядову. И вот выходит, что Лядова, хоть и не моя подчинённая, но её влияние на городскую повестку слишком велико, чтобы его игнорировать. А ещё без её согласия ни один крупный проект не пройдёт.

Дальше, углубившись, выяснил, что не одним замом Гринько я богат. У меня их аж целых три.

Итак, Ирина Владимировна Ермаченко, зам по соцвопросам. Школы, больницы, пенсионеры — это всё по её душеньку. В соцсетях у неё страница на замке, и на единственной открытой фотографии удалось разглядеть сухощавую женщину возрастом за полтинник, с волосами, зализанными назад, и слегка мужиковатым, суровым лицом. Смотрела она буравчиком, будто всех вокруг на вшивость проверяла. Вид довольно строгий, казённый, прямо не женщина, а полковник в юбке.

А между тем в её ведомстве ведь сплошные проблемы: садиков не хватает, оборудования и лекарств в больницах нет. И, по всей видимости, деньги там крутятся немалые. И именно её контора занималась тем самым детсадом, который стал яблоком раздора между мной и Кобылянским. Через её отделы проходили все документы, все согласования. Так что здесь надо выяснять: либо она просто винтик в системе, либо одна из тех, кто крышует эту всю канитель.

И третий зам: Оксана Анатольевна Маловичко, зам по хозяйству. Стройки, ремонты, коммуналка, короче всё, где можно пилить бабки. Абсолютная противоположность Ермаченко: яркая блондинка, дородная, макияж — хоть на карнавал. Одевается броско, в обтяжку, чтоб все достоинства видны были. Вечно на каких-то открытиях торчит, с подрядчиками так обнимается, будто родственников нашла. Сразу видно — хитрая жучка, с подрядчиками на короткой ноге. С такими связями и контрактами без греха явно не обошлось. Через её руки проходят все стройки и ремонты города. И это тоже золотое дно для коррупции.

Надо бы устроить им встряску, расшевелить это змеиное гнездо, пусть засуетятся. В суматохе всегда проще на чистую воду вывести. Хотя есть у меня подозрение, что они и скрываться-то особо не привыкли. Пожалуй, для начала начну со знакомства и сразу покажу, что правила теперь другие и меняю их я.

Проснулся я на рассвете, ещё затемно. Хоть и поспал всего четыре часа, но почувствовал не усталость, а знакомое охотничье возбуждение. Сегодня предстояло выйти на первую в новой жизни настоящую операцию. И пусть вместо пистолета у меня будет папка с документами, но преступники по сути те же: махинаторы, теневики, взяточники и коррупционеры. А значит и борьба по сути всё та же.

Времени до девяти было достаточно, и я решил, что неплохо бы заняться телом. Сначала сделал зарядку: короткую, но интенсивнуя, потом был бассейн. Тело ныло, нехотя отзывалось на нагрузку, слабые мышцы плохо слушались, да и последствия аварии ещё давали о себе знать. Я смотрел на своё отражение в зеркале: молодое, бледноватое худощавое лицо. Да уж, как ни крути, но привыкнуть и принять эту новую реальность всё ещё было тяжеловато.

Затем я облачился в костюм, снова провозился с галстуком, чтоб он был неладен, а после отправился на кухню, где Галина что-то весело напевая под нос, уже готовила омлет.

Галя стояла у плиты. От сковороды поднимался ароматный пар, на столе уже ждали тосты и ваза с ягодами.

— Доброе утро, — кивнул я, усаживаясь. — Как всегда, создаёте волшебство?

— А как же, — улыбнулась она, ловко выкладывая омлет на тарелку. — Без волшебства вкусного завтрака не получится. Кофе?

Я кивнул.

Денёк выдался ясный. Яркий солнечный свет заливал белоснежную кухню. За окном шелестели листья, где-то вдалеке перекликались птицы. Я вдохнул насыщенный запах свежезаваренного кофе и омлета с зеленью, а после принялся есть. Тишина, нарушаемая лишь уютными домашними звуками: тиканьем больших настенных часов, постукиванием чашки о блюдце.

И только я доел омлет, как во дворе раздался приглушённый звук подъезжающей машины. Поднявшись, подошёл к окну. На территорию к парадному входу подъехал тот самый, шестой Москвич, о котором мы говорили вчера с Геной.

Из машины вышел Вова. Вид у него был хмурый: брови насуплены, плечи напряжены. Прежде чем направиться к дому, он с нескрываемым неодобрением окинул взглядом автомобиль, будто тот его чем-то обидел. Заметил, что я наблюдаю за ним из окна, тут же растянул рот в широкой, нарочито бодрой улыбке, приветственно кивнул и помахал рукой.

Я приподнял чашку с кофе, жестом пригласил внутрь, мол, давай сюда, кофе пить будем.

Вовка живо зашагал к чёрному входу. Через минуту он уже стоял на пороге кухни, слегка запыхавшийся, но с прежним напускным весельем в глазах.

— Ну, Жень Михалыч, машина, конечно… — протянул он с явным осуждением, подходя к кофе-машине. Подставил чашку, принялся нажимать на светящиеся кнопки. — Это же не транспорт, а… — замешкал, оглядывая кухню, словно искал подходящее слово, а затем в сердцах выпалил: — недоразумение какое-то!

— Что так? — усмехнулся я. — Вроде выглядит прилично и явно на ходу.

— На ходу — да. Но как-то… боком, — фыркнул он. — Вы бы видели, как она в повороте кренится! Я уж думал на бок лягу. И подвеска… будто на телеге.

— Ты, наверное, просто не привык ещё, — попыталась сгладить углы Галина.

Он сделал глоток кофе, поморщился, вздохнул, опустился на стул, поставив чашку.

— Ладно, — буркнул он, — Салон, вроде ничего. Не Мерс, конечно, но сидеть можно. Пластик хотя бы не воняет, как в некоторых китайцах. И экран большой. Выглядит солидно.

Вова снова вздохнул, во взгляде промелькнуло что-то вроде смирения.

Вскоре приехал Гена, и мы погрузились в «Москвич». Машина тронулась плавно, и мы отправились через весь город к зданию городской администрации.

Где-то сразу после выезда из посёлка за нами пристроился чёрный внедорожник. Я кивнул Гене:

— Я так понимаю, Кобылянский за мной слежку устроил?

— А, не, — отмахнулся Гена. — Это наши. Я ж говорил, что приставлю ребят.

Вова посмотрел в зеркало на внедорожник и печально вздохнул.

Гена тем временем достал телефон, принялся что-то изучать, затем поморщился: