Руслан Муха – Товарищ мэр (страница 12)

— Просто к слову пришлось, — отмахнулся я.

— Слышь, а я по телеку видел такое, — голос Гены стал загадочным, а лицо приобрело выражение лёгкого безумия. — После всяких происшествий люди там вдруг начинали на другом языке разговаривать, хотя даже в стране такой ни разу не были. Или какие-то подробности из прошлого вспоминать… Типа, знаешь, воспоминания из прошлой жизни. Реинкарнация и все дела. Ну, понял?

Он придвинулся ко мне, понизив голос до конспиративного шёпота:

— Может, это… И у тебя что-то похожее, а?

Я отстранился, смерил его скептичным взглядом и отчитал:

— Ты лучше чушь прекращай нести.

Гена придурковато усмехнулся, шутливо пригрозил пальцем:

— Не, ну что-то в этом есть. Ты после аварии сам на себя не похож. Смартфоном вон или телек как пользоваться даже не помнишь. А это всё же какое-никакое объяснение, — он хохотнул, и, продолжая улыбаться, протянул: — Ну, понятно, что бред это всё. Но прикольно же совпало. А?

Он подмигнул, довольный своей догадкой, но, не увидев на моём лице ни доли веселья или поддержки, добавил:

— Ладно, не кипятись. Шучу я. Но если вдруг начнёшь по-шумерски болтать, предупреждай сразу. Чтобы я переводчика искал.

Он какое-то время молчал, затем сказал:

— Ладно, короче, осваивайся, приходи в себя. Для тебя теперь всё ж в новинку. Даже дом родной, как чужой. А я поехал, надо ещё в пару мест заскочить. Дел у нас теперь выше крыши. Вовку на сегодня здесь оставлю, а к утру ещё ребят пригоню. Ну, бывай!

Гена развернулся и направился к выходу тяжёлой, немного раскачивающейся походкой. У двери он на мгновение остановился, посмотрел на что-то над дверью, а после ушёл.

Я задумчиво тоже прошёл до двери, уставился на то место, куда смотрел Гена. Над дверью висела круглая блестящая штуковина с тёмным стеклянным глазком посередине. Видимо, это и есть видеокамера.

Решил, что Гена прав и неплохо бы осмотреть родовое гнездо. Наверняка здесь найдется немало того, что поможет мне получше узнать о Марочкине.

По спиральной лестнице я поднялся на второй этаж. Каждый шаг гулко отдавался в пустоте, будто я бродил не по дому, а по пустующему музею. Тоска.

Откуда-то из-за поворота появилась Галина. Завидев меня, она расплылась в радостной и одновременно соболезнующей улыбке.

— Может, вам экскурсию по дому провести, показать, что у нас да как? — предложила она.

— Нет, спасибо, — качнул я головой. — Вы мне, Галина, только спальню мою покажите, а дальше я и сам справлюсь.

— А это вот, сразу в конце коридора, — указала рукой Галина и тут же, сердобольно качая головой, запричитала: — Устали, видимо, мой хороший. Сотрясение мозга — это, конечно, серьёзно. Это вы правильно, Евгеша. Дела, оно со временем все как-то уляжется, а вам сейчас надо отдыхать и восстанавливаться.

Я ей с благодарностью кивнул и зашагал к той двери, на которую она указала.

Дубовая дверь открылась беззвучно. Внутри помещение не меньше, чем наша с Ниной хрущёвка. Но такие царские покои нам с Ниной, да и ни одному советскому человеку, даже во сне не мерещились. Глаза разбегались от изобилия: шёлковые обои с заумными завитушками, какие-то статуэтки, финтифлюшки, цветочки, кровать размером с футбольное поле.

Сразу заметил признаки того, что здесь когда-то обитала женщина. На спинке стула висела до неприличия короткая шёлковая ночнушка, на туалетном столике теснились разномастные флакончики с косметикой да прочие бабские баночки-скляночки. Видимо, Юлия ещё не успела все вещи забрать.

Рядом с ванной обнаружилась дверь-купе. Стоило распахнуть, как внутри загорелся свет сам собой. Осмотревшись, мысленно выругался. Целая, мать его, комната, отведённая под шмотье. Стеллажи с рубашками, ряды с деловыми костюмами — с одной стороны; с другой — пёстрые, блестящие платья и целая стена, заставленная полками с обувью. Прямо как в универмаге, чтоб его.

Ещё обратил внимание на чёрно-белые плакаты в рамках на стенах, и все с какой-то губастой темноволосой девушкой. Сначала решил: может, актриса какая современная или певица. Пока не увидел на прикроватной тумбе одинокое фото в тяжеленной серебряной рамке. Свадебное фто.

На снимке улыбающийся Марочкин и та самая девушка. Вот она, значит, какая эта Юля.

Вкус у Марочкина, конечно… Девчонка довольно экзотичная, на мой вкус. Губы как у негритянки, а нос тонюсенький, даже неясно, как она с такими ноздрями дышать умудряется. Смуглая, видимо, мулатка, что и объясняет губищи. Глаза большие, ресницы длинные, пушистые, в точь-в-точь как у Бурёнки. Да и тощая до неприличия, хотя грудь вроде ничего. И сама Юля об этом знает, вон на каждом плакате её выпячивает да везде вырез поглубже. Не сказать, что девка страшная, но такая красота, конечно, на любителя.

Решил обследовать дом дальше. Следующим мне попался кабинет. Всё в полированном тёмном дереве. Посередине письменный стол, за которым, наверное, мог бы разместиться весь наш отдел БХСС.

Начал шарить по ящикам. В одном из них, под кипой ничем не примечательных бумажек, пальцы наткнулись на маленький холодный ключик. А где ключик, должен быть и замочек. К тому, же как я убедился, особых загадок от Марочкина ждать не стоит.

Проверил нижнюю часть стола — и точно: потайной ящик. Ключ подошёл. Внутри нашёл несколько прозрачных пакетиков с белым порошком и крохотную, почти кукольную, длинную ложечку на цепочке.

Ну, твою ж мать, Марочкин!

Никаких сомнений насчёт того, что это за находка, у меня не возникло. Ещё и об этом теперь думай, чтобы у меня из какого кармана ненароком это дерьмо не вывалилось перед честным народом.

Без лишних раздумий вскрыл пакетики и отправил их содержимое в унитаз. Белая взвесь на мгновение заклубилась в воде и исчезла. Пусть текут вместе с его грехами — мне такое наследство на фиг не сдалось.

Взгляд упал на массивную картину в позолоченной раме: на ней тёмное озеро с лебедями. Что-то внутри дёрнуло — проснулась профессиональная чуйка. Слегка отодвинул картину, а после и вовсе снял её со стены. В общем-то, предсказуемо. Да и опыт, как говорится, не пропьёшь.

За холстом в бетонной нише угадывался ровный металлический блеск. Сейф. Дёрнул за ручку: разумеется, дверца не поддалась. Здесь кнопки с цифрами. Очевидно, нужно ввести пароль. Решил попробовать тот же, что на айфонке, но сейф капризно пискнул, мигнула маленькая красная лампочка — и ларчик так и не открылся. Значит, здесь пароль посложнее будет. Что ж, нужно узнать побольше о Марочкине, тогда, может, и сейф вскрою. Вполне вероятно, что там внутри может оказаться нечто весьма полезное.

Я продолжил осматривать дом, заглянул в гостевые спальни. Их оказалось пять. В каждой собственный санузел. Прикинул: только на этом этаже можно с комфортом разместить шесть семей. Да и вообще всё напоминало гостиницу.

Спуск в подвал оказался похож на переход в другую реальность. Огромное помещение в несколько дестков квадратов было заставлено диковинными железными конструкциями — потом догадался, что это тренажёрный зал. И на кой-чёрт человеку с такими дряблыми мышцами столько тренажеров? Но, с другой стороны, мне это очень даже пригодится: как ни крути, а это тело надо бы привести в порядок.

Дальше за залом оказался бассейн, сияющий синим космическим светом. У стены — стойка с бутылками самых причудливых форм и цветов. Откупорил одну, понюхал: как и предполагал, алкоголь.

Ещё одна диковинная вещица: сложный стеклянный сосуд с переплетёнными трубками, пружинами, с чашей сверху и железным кругом, как от болгарки. Всё это обрамляли низкие диваны и кресла, образующие нечто вроде зоны отдыха.

Осмотрелся снова, тяжело вздохнул и зашагал прочь. И снова тот же вопрос: на кой-чёрт одному человеку столько места и столько вещей? Ответ для меня предельно прост: абсолютно незачем. Как только выясню, как обстоят мои финансовые дела, этот дворец надо продать к чёртовой матери.

Мне с моими запросами и однушки вполне хватит. Впрочем, как всегда и хватало после того, как мы с Ниной разошлись. Главное-то что? Чтобы крыша над головой была да холодильник работал. А деньги от продажи этого дворца… Тут уж я точно придумаю, на какие полезные дела их пристроить. На благо, на добрые дела — чтобы хоть какая-то польза от всей этой мещанской мишуры была.

В кармане то и дело подавал разнообразные сигналы айфошка: то пищал, то улюлюкал, то позвякивал — короче, жил своей жизнью. Несколько раз я доставал его из кармана, тыкал пальцем по стеклу, но заткнуть его не выходило. Надо будет подробнее расспросить Кристину, что с ним делать?

Всё это время я то и дело обдумывал стратегию дальнейших действий. Три дня на самом деле не так уж и много, чтобы узнать о человеке всё и вжиться в его роль. С другой стороны, играть роли мне не привыкать: не единожды приходилось работать под прикрытием.

Конечно, меня не оставляли мысли о покушении на Марочкина. С главным подозреваемым — Гринько — я пока не знаком, но что-то мне подсказывало: Гена прав. Слишком уж всё просто выглядело. Да и делать выводы, не имея ни толики знаний о делах Марочкина, было рановато. Ну и с Юлией неплохо бы познакомиться поближе.

И ещё кое в чём Гена прав: я не могу здесь никому доверять. Даже тем, кому доверял сам Марочкин. И тут статистика неумолима. Девяносто процентов убийств совершается близкими людьми. Преступником обычно оказывается родственник, друг, коллега, любовник или просто знакомый жертвы — то есть кто-то из окружения. А значит, подозревать теперь придётся всех. В том числе и преданного Гену, и милую Галину Степановну, и даже старательную Кристину.