Руслан Муха – Судный день - 2 (страница 38)

В этот раз я не потерял сознание, несмотря на то, что сил потратил и пропустил через себя колоссальное количество. Хотя мне очень бы сейчас хотелось провалиться в небытие. Не видеть то, что я сейчас видел.

Я стоял возле трупа Сэдэо, где-то за спиной лежало тело мертвой девочки, которое носила Каннон. Никаких чувств я не испытывал. Я пытался найти в себе сожаление, горечь, сострадание – но пусто! Будто бы вместе с болью я отключил и эмоции. А вероятно, так я и сделал. Эмоции тоже причиняют боль.

Я подал знак одному из боевых суриратов, взмахнув покрытой ожогами рукой.

Сурират мгновенно, подлетел и завис, готовясь принимать груз. Я, ковыляя подобно безмозглому механизму, совершенно бездумно принялся стаскивать мертвые и едва живые тела к подъёмному лучу.

Глава 10 или «Время решений и действий» Часть 1

С того времени, как мы закрыли врата, прошло пять дней. Мы смогли прогнать землян с Хемы. Но никакой радости от победы или каких-либо других позитивных чувств я не испытывал.

Единственное, что меня утешало — Карим сумел выжить. И не только выжить, он теперь активно шел на поправку. Я и сам приложил к этому немало сил. Каждый раз, как я заходил его проведать, — а делал я это так часто, что находился в его палате больше, чем в своей – вливал в него силу. Затем тянулся энергетическими щупами к ближайшему целителю и, отражая его дар, лечил Карима. И делал это до тех пор, пока не увидел, что он сам справляется.

Моя же регенерация была такой стремительной, что пугала не только целителей и врачей, которые пытались меня лечить, но и меня самого. Выжившие члены команды ещё валялись в койках, харкали кровью, страдали от тошноты и поноса, а я уже был на ногах. Ожоги на теле затягивались так резво, что с каждым часом я отмечал: они все меньше беспокоят, они затягиваются, а тех признаков лучевой болезни, как у остальных — у меня и вовсе не обнаружилось.

Не только моя регенерация пугала окружающих, но и моя сила. Все, кто был с нами в команде урджа и сварга уже успели растрепать всем на свете, что именно я закрыл врата и даже у Каннон нет такой силы, как у меня. И, как и полагается сплетням, переходя из уст в уста, они обрастали все новыми необычайными подробностями, а до меня доходили совсем уж невероятные слухи.

Например, что сила у меня из-за того, что я воплощение кого-то из богов. От таких заявлений мне приходилось активно открещиваться, но теперь я видел и чувствовал – люди меня боятся и лишний раз стараются не подходить и не обращаться ко мне. И я пока не решил, хорошо это или плохо.

Тот же Найд Родоски теперь при разговоре со мной старался не смотреть в глаза и говорил торопливо, словно боясь вызвать мой гнев. Это меня неприятно удивило, да что уж там — это изрядно раздражало. Не нравилось мне и пресмыкательство.Некоторые вели себя так, что если бы были псами, наверняка еще бы прижимали уши и поджимали хвосты.

И так, в общем-то, вели себя многие. Даже командующие, приехавшие в госпиталь выразить мне благодарность, говорили с таким почтением, что я чувствовал себя неловко.

Однако, были в этом и плюсы. Никто не посмел возражать, когда я сказал, что посох для преобразования энергии шивы останется у меня.Даже попыток таких не возникло.

Вчера мы с Каримом попрощались с Сэдэо. Точнее с его телом, которое забирал его сын, чтобы похоронить его на родине. Я даже не знал, что у Сэдэо был сын, и от этого становилось еще паршивее.

Место закрытых врат теперь было окружено зоной отчуждения. В радиусе десяти километров отмечался повышенный радиационный фон. Больше всех от него конечно же пострадали Вайш. По сути, половина их территории стала непригодна для жизни, а если хорошо разобраться — скорее всего, и вся земля, и вода Вайш были заражены. И еще Вайш лишились источника — именно его я осушил, чтобы закрыть врата. Зуампакши конечно же не знали, что это сделал именно я. Но мне от этого становилось не легче. Теперь на Хеме стало на один источник меньше.

А сегодня утром за телом Каннон приехал ее помощник Рахас. Я ждал его и встретил лично, чтобы передать тело и спросить, когда Великая Бодхи к нам вернется. Она мне была нужна. Все-таки меня немного страшило, что я остался единственным Хранителем на Хеме. Пусть угроза Судного дня и миновала после закрытия врат, но все же совсем расслабляться не стоило. В том, что это действительно так, ещё предстояло убедиться.

Бывшее тело Каннон покоилось в контейнере: не совсем гроб, а металлический короб, который назывался трупным вместилищем, о назначении которого говорит само название. И вот я стоял у этого самого вместилища, когда сурират помощника Каннон завис над стоянкой для суриратов. Подъемный луч высадил в двух метрах от меня собранного и сдержанного худощавого мужчину азиата в военной форме ОРМ. Высокие, напоминающие гусарские, сапоги неожиданным образом сочетались с мужским бежевым плотным укороченным кимоно с широким коричневым поясом, с узкими карманами и лямками.

Рахас сдержанно удивился, заметив меня.

– Свамен Азиз, – он вежливо склонил голову в приветствии, – честно говоря, не ожидал вас здесь увидеть.

Я тоже его приветствовал кивком, а затем решил не тянуть резину:

— Я к вам по делу, Рахас. Меня интересует, как скоро Каннон сможет вернуться.

Рахас, опешив от моей наглости, изумлённо вскинул брови:

– Когда душа Каннон отыщет тело для нового воплощения, — сказал он таким тоном, словно объяснялся с душевнобольным.

Я устало вздохнул:

— Я знаю про сосуд души и знаю, что вам нужно найти для нее тело с ДНК Каннон. Сказочки про перерождение оставьте поданным ОРМ. Так что, Рахас, тело для переселения у Каннон есть?

Помощник Каннон нахмурился:

-- Прошу прощения, но я не стану вам отвечать, свамен. При всем моем уважении, это вас не касается.

Ну конечно же. Помощник так просто не станет выдавать секреты бессмертной кому попало.

– Рахас, я тоже носитель сосуда души. Каннон знает.

Рахас окинул меня недоверчивым взглядом, открыл рот, собираясь что-то сказать, но так и не решившись, закрыл.

– Я тоже Хранитель, – медленно и убедительно произнес я.

– Вы, свамен, Хранитель?.. – повторил он недоверчиво и неуверенно кивнул. Рахас явно находился в абсолютной растерянности и не знал, как себя вести.

– Смотрите мне в глаза, – не зная, как ещё его убедить, я потянулся к шакти.

– Они... – растерянно рассматривая мои глаза произнёс он. – Вы тоже Хранитель, – наконец согласился Рахас, продолжая глядеть на меня с плохо скрываемым недоумением.

– Да! – воскликнул я. – Теперь вы наконец ответите на мой вопрос?

Рахас сглотнул, потупил взгляд и неуверенно начал говорить:

– Великая вернется не так скоро, как хотелось бы. Подходящее тело еще не появилось на свет.

Я мысленно выругался, затем спросил:

– То есть, мы не знаем, когда точно родиться девочка нужная Каннон?

– Вообще-то две беременности имеются у носителей гена Великой Бодхи, и одна – уже известно – девочка. Она появится на свет через три месяца. Но я не уверен, что она ракта. Есть вероятность, что родиться ребенок тамас и тогда снова придется ждать. Все не так просто.

– Подожди, ты сказал, что имеются две половозрелые женщины, раз они беременные, – они носители гена. Почему в таком случае не использовать их?

– Во-первых, мужчины тоже являются носителями этого гена, беременные женщины скорее всего не носители. А во-вторых, мы так не поступаем, – Рахас недовольно поджал губы. – Это неукоснительное правило Великой – только дети. И такие правила исключительно из этических соображений. У взрослых носителей имеются привязанности, обязательства, социальные функции. Их жизнь для общества более ценная, нежели детская. Эти женщины работают, а носители гена Каннон еще и сильные ракта. Зачастую еще в молодом возрасте они добиваются высокого положения и занимают хорошие должности. К тому же эти женщины уже замужем, имеют детей, друзей, обрастают знакомствами. Ну и отбирать мать у детей неправильно.

– А отбирать ребенка у матери правильно? – я не смог удержаться, чтобы не съязвить.

– Мать без ребенка выживет, а дети без матери нет. По крайней мере, раньше было так. Сейчас иначе – сейчас цивилизация внесла свою лепту, и беспризорные дети не скитаются по улицам в поисках еды. Но еще двести лет назад было иначе. Если кто-то из родителей погибал, дети не выживали, особенно маленькие. Поэтому Каннон никогда не использовала взрослых, только детей. Традиция укоренилась в веках, и нарушать я ее не стану.

– Значит, – вздохнул я, – в ближайший год Каннон ждать не стоит.

– В ближайшие годы, – аккуратно уточнил Рахас. – Дело в том, что даже после перерождения в новом теле, Каннон понадобится время, чтобы вырасти. Младенец, не умеющий ходить и говорить, не может управлять Республиками или противостоять асурам. – последнюю фразу Рахас произнес с сожалением.

Я и сам, мягко говоря, был не в восторге от такой перспективы. Оставалось надеяться, что до асуров все же дело не дойдёт.

– В таком случае держите меня в курсе, – попросил я.

– Конечно, Великий, – с готовностью сказал Рахас, слегка смутив меня своим обращением. Но кажется, теперь мне пора привыкать.

С моего разрешения Рахас погрузил контейнер с телом девочки в сурират, и мы попрощались.

Теперь мне предстояло решить, что делать дальше. И дел немало: например, предотвратить межклановую войну. Для этого мне придется отправиться во дворец императора. Но для начала нужно отправить землян домой, а после убедиться, что мы сумели предотвратить пришествие асуров. Ведь любой землянин, оставшийся на Хеме, несет угрозу. Потому что именно он может оказаться тем самым, кто откроет врата в нараку.