Руслан Муха – Партизан. Операция «Красный Берег» (страница 9)

Мы шли не таясь, пока находились на условно своей территории, но никто и не думал расслабляться. Группа держалась молодцом, хотя в каждом выверенном движении чувствовалось натянутое напряжение. Двигались без лишних разговоров, сберегая дыхание, без жалоб. Каждый четко знал свое место в походном порядке.

Путь наш лежал через заболоченные леса. Шли гуськом, растянувшись цепочкой на десяток метров друг от друга — чтобы и тропу лишний раз не вытаптывать, и не полечь разом под внезапным пулеметным обстрелом. Максимка, как проводник, ушел в голову группы. Он то и дело замирал, осматривался и прощупывал на слух чащу. Лиза держалась в середине. Я шел рядом, чуть сбоку, непрерывно контролируя фланги. За нами тяжело ступал Алесь, а замыкал колонну хмурый Мартын, прикрывая тыл.

Часа через четыре сделали короткий привал. Упали на влажный мох, жадно перекусили черными сухарями, запив их водой из фляг. Провизии у нас было впритык, чисто чтобы ноги по дороге не протянуть.

Там, в лагере, отряд и сам отнюдь не жировал, поэтому разбазаривать скудный НЗ на группу, которая могла и вовсе не вернуться, никто не собирался. Мартыну перед выходом выдали суровый минимум. Пока ели, появилась минута обговорить дальнейшие действия.

Максимка развернул на колене затертую самодельную карту деда Макара и ткнул грязным ногтем в нарисованный карандашом кружок.

— Вот тут, — вполголоса сказал он. — Дед Макар сказывал, будет полузаброшенная деревня. Стоит на самой опушке. Дворов пять живых, человек десять там ютится, не больше. Немцам эта глухомань без надобности. Бывает, правда, полицаи заглядывают — за самогоном, за едой. Дед говорит, сможем там выменять на оккупационные марки или патроны продукты. Будем её завтра аккурат к полудню проходить.

— Можно зайти, — согласился я, прикидывая расклады. — Запасы нам нужны позарез, и туда, и на обратный путь. Но не с оружием, а так, прикинувшись.

— Согласен, — басовито прогудел Алесь. — Если мы еще в лесу будем искать что пожрать, так и за месяц не управимся.

— Партизанские схроны ж ещё есть, — резонно заметил Мартын.

— Есть-то они есть, — тяжело вздохнул Максимка. — Да это такое дело: зверье лесное утащить может или сыростью всё побьет. А тут уж наверняка.

— Значит, без деревни никак, — вынесла окончательный вердикт Лиза. В её голосе прорезались жесткие командирские нотки. — Но всем соваться не стоит, только внимание привлекать. Вдвоём пойдём.

Она коротко кивнула в мою сторону, назначая напарником.

— А я тоже могу, — обиженно протянул здоровяк Алесь, задетый тем, что его отодвинули в сторону.

— И я дорогу лучше знаю, я могу! — горячо вклинился Максимка.

Лиза на долю секунды растерялась от их напора, покосилась на меня, ища поддержки, но тут же взяла себя в руки. Спина её выпрямилась, и она отчеканила тоном, не терпящим возражений:

— Иду я и Степан. Остальные в лесу залягут, прикроют нас. Если заметим что-то неладное — засаду или полицаев, — уходим сразу. Не геройствуем. Без самодеятельности.

Мартын открыл было рот, желая поспорить, но наткнулся на ледяной взгляд Лизы, так и кричавший: «Только попробуйте оспорить мой приказ», и благоразумно промолчал.

— Двинули, время не ждет, — бросил я, поднимаясь с земли.

— Так! — неожиданно прошипела Лиза. — Я командир!

Посмотрели на нее. Как-то неудобно стало. Обсуждаем тут, а ведь, да — командир.

— Ну? Чего стали? Вперед! — велела она.

Мы переглянулись с парнями, улыбнулись и зашагали дальше. Лес угрюмо шумел вершинами, где-то впереди между стволами маячил серый просвет — то ли широкая просека, то ли гиблое болото.

И в этот самый миг вдалеке, сквозь монотонный гул ветра, отчетливо прорвался отрывистый собачий лай.

Мы все разом, как по команде, вросли в землю, скинув предохранители, и напряженно, не дыша, переглянулись.

Глава 5

Рогачевский район

16 мая 1942 года

Тягучее, липкое напряжение повисло в воздухе. Все разом замерли, словно вросли в землю. Каждый из нас ясно слышал этот отрывистый, хриплый лай. Собака рыскала где-то там, в серой лесной хмари. Далеко. На слух — метрах в трёхстах, не меньше. Лай то прорывался сквозь густые ельники, то затихал, глох в сырых оврагах. Но эта внезапная тишина ничего не значила. Мы знали: смерть умеет ходить тихо.

Такова уж природа человеческая, что первым делом веришь в худшее.

— Немецкие? — одними побледневшими губами беззвучно спросил Мартын. Его пальцы так сильно вцепились в потертое цевье автомата, что костяшки побелели. В расширенных зрачках плескался дикий страх.

— Не похоже, — глухо отозвался я, вслушиваясь в лес. — Если бы шла настоящая облава, или егеря выслеживали квадрат, собака была бы не одна. Лаяла бы свора. Да и немцы уже сами лаяли.

Пошутил между делом, но шутка удалась. Многие в отряде хотя бы улыбнулись.

— А если ищейка на поводке? — процедила Лиза, не отрывая колючего взгляда от чащи. — Если за нами по пятам идут фельджандармы — нам всем конец.

Алесь лишь мрачно выругался сквозь зубы и зло сплюнул в прелую хвою под ноги, привычным движением проверяя затвор винтовки.

Я резко обернулся к Максимке:

— Давай смотри карту. Смотри, где ближайший водоём. Нам нужно сбить след.

Парнишка судорожно потянулся к карману, развернул карту трясущимися руками. В этот миг лай ударил снова — резче, злее. Ближе.

— Вот тут! — Максимка ткнул грязным ногтем в бумагу, его голос дрогнул от смеси облегчения и растущей паники. — Триста метров. Там болото. Сможем залечь.

И, даже не дожидаясь нашего кивка, он закинул оружие за спину и ломанулся в указанную сторону.

— Уходим, — коротко велела Лиза.

Мы сорвались с места. Двигались быстро, но стелились низко, по-звериному. Перебежками, от толстого ствола к стволу. Максимка вёл, мы с Лизой держали его спину, Мартын и тяжелый Алесь замыкали. Никаких разговоров. Только сбитое дыхание, стук собственной крови в ушах да редкий, предательский хруст сушняка под обмотанными тряпками сапогами. Группа работала как единый, туго взведенный механизм.

Меня на ходу жгла неотвязная мысль: а что, если это и впрямь регулярные части? Что, если немцы уже прочесывают этот лес так близко от расположения нашего лагеря? Логика и опыт подсказывали, что вряд ли они сунутся в такую глухомань наугад, но на войне лучше трижды перебдеть. Вода — наш единственный шанс оборвать эту ниточку. Успеем или нет?

Лай то накатывал, то стихал. Псина кружила метрах в двухстах. Скорее всего, брала наш след с земли — пока еще хаотично, рывками, путаясь в запахах сырого леса. Но рисковать нельзя. Одна оплошность — и немцы вырежут всю группу. А после наверняка выйдет на главный лагерь.

Болото вынырнуло из-за плотной стены деревьев так неожиданно, что Максимка влетел в него по щиколотки. Свинцовая серая гладь, поросшие жесткой осокой кочки, редкие, скрюченные чахлые берёзки. В нос мгновенно ударил тяжелый, густой запах метана, застоявшейся тины и гнилой листвы. Вода стоячая, тёмная, покрытая ржавой маслянистой пленкой. К счастью, это была не бездонная трясина, а так вязкая топь по колено, максимум по пояс. Место гнусное, но для нашего дела сейчас лучшее.

Максимка на ходу выломал толстую сухую ветку, потыкал ею в ржавую жижу перед собой, проверяя дно. Убедился, что сразу не провалится.

— Сюда, — хрипло выдохнул он, оборачиваясь. — Там, за кочками, поглубже будет.

Я быстро окинул взглядом болото, прикидывая диспозицию. Запасы, вещмешки, тяжелое оружие — всё это тащить в воду было чистым самоубийством. Патроны отсыреют и стволы превратятся в бесполезные дубины. Сухари расползутся в клейстер, сало раскиснет, драгоценная соль растворится. Всё, что мы перли на себе с таким горбом, пропадет зазря. Но и следы обрубать надо немедленно.

— Стой! Разряжаем оружие! — жестко скомандовал я, перехватывая Лизу. — Диски, обоймы, россыпь — всё в мешки. Горловины затягивать насмерть, чтоб ни капли не прошло. Сами мешки — вон на ту высокую кочку, под корни. Быстро! Присыпать лапником и прелой листвой, чтоб не видать было. Пошли!

Мы засуетились. Алесь и Мартын торопливо скинули сидоры, принялись лихорадочно выщелкивать диски из автоматов и выгребать обоймы из подсумков, пряча всё в брезентовые вещмешки. Пальцы скользили по холодному оружейному металлу.

У молодого Максимки и Мартына руки ходили ходуном от паники. Лиза и Алесь, напротив, делали всё скупо, уверенно, на мышечной памяти. Мартын же нервничал так, что у него из непослушных пальцев то и дело что-то сыпалось в прелый мох.

— Спокойнее, — я тяжело опустил ладонь ему на плечо, заставляя притормозить. — Не суетись. Мы успеем.

Лес молчал. Собаки уже слышно не было. Возможно, отстала или потеряла след на сухой хвое. А может, это вообще не по нашу душу. И вдруг снова раздался короткий лай. Совсем недалеко.

— В воду, — глухо скомандовала Лиза. — Идём, не отставать.

Я шагнул в болото первым. Ледяная жижа тут же плотно сжала ноги, с противным хлюпаньем заливаясь через голенища сапог. Сразу резко пахнуло сероводородом. Сначала погрузился по колено, потом резко ухнул по самый пояс. Дно было вязкое, засасывающее. Я оглянулся: Мартын и Максимка, бледные, дрожащие, шли следом. Лиза двигалась рядом, стараясь не шуметь, Алесь замыкал, подстраховывая остальных у скользких топляков.

— Ложись, — хрипнул я, поняв, что дальше идти некуда — дно уходило из-под ног, а торчать на чистой воде было слишком заметно. — Пригибаемся.