Руслан Муха – Изнанка прошлого (страница 49)
— Мы пришли с миром, — осторожно сказал я, выставив руки вперёд и демонстрируя, что я безоружен. — Я хочу помочь.
— Помочь? — нахмурилась сирин, сердито уставившись на меня. — А мне кажется, ты пришёл за тем, что я охраняю. И это существо с тобой — зло, от него веет смертью и болью. Убирайтесь прочь, иначе вам несдобровать!
Сирин сердито топнула когтистой лапой, цепочка звонко зазвенела. Птица с опаской взглянула на Кассея — она его боялась, чувствовала, что ему плевать на то, что она священная птица. Не стоило показывать ей Кассея, нужно было сначала договориться и отпустить её.
— Я помогу, — дружелюбно сказал я, отвлекая её от Кассея. — Я тебя освобо…
Я не успел договорить.
Сирин вскинула крылья, запрокинула голову и закричала. Оглушительный, тревожный визг вырвался из её горла и пронёсся по всему лесу, заставив меня зажать уши и упасть на колени. Я попытался заткнуть уши воздушными наушниками, но они только заглушили окружающие звуки, а визг сирина ещё больше усилился.
Но убийственное пение священной птицы было не самым паршивым. Она подала сигнал гвардейцам и вскоре все, кто охранял лес, будут здесь.
Я знал, что голос сирина способен свести с ума, но никогда бы не подумал, что его сила буквально парализует и заставляет корчиться в муках от невыносимой боли.
Кассей тоже валялся на земле. Он не кривился от боли и не корчился, а таращил остекленевший взгляд перед собой. Можно было подумать, что пение сирина на него не действует, но едва ли это было так. Просто древний вурд знал технику контроля боли и сейчас он был всецело занят этим. Но, видимо, это не сработало, потому что вурд схватил рядом валявшуюся палку и без раздумий вонзил себе сначала в одно ухо, а затем во второе. После, он как ни в чём не бывало преспокойненько поднялся. Кровь текла из его ушей и было ясно, что вурд попросту себя оглушил, но я себе такого позволить не мог, мои уши вряд ли восстановятся через несколько минут.
«Я оторву ей голову и заткну», — раздался злой голос Кассея, прорываясь через невыносимый визг.
«Нет, не нужно, ты только всё испортишь! — велел я мысленно, прижимая ладони всё сильнее к ушам, но это не слишком помогало. — Займись лучше Инесс, а сирина я беру на себя».
Но Кассей даже не подумал сделать то, о чём я сказал, он повернулся к сирину спиной и теперь с хладнокровием наблюдал за лесом.
На миг визг прекратился. Но лишь на то время, которое сирину понадобилось, чтобы набрать в грудь воздуха и завизжать пуще прежнего.
— Стой! — воскликнул я, пытаясь её перекричать. — Стой! Я пришёл помочь! Я не враг! Прекрати! Я хочу освободить тебя! Ты будешь свободна! — Последнюю фразу я проорал со всей неистовостью, на которую был только способен.
Визг прекратился. Недоверчивое лицо сирина уставилось на меня.
— Я не враг, я ведь сказал, — как можно спокойнее начал я. — Я тебя отпущу, ты сможешь улететь к своим и больше не придётся служить императорской семье.
Сирин нахмурилась:
— Это какой-то обман? Ловушка? — она опасливо отступила на шаг.
— Нет, я честен с тобой. К тому же ты сильнее меня, мне с тобой не справиться, ты ведь видишь. Да и я не желаю тебе зла, я хочу помочь.
— Тебе не справится со мной — это верно, а вот кровосос, которого ты притащил… У него нет души, он служит тёмным богам, ему плевать на мою неприкосновенность.
Кассей повернулся и взглянул на неё. Слух, похоже, к нему уже вернулся и её словам он холодно улыбнулся, заставив сирина отступить на шаг и снова пронзительно заверещать.
Визг снова заставил меня согнуться и закрыть уши.
Но в этот раз сирин как-то резко замолкла и торопливо взмыла обратно на леший дуб — на самую высокую из его раскидистых ветвей.
Со всех сторон слышался топот, хруст ломающихся ветвей и поскрипывающий под тяжёлыми ботинками снег. К нам приближались гвардейцы.
Запретный лес охраняют шестьдесят боевых чародеев, и дюжина из них обязательно были родовыми с силой не менее средней категории.
И если бы не страх сирина перед Кассеем, план Инесс бы удался, я видел промелькнувшую надежду в её глазах, она бы согласилась. Если бы здесь был не древний вурд, а отец, мы бы сумели её уговорить, успокоить и освободить. Она бы не подняла тревогу.
Сейчас же всё шло далеко не по плану.
«Ты говорил, что нельзя никого убивать, — голос Кассея снова зазвучал в голове. — Так вот, спешу тебя огорчить, без убийств не получится, их слишком много и подчинить своей воле всех я попросту не успею, мне легче их убить».
Я активировал артефакт морока, надеясь только на то, что наше зелье невосприимчивости ещё не поступило в распоряжение имперской гвардии и артефакт меня спрячет.
«Нет, никого не тронь, — сказал я. — Меня они не увидят. А ты подчини кого сможешь и заставь их увести остальных».
Вурд бросил в мою сторону неодобрительный взгляд, я вдруг понял, что он видит меня несмотря на артефакт морока
«Это третье желание, Ярослав?» — холодно поинтересовался он.
«Нет, и ты это знаешь».
«Тогда не смей отдавать мне приказы, я не твой слуга», — отчеканил он и со скоростью ветра рванул вглубь леса.
По лесу пронеслись крики ужаса. Раздался характерный треск молний громовых жезлов. Полетели молнии в небо, разрывая небо раскатами грома и вызывая подмогу.
Взрывы, удары, кирки, крики, крики… Они вспыхивали по кругу, против часовой стрелки — неистовая кровожадная тварь сметала всех гвардейцев, что попадались ей на пути.
На поляну у лешего дуба выбежало трое гвардейцев. Каждый из них держал жезл Перуна, у каждого наготове имперское ружьё. Я стоял от них в нескольких метрах, но никто из них меня не замечал — артефакт морока работал.
А вот сирин — она, как и Кассей видела меня, сирины видят и чувствуют любые чары. Но если меня выдаст сирин… И стоило мне только об этом подумать, как она сдала меня с потрохами:
— Один здесь, под дубом!
Я, не раздумывая, пригнулся и лёг на землю. Над головой со свистом пролетели пули. Одна ударила в плечо, но амулет-щит ослабил выстрел наполовину и меня не ранило, а только пребольно жахнуло.
Я попытался бросить в сторону гвардейцев ледяную мантию, но не успел, один из гвардейцев направил в мою сторону громовой жезл и ударил. Я едва успел перекатиться и увернуться от молнии.
Я запоздало понял, что артефакт морока не слишком меня скрывает. Во время передвижения подо мной на снегу остаются следы, и гвардейцы точно знают где я.
В мою сторону градом посыпались выстрелы. Я попытался прикрыться дополнительным воздушным щитом и начал отступать в чащу леса. Но мои чары оказались так слабы, что едва ли сдерживали атаки. И если бы не амулет-щит, я бы давно валялся и истекал кровью.
Мне удалось запутать следы и уйти от обстрела. Я застыл между голых кустов, готовясь обернуться волком, но всё ещё сомневаясь, стоит ли это делать.
Гвардейцы тем временем, простреливая пространство молниями, отдалялись от меня.
А вокруг продолжали разноситься крики ужаса и боли.
— Он всё ещё здесь? — обратился один из гвардейцев к сирину.
Она сердито смотрела прямо на меня, но почему-то мешкала.
— Нет, он убежал в лес, — наконец, как-то нехотя сказала она, продолжая недовольно смотреть и всем свои видом демонстрируя, какое одолжение она мне делает.
Но один из гвардейцев проследил за её взглядом, явно уловил эти неуверенные нотки в голосе, и шагнул в мою сторону. Он не успел поднять жезл Перуна. Рядом мелькнула долговязая чёрная тень, и зловеще застыла за спинами гвардейцев.
Первый упал на землю со свёрнутой шеей.
Второго пробила насквозь большая рука вурда и выдернула сердце, швырнув его на снег.
Третьего Кассей стиснул сзади, словно бы решил обнять, послышался крик ужаса и боли, хруст костей и пока гвардеец умирал, вурд впился в его горло и пил кровь.
Сирин снова завизжала.
— Не нужно было этого делать! Зачем ты их убил? — заорал я на него, пытаясь перекричать пронзающий до мозга визг.
«Ты не дал мне нормально поесть, — невозмутимым тоном заявил Кассей, отпуская обмякшее тело гвардейца. Оно безвольно опало наземь к остальным мёртвым сослуживцем. — Мне необходимо восстановить силы».
— Ты мог их просто подчинить.
«А ты мог использовать желание, и они бы остались живы. Но ты предпочёл оставить его для себя», — Кассей холодно и одновременно саркастически улыбнулся, затем поднял глаза на сирина. — Вини лучшее её, это она всех сюда созвала, и ведь знала, что я их убью, трусливая дрянь. И всё равно это сделала. Я же просто подчинялся своим инстинктам«.
Сирин не могла слышать наш ментальный разговор, но всё же что-то почувствовала. Она резко прекратила верещать и вспорхнув, с яростью набросилась на Кассея и впилась когтями в его лицо. Странное, жуткое это было зрелище. Она била, неистово царапала, выдирая глаза, сдирая клочки кожи с его лица, а Кассей стоял неподвижно, не шевелясь, словно бы ничего ровным счётом не происходило.
— Прекрати! — крикнул я. — Мы не собирались тебя убивать! Перестань это делать!
Сирин разъяренно сверкнула золотыми глазами и упорхнула обратно на леший дуб, боязливо таращась на Кассея, явно ожидая от него ответного удара.
Но вурд даже не подумал нападать, а продолжил стоять неподвижно. Его лицо было жутко изуродовано, но недолго. Тяжело, устало вздохнув, он поправил вывалившийся глаз, засунув его обратно в глазницу. Вторая, пустая с разодранным веком глазница в доли секунды налилась, заплыла, отрастила новое веко, под которым наверняка начал вырастать новый глаз.