Руслан Муха – Изнанка прошлого (страница 28)

Когда все гости разошлись по своим комнатам, я, как и планировал, остался бдеть. Вначале просто сидел у двери, дожидаясь, когда утихнут звуки в коридоре, а затем вышел и в сам коридор.

Где-то за дверьми покоев еще доносились тихие голоса, родительская комната была в другом конце коридора, а между нами разместили тётушек и всех детей. Олег с Натальей, Аркудесы и Вулпесы ночевали в западном крыле. Туда я тихонько и направился.

Но, на середине пути внезапно открылась дверь родительской спальни. Недолго думая, я юркнул в комнату, где спали самый маленькие из детей. К счастью, они уже давно уснули и моего присутствия не заметили.

Я осторожно наклонился, заглядывая в замочную щель. Ни отец, ни мать мимо не прошли, и где-то в конце коридора тихо скрипнуло. Несложно было догадаться, что это отец отправился в кабинет. Неужели решил работать даже сегодня?

Но не успел я об этом подумать, как из того конца коридора послышались энергичные шаги, а после я увидел мелькнувший силуэт отца.

Когда он немного удалился, я тихо приоткрыл дверь, чтобы взглянуть, куда это он так торопится. Отец спустился вниз по лестнице и скрылся из виду.

Я мог беспрепятственно теперь отправиться к комнате Вулпесов, но я решил сначала проследить за отцом. Уж больно разбирало меня от любопытства. Я выскользнул из детской, разулся, торопливо спустился босиком по лестнице, замер, прислушиваясь.

На кухне шумели посудой и переговаривались, но все же я услышал, как тихо стукнула дверь со стороны восточной башни. Кажется, я уже догадался, куда и зачем направился отец.

Быстро обувшись, уже не слишком опасаясь, что меня заметят, я направился в воронятню. Поднялся наверх, сразу увидел свет ойра-фонаря из дверного проема. Оттуда не доносилось ни звука, поэтому и я не шумел, осторожно перешагнул последние ступени и заглянул в воронятню.

Отец неподвижно стоял ко мне спиной, на его голове красовалось Вороново око, а на руке сидел Гарыч, но как только я вошел, ворон тут же вспорхнул и вылетел в окно.

Я с любопытством подошел к отцу, его стекленевшие глаза смотрели перед собой, сейчас он меня не слышал и не видел, и я решил подождать, когда отец вернется.

Все время ожидания я стоял у окна, наслаждаясь чистым прохладным воздухом. Весна только-только пришла в наши края, повсюду еще лежали сугробы, но уже чувствовался едва уловимый запах весны. Пришлось ждать не больше пятнадцати минут, когда отец вернулся и удивленно окликнул меня:

— Ярослав?

Я обернулся.

— Что ты здесь делаешь? — спросил папа, снимая Вороново око.

— О том же я решил спросить и тебя, — усмехнулся я. — Шпионишь за Вулпесами?

Отец отвел взгляд и нехотя сказал:

— Да.

— Значит ты им тоже не доверяешь, — поджал я губы.

— Я никогда им и не доверял, — отец подошел, тоже повернулся к окну, вдохнув полной грудью воздух.

— Зачем же тогда это все? Помолвка, фальшивый мир?

— Потому что я сомневаюсь, Яр. Как и ты, как и Олег.

— Мне ты говорил другое, — неодобрительно покосился я на него.

— Потому что не хотел, чтобы ты лез в это, — отчеканил он. — Мы и сами в состоянии разобраться со всем, а ты слишком усердно проявляешь к этому интерес. Не хотел, чтобы ты наломал дров и честно говоря, надеялся, что ты угомонишься куда быстрее. К тому же кое-что в словах Владислава сегодня заставило меня еще больше усомниться в их благих намерениях. И поэтому ещё вчера попросил Савелия убрать одно из стекол в окне, где мы разместили Вулпесов.

— И как давно ты за ними следишь? — спросил я, сощурив глаза.

— Иногда летал к Максиму Вулпесу, но от этих вылазок толку мало, — нехотя признался он. Ему явно было непросто сознаться, что он делал то, за что еще недавно ругал меня.

— Я тоже сегодня говорил с Максимом, уж слишком все сладко в его речах.

Отец слегка нахмурился, потом едва заметно усмехнулся:

— Вот поэтому, Ярослав! Поэтому я и не хотел, чтобы ты знал о наших сомнениях. Но ты слишком упертый. Впрочем, есть в кого.

Я тоже усмехнулся, затем спросил:

— И что же Вулпесы там обсуждают?

— Ничего такого, — пожал плечами отец. — Агнес то и дело говорит о нарядах дам, а Влад по большей мере молчит, ему наверняка неинтересна болтовня супруги. К тому же древо рода ослабло, мне не хватило сил, чтобы послушать их разговор дольше.

— Владислав Вулпес наверняка не настолько глуп, чтобы обсуждать план мести в доме врага, — резонно заметил я.

— Но зато Агнес не слишком отличается умом и может сболтнуть лишнего.

Я был немного другого мнения об Агнес, но не стал переубеждать отца, а предложил:

— Давай теперь я попробую, раз у тебя закончились силы.

Не успел я об этом сказать, как в воронятню влетел запыхавшийся Олег и толком не успев появиться, спросил он:

— Ну как? Что они там обсуждают?

Потом дядя увидел меня, заговорщицки усмехнулся, подмигнул.

— Пока ничего, — ответил ему отец. — Древо ослабло после обряда, мне не хватило сил.

— А я с подъемчиком, — заулыбался Олег, выудив из внутреннего кармана флягу и не раздумывая принялся пить из нее.

Отец поморщился, но ничего не сказал, снял Вороново око и передал Олегу.

— Может лучше проверить Максима Вулпеса? — прежде чем надеть родовой артефакт, спросил Олег.

Отец отрицательно закачал головой:

— Нет, лучше Владислав и Агнес. Пока Гарыч долетит до особняка Максима, ты израсходуешь все силы. К тому же Максим с Ольгой подобное обсуждать не будут, как мы уже сегодня выяснил — помыслы Ольги чисты.

Пока Олег находился под действием артефакта, я решил продолжить наш с отцом разговор:

— Если наши подозрения подтвердятся и все на самом деле ложь, что именно по-твоему собираются делать Вулпесы? И зачем в таком случае брак Святослава и Ольги?

— Я все же надеюсь, что мои опасения не подтвердятся, — поморщился отец, и видимо сами опасения ему озвучивать не слишком хотелось.

— И все же, — продолжил настаивать я.

— Слышал о таком роде как Дробродичи? — откуда-то явно издалека начал папа.

Я закивал:

— Конечно, этот род здесь правил до того, как Ночной Эрик Гарван посадил наше родовое древо, а после ему пришлось сразиться за эти земли с Дробродичами, но родовая сила Гарванов оказалась могущественнее и им пришлось преклонить головы и принести присягу.

— Да, можно сказать и так. Но о-о-очень неточно, хотя это официальная версия.

Я непонимающе вскинул брови.

— Наши предки преподнесли для исторических сводок именно ее. Но на самом же деле все было едва ли настолько прекрасно. И в семейных летописях об этом все есть, когда княжество перейдет под твое правление, тебе предстоит со всем этим ознакомиться.

Отец сделал паузу, а после размеренно начал рассказывать:

— Наш прародитель Эрик Гарван пришел сюда с небольшим войском с юга, желая захватить эти земли, так как не смог поделить родное Загорское княжество со своим братом Ардусом. В те времена здесь не было еще родовых чародеев, потому Эрик решил сразу застолбить ближайшее место. Дробродичам это конечно же не понравилось, но и трогать брата князя Ардуса Загорского он не посмел, это сулило войной. Они конечно же не догадывались о ссоре братьев. А у Эрика в свою очередь не было войска, способного сместить правящий род. Да и родовое древо набирает силу из поколения в поколение, а Эрик в то время его только создал.

Отец повернулся ко мне, словно бы проверяя насколько внимательно я его слушаю, затем продолжил.

— И Эрик решил, что заберет эти земли не телесной силой, а тем, что у него всегда было в достатке — чарами и хитростью. Он заключил перемирие с Дробродичами, условием было мирное соседствование, и в качестве гарантии этого перемирия Эрик предложил поженить детей. У вождя племени был сын, а у Эрика подрастала дочь — Виолетта Гарван.

— Насколько я помню, Виолетта Гарван была женой главного воеводы Эрика — Симеона и они родили двух князей Атанаса и Любена, — нахмурился я.

— Верно, это было после. А сначала Виолетту тринадцати лет отроду отдали за сына Дробродича, в летописях даже имени этого сына не упоминается. И после того, как дочь Эрика перешла в род врага, все что ему оставалось — ждать, когда она родит Дробродичам наследника.

Кажется, я уже начал догадываться, что произошло дальше и куда клонит отец, но перебивать его не стал. А еще я пожалел, что в будущем так и ни разу не добрался до летописи Гарванов. Мне почему-то казалось, что это толстый пыльный фолиант в семейном сейфе скорее древняя реликвия, чем просветительное чтиво.

— Виолетта родила мальчика на вторую весну после свадьбы, — продолжил рассказ отец, — и сразу же после рождения один за другим начали погибать все Дробродичи. Сначала погиб вождь, затем всего его сыновья и внуки. И умирали они до тех пор, пока единственным наследником не остался сын Виолетты. В летописях имени этого сына не упоминается, но судя по времени, когда это происходило — это как раз-таки и был старший сын Виолетты и Симеона — Атанас, которого позже он признал, как родного. Но не это главное — а то, что жителям тех земель ничего не оставалось, как преклонить колено перед единственным наследником Дробродичей, и соответственно все земли, и поселения вместе с жителями, принадлежащие Дрородичам, перешли в род Гарванов.

Какое-то время мы молчали. Олег по-прежнему стоял, таращась пустым взглядом в пустоту, все-таки подъем смог увеличить время действия родового артефакта в разы.