Руслан Михайлов – Суровые земли (страница 75)

— Есть ли у вас хорошие лучники? — хрипло спросил подбежавший к стене стражник, явно посланный сотником Вурриусом.

Глава местных стражей не желал унижаться просьбой. Ну, мы, гномы, не гордые… Нам бы скарб сохранить. Да тайну не порушить.

Именно эти мысли мелькнули во взъерошенной голове гнома, когда он поспешно кивнул, а затем опроверг собственный кивок:

— Нету! Но! — выкрикнутое «но» притормозило решившего убежать стража и позволило развить диалог. — Но у нас есть дальнобойная магия! И магические жезлы, заряженные до упора. Я и мои друзья готовы разрядить их в харю любого гихла или орка!

— Так приступайте, — коротко ответил страж и, сорвав с пояса арбалет, круто развернулся и выстрелил почти отвесно вверх.

В небе послышался разъяренный птичий клекот, смешанный с людским визгом. Вниз полетела гарпия, старающаяся выдернуть из крыла арбалетный болт со светящимся красным наконечником. Бах! Арбалетный болт разлетелся огненной вспышкой, вспухло облачко дыма, откуда выпала кричащая во все горло объятая зеленым пламенем гарпия. Она упала на территорию Серого Пика и забилась на траве. К ней подскочили два мечника, и визжащая гарпия быстро познала остроту клинков добра. А познав, столь же быстро умерла, и в этот миг бухнул еще один взрыв, оба мечника кувырком отлетели в стороны. Воины оглушенно заворочались, привстали, один из них использовал заклинание «малого исцеления», прижимая засветившуюся ладонь к груди.

— Что-то было у нее в мерзких лапках, — задумчиво молвил Кроу, с хрустом сжимая в руках свитки магии. — Ребят, стреляйте не жалея зарядов!

— По недобиткам — пли! Вразнобой! — крикнул Вурриус.

Стоящий на пути врагов сторожевой пост изрыгнул ливень стрел и болтов, каменного града, ледяных осколков, тлеющих углей и ядовитых растительных колючек. Колыхнувшиеся ряды гихлов приняли на себя всю упавшую «благодать», и над войском врага вознеслись новые крики ярости, равно как и предсмертные стоны.

Кроу выждал пару мгновений, нашел взглядом наиболее «кучные» места и разом использовал два свитка с «нестабильным огненным шаром». С его ладоней сорвались огненные вспышки, мигом выросшие в два громадных пламенных шара, с фырчанием и ворчанием унесшиеся к цели. На преодоление пятнадцати шагов огненным шарам понадобилось две секунды. А затем двойная вспышка от разлетевшихся файерболлов унесла на небеса три десятка гихлов, заодно расплескав повсюду множество огненных сгустков, попавших на других коротышек. Вой врага стал громче раза в три, а заодно случилось ожидаемое — взгляды ОЧЕНЬ многих орков и гихлов переместились со стражей на одинокий холм, на чьей вершине стояли три храбреца. Обожженные гихлы прекрасно поняли, где находится источник их страданий. Их даже не потребовалось подгонять — возопившие коротышки рванули с места, как беговые собаки, с боевыми кличами стремясь добраться до обидчика. Противник был так зол, что не обратил внимания на падающие с небес стрелы.

— Так и знал, что они огорчатся, — вздохнул Кроу. — Пусть в лесу погуляют, охолонут. Пуща! И еще разок! Пуща! Ну и на добавку! Пуща! Каменный град!

Вырвавшийся вперед отряд гихлов в пятьдесят бойцов и десяток бегущих с ними орков буквально нанизало на вымахавшие из земли широкие и высокие кусты матерого терновника, сплошь утыканного крайне веселыми белыми цветочками. Каждый шип терновника окрашен в зеленоватый зловещий цвет, каждый цветочек испускал легкую зеленоватую дымку… Над заголосившими врагами поплыл тихий и смертоносный ядовитый туман. Колючки терзали плоть и экипировку, превращая и то и другое в лохмотья. Проткнутые во множестве мест, утыканные колючками и стреноженные гихлы с трудом и болью продирались сквозь сплошные заросли. И в этот момент на них с грохотом упал волшебный каменный град. Свистящие камни почти не влияли на колючий терновник, зато прекрасно оглушали, вбивали в землю и убивали врагов.

Окинув взглядом художника туманные заросли, накрытые свистящим каменным градом, Кроу почесал подбородок и вздохнул:

— Добавим веселья. Миф, спускай черных крыс.

— Всех?

— Штук десять. А я добавлю магией.

Миф рванул вниз по склону и, добравшись до стены — умело избежав мин, — перебросил на ту сторону несколько бумажных прямоугольников с зеленой рубашкой. Выкрикнул несколько слов. И, удовлетворенно кивнув, побежал обратно. Кроу же вытащил свиток, указал пальцем на землю перед колышущимися зарослями терновника и активировал магию. В тот же миг почва раздалась в стороны в нескольких местах. Из образовавшихся дыр появились толстые каменные тела, вновь ушедшие в землю, чтобы снова появиться из нее в полуметре от терновой пущи.

Черные крысы и каменные черви нырнули в смертельный терновый сумрак одновременно. И тотчас крики и ругательства гихлов превратились в слитый вой ужаса. Окутанные зеленым туманом кусты терновника бешено заколыхались из стороны в сторону. Коротышки всплескивали руками и падали на землю так быстро, будто их кто за ноги дернул.

— Пуща! — выкрикнул гном и добавил новую магическую преграду чуть левее, где вперед прорвалась еще одна группа гихлов. — Каменный град!

Удовлетворенно оглядев поле боя, Кроу повернулся к друзьям и широко улыбнулся:

— Милая долина смерти получилась, да?

— Я начинаю тебя бояться, — замотала головой Аму, прижав ладони к щекам. — Я начинаю тебя бояться!

— Мое восхищение растет, Кроуччи! — отрапортовал кардмастер. — Давай устроим ад кому-нибудь еще?

— Давай, — согласился Кроу с отличным предложением. — Беги обратно и выпускай носорога!

— Да-а-а!

— О-о-о… — простонала Аму.

Карта с заключенным в ней мощным носорогом была бриллиантовым козырем Серого Мифрила — он сам в этом признался. Носорог особый, с металлическим рогом. Ему самому такого пока не пленить. Поэтому он его купил, выскребя все свои сбережения до последнего гроша и приложив к деньгам целую пачку собственных игральных карт. Миф приберегал носорога на самый исключительный случай. И вряд ли текущая ситуация относилась к исключительной — всего-то грязная орава визгливых коротконогих вечных неудачников подступила к границе. Можно и не тратить. Но захваченный боевым азартом мастер карт не дрогнул и воздел над головой выглядящий столь безобидно прямоугольник с картинкой. Он ждал сигнала.

Кроу не заставил его ждать. Цепко вглядевшись в частично разметанную и остановленную линию врагов, он указал на сплоченную группу, прикрывающуюся ростовыми щитами с боков и сверху. Гихлы попытались встать в боевое построение, именуемое «клин», хотя на Руси его называли «свинья» — по разным причинам. Внутри «свиньи» слышались рявкающие голоса нескольких серых орков, служащих «мозгом» и «стимулом» для дальнейшего продвижения — ибо было уже ясно, что гихлы потрясены, морально уничтожены, их боевой дух угас, оставив после себя страх, замешанный на апатии.

Боевой клин двигался медленно вперед, от него со щелчками отскакивали частые стрелы, вязли в щитах арбалетные болты. Стражи придумали бы что-нибудь. Но Кроу не хотел давать им такой шанс — его желанием было отличиться в этой схватке. Чтобы о нем и о его друзьях заговорили, чтобы сменили к ним отношение с нейтрально-отчужденного до теплого приятельского.

И посему Кроу прищурился, отставил ногу в сторону, упер кулак в бок и рявкнул недовольно:

— Это еще что за свинья троянская?! Рогом ее!

— Ща будет! — рыкнул в ответ Миф, производя необходимые манипуляции.

Возникшая в чистом поле массивнейшая туша хорошо вооруженного и жутко злобного зверя на месте топтаться не стала. Издав хриплый рев, носорог пригнул шею, наставил вперед рог и рванул с места. Полное впечатление, что тяжеленный паровоз на всех парах летит прямо на деревенский жердяной забор.

Увидев пред собой подобную неожиданность, «свинья» гихлов дрогнула… Передние ряды уперлись ногами в землю и попытались притормозить, но напирающие сзади соратники не дали им этого сделать и продолжали толкать вперед. И тогда передние ряды боевого построения… попросту тихонечко так раздались в стороны. Будто ворота отворили — добро пожаловать, мол, входите смело в наши боевые порядки, всегда вам рады, товарищ носорог.

«Товарищ» носорог, не задумываясь, воспользовался предложением и влетел внутрь. А передние ряды… тихонечко снова закрылись, притворяя «дверцу». Еще секунду «клин» выглядел цельным и неповрежденным. А затем внутри его начали происходить разные кошмары и ужасы, ибо гихлы уже не визжали, не кричали и не выли. Они начали обреченно блеять. И, побросав оружие и щиты, расползаться в стороны. Их боевое построение распалось в мгновение ока на множество ломанувшихся куда страх указывает частей. В воздух взлетали щиты, нерасторопные коротышки, рычащий серый орк с обломком копья в руке и прочий мусор. А под всем этим, обливаемый струями дождя, носился разъяренный носорог, умело использующий рог по прямому назначению. Он валил коротышек десятками. Колол, топтал, сшибал, снова колол и снова топтал. И подбрасывал. А сверху все падали капли дождя — и каждая капля несла в себе электрозаряд, что ожигал шкуру носорога, отчего зверь проникался еще большей ненавистью к гихлам, а его взор так налился кровью, что глаза казались красными бильярдными шарами. Пищащие гихлы на пальцах пытались объяснить, что не они ответственны за укусы небесного электричества, а вон та подлая бабочка, витающая в туче. Но их мало слушали… Побоище развивалось стремительно.