Руслан Михайлов – Пепел доверия 2 (страница 52)

Дверь, которую я вчера вроде как прикрывал за собой распахнута настежь — но это мог и ветер постараться. Но вот чего ветер вряд ли бы смог сделать, так это налить чего-то черного на ступени крыльца и разбросать там обглоданные кости. А вон там висит на ветках то, что вроде бы еще недавно было черной кошкой — но теперь это просто клочки черной шести и чуток кожи. Только по хвосту и понял. А вон еще один окровавленный человеческий череп без нижней челюсти — валяется у колодца по соседству со старым футбольным мечом.

Завтрак снова постучался снизу в гортань, и я торопливо потянулся за сигаретами и бутылкой колы. Затянувшись первым и глотнув второго, почувствовал облегчение и вынул телефон — я должен записать это на видео. Если только почему-то медлящие твари не атакуют.

Они остались на месте. Не двинулись даже когда я опустил боковое стекло. И пока я снимал долго видео, переводя с перепачканных грязью и кровью монстров на человеческие останки и обратно, мне стало ясна причина их бездействия. Они бы и хотели поймать меня и убить… но просто не могли. Провалившиеся щеки, запавшие глаза, жадное дожирание того, что оставили более сильные и здоровые особи… я видел перед собой самых слабых из прошедшей здесь стаи. Один одноногий и считай однорукий, другой со вспоротым животом и вываленной требухой. Оба до крайности истощены, удивительно что вообще сюда добрались и я, конечно, не врач, но тот, что с дырой вместо живота вроде бы потихоньку умирает. Просто он не обращает на это внимания и продолжает скоблить зубами череп… оп-па… а вот у черепа и челюсть оторвалась, улетев в пыль.

— Угх! — выдавил я, зажимая руками рот и продолжая смотреть, как тварь пытается выколупать что-то там из изнутри через разбитый затылок.

Расколошматили череп о землю или камень как кокос, чтобы добыть самое вкусное…

— УГХ! — рвота заколыхалась где-то в районе гланд.

Бац! Я влепил себе оглушительную пощечину и зашипел от боли — в пальцах была сигарета, так что я себя еще и прижег. В голове прояснилось мгновенно, аж зазвенело. Стряхнув с себя сломанный окурок, закурил вторую сигарету, допил колу и, толкнув дверь машины, медленно вышел, закидывая ружье за плечо, а в другой руке держа уже готовый к бою пистолет ТТ.

Я убью этих двоих. Да, убью. Они не нападают на меня, но я их убью. Потому что, если этих крох белковой пищи окажется достаточно, чтобы подпитать их угасшие силы, они оживут, отправятся дальше и убьют первого попавшегося им на дороге человека. Я этого не допущу. Не допущу еще и потому, что не хочу такого соседства. Не дай боже приживутся здесь…

Стрелять хотелось издалека, но я, переставляя одеревеневшие ноги словно ходули ярмарочного паяца, подошел ближе к одноногому. Он медленно развернулся в мою сторону, показав исцарапанное туловище и ноги — видимо, полз. Заглянув ему в безразличные тусклые глаза, я приподнял пистолет выше, прицелился ему в район носа, пробормотал:

— Прости — и нажал спуск.

Грохнувший выстрел вдруг живо напомнил, что это неплохой способ привлечь к себе нежелательное внимание. Тварь с простреленной головой мягко завалилась на бок и часто-часто задергалась вдруг в пыли. Я выстрелил еще раз, и она затихла. Подбежав к следующей, выстрелил два раза, убедился, что не промахнулся и рванул к машине, костеря себя идиота. Хотел убивать? Так надо было молотком или топором, чтобы шума не поднимать!

Хлопнув дверью, выругался на себя, поняв, что, выходя, на автомате вырубил движок и даже этого не заметил. Заведя машину, заблокировал двери и чуть дрожащими руками перезарядил пистолет. Боковое окно оставалось приспущенным и сквозь эту щель я и услышал донесшийся откуда-то из-за шлагбаума какой-то лязгнувший шум. Будто упало что-то. Или кто-то на что налетел. Дернув передачу, я нажал педаль газа и откатился по улице метров на пятьдесят, где снова остановился и уставился на поднятый сиротливый шлагбаум.

Что еще за сюрприз подготовило мне это прекрасное майское утро?

Не мигая, я сверлил въезд и шлагбаум до тех пор, пока не запекло глаза. Моргнув пару раз, стиснул руль покрепче, проверил ногу на педали газа и снова уставился сквозь ветровое стекло.

Кто и чем там гремел?

Хотя плевать чем там гремели — кто⁈

В застывшие глаза снова сыпануло песка, и я сердито мотнул головой… и только благодаря этому засек стремительное движение слева от машины и нажал педаль газа. Внедорожник тяжело сдвинулся, но набрал скорость и отъехал на несколько метров. И две твари, выскочившие слева, а не спереди, где я ожидал любую опасность, промахнулись мимо моего беззаботно открытого окна и вообще мимо машины, схватил руками воздух и рухнув.

«Наехать на них машиной!» — ужасная мысль обдала жаром, пока я продолжал сдавать задом по узкой улице.

Глянув назад, выругался и ударил по педали тормоза — едва не укатил в идущую по одной стороне сточную канаву. Задним ходом я рулю просто отвратно. Переключив передачу, проехал чуть вперед, вывернул руль, газанул с ревом на весь поселок и… остановился, поняв, что к этому моменту умотал уже метров на сто назад.

Твари бежали ко мне, на этот раз играя по-честному — лоб в лоб, а не исподтишка со стороны. Я смог их хорошенько рассмотреть, пока они сокращали дистанцию. Он и она. Она… она невероятно жирная и при этом невысокая. Вся подранная, удивительно маленькая для такой туши голова мелко трясется и чуть наклонена на бок, правое плечо и огромная грудь залиты запекшейся внизу и все еще красной сверху кровью — из головы продолжает лить. Бежит шатаясь, но бежит — хотя в нормальной ситуации человек со столь чудовищным перебором веса вряд ли способен даже на нормальную ходьбу. Чуть опережая, торопится её полный антипод — красный от недавнего загара прямо тощий молодой парень с жидкой светлой бороденкой. Левая рука распухла и бессильно болтается, в остальном он выглядит в порядке, спеша ко мне и размахивая тем, чем его богато оделила природа пониже пояса. Его тоже пошатывает, но в целом он быстрее толстухи, обогнав ее уже метров на десять.

Обхитрили меня… эти твари обхитрили меня… обвели вокруг пальца как последнего идиота. Я, дебил, с приоткрытым ртом пялился на шлагбаум, ведя себя как зритель в зале кинотеатра, где вся жуть может прийти лишь с одного направления, а они оббежали дом — хотя там вроде забор — и атаковали с неожиданной стороны. И не будь эти такие же отставшие «последыши» стаи как и пристреленные мной только что, я бы уже не в машине сидел, а… медленно поедался бы ими. И кто-то из них вскоре колотил бы мою голову о камни как тыкву, чтобы добыть мозгов…

С-сука! Влепив себе пощечину, я толкнул дверь машины плечом и вышел. Оглянувшись — наконец-то до меня дошло! — убедился, что никого больше нет, поднял пистолет, удерживая его обеими ладонями, как меня учил Бажен, дождался, когда тощий подбежит на расстояние нескольких шагов и выстрелил, целясь ему чуть выше пупка. Пуля ударила чуть правее центра груди и чуть развернула его. Но не остановила. Зато это сделали два моих следующих выстрела. Обе в грудь и одна в район сердца. Этого хватило, чтобы он сначала замер, попытался сделать еще шаг ко мне, но скрючился и упал, бешено забившись и не сводя с меня глаз. А я уже стрелял в надсадно дышащую женщину и на нее я потратил четыре пули. Остановившись, она некоторое время смотрела на меня, а потом завалилась в ту самую сточную канаву. И я отчетливо понял, что там эта жировая глыба и останется — у меня нет ни сил, ни желания ее оттуда доставать, а если и достану, то в машину не загружу. Волочить ее тросом за машиной? Нет… к такому я еще не готов. И не хочу быть к такому готовым.

Вернувшись за руль, я опять занялся пистолетом, а закончив, осмотрелся, вышел и быстро оттащил уже умершего тощего парня в ту же канаву, пятная кроссовки кровяной грязью, чтобы освободить проезд. Развернуться тут же я не мог и пришлось пятиться до ближайшего отворота к участку. Вывернув руль, я сделал несколько глубоких сигаретных затяжек и, преодолев желание вернуться домой, отправился в противоположную часть поселка — к пруду.

Давшего предупреждение в чат мужика сожрали. Вот прямо почти целиком. Впрочем, неожиданностью для меня это не стало — все стало ясно сразу после того как я отыскал его дом.

Каркасная двухэтажная постройка обсажена молодыми туями, часть деревцев еще в горшках расставлена вдоль забора. На крохотной парковке белая Лада Гранта. Дверь дома закрыта… а вот окна выбиты. Всюду осколки, нет ни намека на ставни или заколачивание досками. К горлу заранее подкатил горький комок, но я заставил себя все же проверить.

Прислушиваясь, осторожно вошел, миновал замусоренную рваными пакетами из-под еды, стараясь не наступать на многочисленные осколки банок. Тут пировали звери. Много зверей. Они сожрали все, что посчитали съедобным, добывая еду из упаковки доступным им способом — рвя и разбивая.

Первая кровь обнаружилась на лестнице с белыми ковровыми полосами на ступеньках — черные пятна, становящиеся все больше с каждым моим шагом вверх. Верхние ступени сплошь залиты черным, а на крохотном пятачке перед единственной комнатой лежит… лежат… в общем это обглоданные окровавленные кости, а череп я так и не увидел. Комната вся залита кровью, многочисленные отпечатки ладоней и ступней на стенах, полу, на подоконнике и на двери. Здесь бесновалась голодная стая, перевернувшая кровать и опрокинувшая шкаф и комод. Не увидев ничего полезного и выяснив судьбу несчастного, я глянул на разбитый смартфон на полу и спустился обратно в гостиную.