Руслан Михайлов – Пепел доверия 2 (страница 46)
— Безумная бабка какая-то…
— Ну… была бабка с изюминкой, а стала с безуминкой. Будь осторожен, Тихон! Как вернешься — звони.
— Хорошо.
— И смотри по дороге камеры наблюдения. Если найдешь что в пределах досягаемости и там никого нет — снимай их!
— Это же чу… хм… понял.
— Надо же. Ты стал умнее. И трупы долго не катай. Отвези на километр и хватит.
— Ага. Лопату тоже прихватил…
— Лопату?
— Ага.
— Зачем тебе лопата, Тихон? — голос Бажена вдруг стал очень добрым и даже лелейным.
— Ну как… прикопать их чуток хотя бы.
— Дебил! Вот же ты мать твою дебил! Ни хера ты не поумнел!
— Но я же их…
— Вывези на километр, открой багажник, вывали тела в кювет — и домой! И не вздумай даже в лес заезжать чтобы типа не на дороге же людей бросать… Да сука! Прямо на дороге! И никаких похорон! Пока ты будешь их землицей забрасывать твари подкрадутся и тебя самого закопают! Дебил!
— Да я…
— Дебил!
— Дебил — согласился я и нажал педаль газа — Понял тебя, о гуру. Трупы не закапывать, камеры наблюдения воровать… какой-то неправильный ты наставник…
— Самый правильный! И пистолет держи наготове!
— Ага.
— А дверь бункера закрытой!
— Да нет у меня бункера…
— Это пока, Тихон. Это пока… сам видишь, что творится… и…
Связь оборвалась. И я прибавил газа, торопясь все сделать и побыстрее вернуться.
Дебил…
— И ничего я не дебил — со вздохом пробормотал я — Просто очень хочется остаться человеком…
Последовав даже не совету, а приказу Бажена, к убитым мной людям я проявил максимальную черствость, уложив их на еще не пожелтевшую от солнца молодую траву на обочине. Единственное что сделал — прикрыл им лица разорванной пополам своей старой футболкой и пробормотал начальные слова молитвы за упокой — продолжение я просто не знал. Вернувшись за руль, я развернулся и, щурясь сквозь требующее помывки ветровое стекло, а омывайка кончилась, покатил обратно, на ходу записывая свои рваные соображения.
Говорил я много. Долго. Может даже слегка нудно. Но записи делал не слишком длинные и брал между ними большие перерывы — потому что воровство требует тишины. Дело в том, что, проезжая мимо постройки у поселкового шлагбаума, я не выдержал, свернул на крохотную парковку у распахнутой двери и пошел проверять что там и как, крепко сжимая в руке пистолет. Ружье висело на ремне за плечами — перекинул наискосок, что вряд ли правильно — и нещадно колотило меня прикладом по спине.
Сладковатая мерзкая вонь разложения ударила в нос еще до порога и успокоила меня. Уж лучше мертвые, чем живые. Не став никого окликав, я миновал узкий коридорчик и оказался в превращенном в офис помещении. Два стола, два компьютера, множество комнатных растений — горшки на подоконниках, на полу, на столах, свисают с потолка, оплетают оббитые потемневшей вагонкой стены. Может из-за обилия листвы мертвеца я заметил не сразу. Раздутое тело лежало в центре почерневшего пятна крови за огромным цветущим фикусом, по рукам и ногам опутанное колючей проволокой, так глубоко врезавшейся в плоть, что я увидел ее лишь когда присел, преодолевая брезгливость и, закрывая нос предплечьем, вгляделся в ужасающие раны на заведенных за спину руках и лодыжках. Тело в обрывках, ногти обломаны, зубы оскалены в застывшей усмешке… это обратившийся, а судя по разгрому в офисе, тут было что-то вроде нападения и тварь оказалась побеждена и связана. В соседнюю дверь тянулся прерывистый частый след крови я двинулся туда, вслушиваясь и стараясь не шуметь.
Еще одно тело я нашел на втором этаже, куда вела узкая неудобная лестница с шаткими перилами. Наверху еле уместилось две крохотные спаленки и на кровати в одной из них лежал скрючившийся мужик с прижатым к шее черным от крови полотенцем и изодранными руками. Мужик был раза в два крупнее меня, одет, в одной руке зажат смартфон, другая на смятых окровавленных простынях. Похоже, драка случилась между ними двумя, и этот бугай сумел справиться с тварью, но… приподняв полотенце, я тут же выронил его и отступил на шаг. Охренеть там рана… глубокая, с рваными краями и в ней будто не хватает солидного куска.
Ну зачем ты пытался его связать? Надо было разбить башку об угол стола…
Хотя с каких это пор я рассуждаю как матерый ветеран? Сам недавно нюни распускал… и продолжаю это делать.
Дом с шлагбаумом подарил мне странноватый набор из десятков наименований, включающий в себя советский радиоприемник РИГА, пыльный напольный вентилятор китайского производства, оба компьютера, все найденные провода, удлинители, несколько пачек писчей бумаги формата А5 и пачку дешевых шариковых ручек, различные консервы, полмешка чутка проросшей картохи и пару килограммов лука, непочатая пачка соли, какие-то приправы из шкафчика, опять же советская потемнелая скороварка, чугунная тяжелая сковородка, снятый со стены детальный план поселка с многочисленными отметками, две бутылки не слишком качественной водки, кое-какие инструменты, запечатанное мыло Абсолют и еще много разных мелочей.
Тела я оставил как были. И тут уже дело не в словах Бажена, а в простом понимании — я не смогу никуда вытащить эти донельзя раздутые останки. Единственное что я сделал — нашел документы того сверху, сфотографировал паспорт, забрал семь тысяч с копейками из бумажника и прихватил его разряженный смартфон. Займусь позднее.
Напоследок я открыл все окна и полил все цветы. Последнее сделал из-за банального краткосрочного приступа паники — вдруг накатило что-то, не смог заставить себя выйти, хотя только что бегал с охапками барахла. Посидел чуток, подымил чужими сигаретами, найденными в ящике стола, запил парой глотков спрятанного там же коньяк — а мужик любил хлебнуть на работе — тщательно затушил окурок и наконец вышел, наговаривая следующую запись на поймавший сеть телефон.
Оказавшись дома, ощутил невероятной силы позыв запереться, забраться в постель и погрузиться в просмотр какого-нибудь старого фильма, но уже привычно пересилил сам себя и заставил работать. Разгрузив машину и перенеся все в дом, я воткнул в телефон провод от повербанка, запихнул все это в набедренный карман длинных милитари шорт, поставил планшет с изображением от камер на видное место, натянул рабочие перчатки и решительно ухватился за первый пеноблок.
Через час я обливался потом вперемешку с вылитой на макушку водой, жадно хлебал из шланга и задумчиво осматривал дело рук своих. Потом я истекал не от тяжести работы, а от ее лихорадочной поспешности. Мне хватило одного раза оказаться пойманным врасплох и повторять этот опыт я не хотел. И поэтому выложил впритык к дому стену высотой в два пеноблока, с каждой стороны оставив узкие щели. Никакого бетона или клея — блоки я просто уложил друг на друга. Никого эта преграда не сдержит, но зато теперь пространство под домом не проглядывалось абсолютно.
Сзади я оставил проем, прикрыв его листом фанеры, а блоки убрав под дом — перед сном установлю их на место не покидая убежища. Проем для того, чтобы выбрасывать наружу выкопанную почву. Все это временно и вскоре я все сделаю по уму.
Чуть отдохнув, я перетащил к дому и бетонные блоки, местами уложив их поверх стены и рядом, чтобы добавить некой увесистости что ли. Делая это я прекрасно понимал, что мной движет паника, но сопротивляться не собирался. Закончив, проверил машину, забрал не замеченные ранее предметы, уселся на пороге и долго курил, запивая сухой сигаретный дым сладкой колой. Я бы и дольше сидел, но под локтем пискнул планшет, из кармана ему отозвался смартфон, и я лениво проверил кто там стучится — может Бажен уже прослушал мою галиматью и готов дать ответ. Но это был не Бажен. Пискнуло одинокое сообщение в нашем мертвом поселковом чате. Первое сообщение за много дней. Оно включало в себя фотографию и подпись:
«Идут. От пруда. Много. Господи спаси…»
Мои пальцы дрогнули от нехорошего предчувствия, но я все же ткнул в фотографию, дождался её загрузки и глянул.
Твою же мать…
На нашем прудике я всего раз и был. Но запомнил его вытянутую чашу, поросшие камышом травянистые берега, крохотный пляжик на троих отдыхающих максимум и кособокую кабинку для переодевания, равно как и столик для пикников. Все это присутствовало на сделанном с высоты второго этажа — фотографировали через окно, в кадр попала часть подоконника. И все это терялось на фоне тридцати трех попавших в тот же кадр обнаженных фигур, двигающихся от пруда.
Твою же мать…
Пруд метрах в семистах от меня. Может метров восемьсот — на другом конце главной поселковой улицы, одним концом упирающейся в шлагбаум, где я недавно был, а другим в пруд, также отгороженный шлагбаумом чтобы машины к воде не катались.
Планшет еще раз пискнул. И снова. На этот раз текста не было — только фото и сделанные уже из другого окна, выходящего не на пруд, а на дорогу. Да, фотографирует со второго этажа, стоит далеко от окна, отчего оно попадает в кадр размытым ореолом, сквозь который отчетливо видны идущие по пыльной улице твари. На следующей фото практически все тоже самое. А третьим пришло коротенькое видео, снятое в лучших традициях хорроров — частое хриплое дыхание испуганного человека, дрожащий телефон и медленно шагающие голые люди, покрытые не только грязью, но и еще красной кровью. Часть из них уже была на участке снимающего и за секунду до финала одна из залезших на забор тварей резко вскинула голову, глянула в окно и телефон рванул вглубь комнаты…