Руслан Михайлов – Низший (страница 24)

— Им нравится чувствовать себя всемогущими — признал я — Им нравится ощущать твой животный страх и понимать, что они могут с тобой сделать что угодно и им за это ничего не будет. Скоро один из них просто прижмет тебя к стенке, стянет шорты и трахнет.

— Эй!

— А то такого тут не бывает?

— Редко… но…

— Никто из них тебя не поимел по очень простой причине, Йорка.

— Какой?

— Эти твари всегда очень тонко чувствуют ту грань, за которую заходить не стоит. Они чувствуют, что нельзя требовать от тебя такого — пока что нельзя. Но эта грань не стоит на месте. Она все время движется. Сегодня нельзя, но через еще десяток ударов и увеличения ими же придуманных процентов до феерических размеров — тебе предложат погасить часть долга иным способом. Так что даже насиловать не придется — просто грубый секс со сломавшейся ментально жертвой.

— Да пошел ты!

— Как скажешь — я шагнул вперед и мне в грудь уперлась ее ладонь.

— Стой!

— Стою.

— Ты чертов придурок! Гоблин!

— Так стоим или идем?

— Стоим! Слушай… откуда ты все это знаешь?

— Понятия не имею — улыбнулся я — Помнишь? Память блокирована.

— Так почему?

— Что почему?

— Ты сказал, что с ними не договориться. Но не потому, что им нравится издеваться надо мной. Тогда почему?

— Ты приносишь им выгоду — медленно и четко проговаривая каждое слово сказал я — Ты бедная тощая овечка с которой они каждый день состригают клок шерсти. Каждый день ты делаешь их богаче. Ты один из источников их дохода. Такие как они смирятся с потерей визжащей перепуганной жертвы. Всегда можно найти новую девочку для битья. Но вот отказаться от выгоды… Поверь, Йорка — у них много жертв для издевательств.

— Знаю.

— Но мало тех, кто исправно приносит что-то «вкусное» каждый день. Каждый день! Вдумайся! Они считают тебя своим отличным активом. И не отпустят просто так.

— Активом… выгода… кто ты такой?

— Я гоблин Оди. Ну? Решай.

— Хотя бы чуть иначе… чуть мягче…

— Это и так мягко. Слушай… хватит искать лазейки. Тут всего два варианта. Всего два! Первый — оставляем все как есть. Бери чуть испачканные майку с бейсболкой и неси им. Не забудь встать на колени. И приспусти шортики — вдруг сегодня именно этот день.

— Сдохни!

— Второй вариант — ты раз и навсегда решаешь для себя что ты больше не жертва. И тогда мы идем прямиком к ним, и ты четко и внятно им говоришь то, что я тебе сказал.

— Но почему в клуксе?

— Соваться на их территорию неподготовленными? — улыбнулся я — Ну уж нет. Все начнется в общественном месте. Там, где много чужих глаз. И где постоянный пригляд Матери… так ведь вы называете систему? Мать…

— Называем — кивнула Йорка. Отвечала машинально, явно погруженная в тяжелые раздумья. Она принимает важнейшее решение в своей жизни. Решает, как она будет жить дальше. И отвечает, чтобы потянуть время — И я ее так часто называю. Мать.

— М-да…

— А что? Сам посуди, Оди — она и тебя родила.

— Ну нет. Она пришила мне первые попавшиеся конечности и выплюнула в тупиковый коридор Окраины. Выплюнула прямо в грязь и дерьмо.

— Знаешь почему ее называют Матерью?

— М?

— Потому что она кормит нас, поит нас, приглядывает за нами. Только благодаря ей тут не творится форменное безумие, есть хоть какой-то порядок. Она защищает нас.

— Отрезает нам руки — подхватил я.

— Какая мать не наказывает свое дитя? Но она всегда готова простить, если ты взялся за ум. Всегда дает шанс — даже поганому червю. Она наша Мать. Пусть не лучшая на свете — но Мать.

— Меня ты не убедила. Так что, гоблин Йорка… твое решение? Решаем сами? Или будешь уповать на Мать?

— Мне стоило проломить тебе голову, гоблин! Когда ты еще лежал у моих ног весь в слизи и без сознания.

— Ты упустила свой шанс — улыбнулся я, уже зная ее ответ.

— Сделаем по-твоему! — сжала она челюсти и набычилась — По-твоему! Чтоб ты сдох, гоблин Оди!

— И тебе не хворать, гоблин Йорка.

— Про пати ты серьезно?

— Само собой. Причем немедленно. Один за всех — и все… — я с ожиданием посмотрел на нее.

— Понятия не имею чего ты сейчас ждешь — с недоумением ответила она.

— И все за одного — вздохнул я — Гоблин ты и есть гоблин. Пошли… перекусим заодно чем там ваша Мать угостит. А угощает она всегда одним и тем же.

— Еду и питье дарует.

— Ты ведь не фанатик религиозный?

— Может и верю. А что? Знаешь, как мне тяжело приходилось… поверишь тут…

— Все секты являются в миг, когда человеку особенно тяжело — назидательно сказал я — Когда он одинок и наиболее уязвим.

— Заткнись и сдохни! Я ведь не считаю ее божеством!

— Вот так-то лучше.

— А может не будем брать воду и брикеты? Сегодня и так три раза ели. Сэкономим два сола.

— Ну нет. Нам нужны силы. Ни за что не поверю что те амбалы с дубинами едят по три брикета в день и оттого нарастили такую гору мышц. Их кормят на убой. Их тренируют. И снова кормят. Поэтому у них сила и быстрота.

— Тогда поедим… пошли?

— Пошли — кивнул я и мы двинулись к семнадцатому перекрестку — Слушай…

— Что?

— А как ты руку потеряла?

— Заткнись.

— Понял… еще не время для душераздирающих доверительных историй?

— Нет. Сдохни, гоблин.

— Ну ладно. Подождем…

Начало моего плана просто гениально — ничего не делать и просто отдыхать, пялясь в высокий потолок и размышляя о бренном. Так и поступили. Вплоть до молчания. Моя мелкая голова тупого гоблина получила столько информации и переживаний за сегодня, что требовалась небольшая пауза. Тем более день еще не закончен и впереди самое интересное.

Йорка должна был отнести дань в девятый коридор — на девятую тропу на местном жаргоне — к восьми семнадцати вечера.