Руслан Михайлов – Инфер-9 (страница 22)

— Случается. Раза так четыре в год. Направление всегда одно и то же, так что не секрет — Клериатис. Да от нас все дороги ведут в Клериатис. А вот оттуда, как я слышал, доставленный нами груз расходится по всему Юккатару.

— Юккатар? — я в легком недоумении поднял бровь.

— У вас эти земли по-другому называют? Я про все земли сразу — которые вобрали в себя и территорию Матушки Окси. От берега до берега так сказать.

— Юккатар — повторил я — У тебя ведь должна быть карта, Гарри… верно?

— Ага. Но я скорее отрублю себе хер и закушу собственными яйцами, чем дам тебе на нее взглянуть?

— И стоит она того?

— Для любого караванщика — стоит — отрезал Гарри — Мы хоть и шифруем как можем все важное, но карты все равно в чужие руки не доверяем. Я свою получил от отца. Он — от своего отца. Каждый из нас не раз дополнял ее, подправлял, а порой и расширял. На карте моего прадеда было всего три точки поселений и две извилистые черты дорог…

— Короче говоря — карта дерьмо и нихера не стоит, но вроде как семейная реликвия…

— А ты часом не охе… — осекшись, он чуть подумал и рассмеялся — А ведь ты прав. Моя карта скорее сентиментальная штука…

— И один хер у тебя нет детей, так что и передать некому…

— Вот дерьмо…

— Ты медок свой хавай — я кивнул на вынутую из рюкзака такую же банку, но с заживо утопленными в ней различными орехами — Хавай дары машрабов.

— Вункс!

— Да!

— Эту банку тоже забирай.

— И сразу идти нахер?

— И сразу вали к здешнему повару и вели ему в темпе пожарить четыре здоровенных стейка. По два на поднос. Пусть добавит к ним по несколько початков маиса, всяких там стручков фасоли и перца и прочую подкопченную жвачку. И гуакамоле побольше! Не забудь про лепешки.

— А энчиладу, сеньор Гарри? Они уже начали ее подавать!

— Тройную порцию — кивнул Гарри — И пошустрее!

— За двойную порцию меда я мухой бешеной метнусь! Ох и крепко же хер у меня стоять будет!

— Не факт — пробормотал я, глядя в кружку — Ой сука не факт… Раз твоя семейная реликвия так же свята как сиськи несуществующей жены… где мне найти нормальную карту?

— Да считай в любом из магазинов Клериатиса. Я там пару разных копий прикупил.

— Нахрена, если своя есть?

— А копии куда лучше — признался Гарри — И покрасивее.

— Так дай на копии взглянуть.

— Я их сунул в семейный резной тубус и теперь они тоже того…

— Семейные сука реликвии?

— Вот умеешь ты мужика в краску смущения вогнать, да? Что в тубус сунуто — то свято. Никому показывать нельзя.

— Тебе сколько лет, Гарри?

— Сорок шесть.

— М-м-м….

— А тебе?

Я пожал плечами:

— А хер его знает.

— Ну выглядишь моложе меня.

— Те ревуны…

— Аулядорес мальвадос дель боске де лос хиханте негрос…

— А?

— Злые ревуны из леса Черных Великанов…

— Обезьяны? — осенило меня — Вы боитесь обосранных макак?

— Не просто макак, Оди. Обитающие там стаи слишком умны. Слишком сильны и быстры. Да они во всем мать их «слишком» — даже в количестве швыряемого на машины и головы говна! Таких умных зверей просто не бывает. Но обычно они на нас внимания не обращают. Но если на дорогу упадет одна из громадных веток, то… о путамерде… даже думать об этом не хочется.

— Что не так с веткой?

— Все так, если эта хрень отпала и рухнула. Но если скажем ударила молния и отщепила нехилый кусок ветки, который отломился и повис, перекрывая всю дорогу как гигантская и еще живая штора… все… эстамос эн проблемас… мы в жопе.

— Для обезьян есть разница?

— И еще какая. Тронешь — заревут. Тронешь еще раз — огребешь ливень из дерьма, камней и палок. Рубанешь — и они атакуют. Рубщиков убьют наверняка. Дохнут десятками от автоматного и винтовочного огня, но смерти будто и не боятся. Звери себя так не ведут, Оди! А вечером и ночью ревуны свирепы просто так — могут напасть в любой момент. Там уже не массовая атака будет, а скорее выборочная. Но тебе мало не окажется, когда поймаешь горлом брошенное лассо и тебя подвесят над дорогой, а затем с еще дергающимся поступят как с праздничной пиньятой…

— Захерачат?

— Палками — кивнул Гарри и передернул широкими плечами — Я видел такое. Ревуны умны. Они как обычные люди, только мохнатые. Бьют по рукам и ногам, перешибая их. Что есть силы херачат дубинами по яйцам подвешенного бедолаги… В тот раз я пристрелил его лично — и пришлось стрелять раз десять, потому что от обезьяньих ударов его мотало на лиане как настоящую пиньяту… набитую говном и мозгами.

— Обезьяны швыряющие лассо и владеющими дубинами — пробормотал я — Живущие в древнем лесу из гигантских деревьев. Давайте… скажите мне, что они не дивинусы…

— Кто?

— Да это я так… Я понял тебя, Гарри. Это все причины остаться сегодня здесь?

— Из главных — да.

— А не из главных?

— Чем быстрее и спокойней будет происходить доставка, тем скорее наши наниматели решат, что платят нам слишком много за настолько легкую работенку. Понимаешь?

— Понимаю. Никто не хочет танцевать для обезьян за гроши…

— Верно, амиго. Верно. Еще вопросы?

— Те мутноватые парни в джунглях…

Настала очередь Гарри морщиться так, будто ему без наркоза удаляли все клыки разом.

— Долбанные ребельдес!

— Кто?

— Мятежники. Повстанцы. Сопротивление!

— И чему сопротивляются?

— А хер поймешь. Но они против разумных машин. Как по мне — кучка грязных бродяг, что засели в самом сердце джунглей и собирают дань со всех проходящих караванов. Остальных не трогают. Сегодня мы отдали им продовольствие, кое-какие лекарства, немного патронов. Проблемы лучше решать миром, Оди. Кстати — с тебя два серебряных дублонов.

— За что?

— Так мы все скидываемся на мирный проход. По две серебряные монеты. Все честно. О! И еще по одной серебряной скидывается на плату за ночлег и питания в Приюте Хорзби. Кормят от пуза, безопасность гарантируют. Гони три монеты.

— Началось мать его — пробормотал я, засовывая руку в рюкзак — Хер я так заработаю на тачку… И как тут мирно жить?