Руслан Михайлов – Беседы палача и сильги (страница 50)
— Какова красота — выдохнул я, с высоты моста глядя на пугающее, но все же невероятное горное приволье.
Все выглядит так, будто райские горные луга Светлой Лоссы совсем рядом — может во за той светлой облачной стеной, что клубится на краю каменистого плато? И попав туда волей случая еще при жизни — не удастся ли там задержаться? Или светлая облачная муть не пропустит такого грешника как я? Мягко оттолкнет или даже жестоко отшвырнет грязного палача прочь и…
— Кто?! — звонкий перепуганный крик сильги ударил меня в спину, и я сам не понял, как меч с красной рукоятью оказался у меня в руке. Не передать сколько силы и испуганной ярости звучало в ее голосе, что тут же повторил требовательный окрик — Кто?! Явись! А вы — назад! Назад!
Молодые горцы натянули поводья, обернулись в удивлении… и крайний левый вдруг упал. И то, как он упал, обмякнув, соскользнув бесшумно и гибельно как лед с края крыши, головой вниз, заставило меня сначала пригнуться и пришпорить лошадь и лишь затем тревожно и хрипло закричать — вдруг испугаю или собью с шага невидимого врага. А враг был. И через миг я увидел ее.
Она будто вытекла на мост, настолько бесшумной и грациозной она была. Белоснежная огромная кошка с пышной сероватой гривой и мерцающими янтарными глазами с кровавым отливом. Приоткрыв пасть, она явила нашим оторопелым взглядам десятки прозрачных длинных клыков и черный зев. Вырвавшийся из пасти тихий презрительный рык говорил о многом — пред нами стоял грозный сильный хищник, что не привык бояться.
Что это за тварь?
Никогда в жизни я не видывал ничего подобного…
А через мгновение стало ясно, что я вообще ничего не видел в этой жизни — когда густая грива вдруг шевельнулась и среди серой шерсти мелькнуло что-то юркое… Я завалился в сторону, успев выпростать ногу из стремени. И отмахнулся мечом. Лезвие с гулом разрезало стылый воздух и коротко прозвенело, когда столь же холодный металл столкнулся с чем-то… полетевшим в мою сторону. Извернувшись, я спрыгнул и с криком рванулся вперед.
— Рург! Не мечом! — крикнула сильга, что успела, как и я упасть с лошади и теперь пряталась за ее крупом — Глаза! Прикрой себе глаза рукой! Смотри меж пальцев! А вы — назад!
Что за чушь?!
Но я послушался. Перепрыгнув что-то вяло ворочающееся на льду, оскальзываясь, чудом не падая, я швырнул вперед меч и высвободившейся ладонью прикрыл глаза так, как их прикрывают от слишком яркого света. Выхватывая тот особенный кинжал, я весь сжался, ожидая, что сейчас в меня с силой вонзится нечто… незнамо что… что могло прыгнуть из гривы невиданной кошки с янтарными глазами? Но злобный недовольный рык был единственным, что ударил в меня, пока я, прыгая из стороны в сторону, бежал на врага.
Кошка не отступила. В два раза крупнее андорманской рыси, кошка даже не двинулась с места, а у ее левой передней лапы лежал мой меч с красной рукоятью. Я не промахнулся, но на густой белой шерсти ни кровинки…
— Не смотри на нее долго! Украдкой!
Судя по крику, сильга была уже куда ближе. А я… я просто прыгнул вперед, выставив перед собой выхваченный из ножен обычный нож, а кинжал держа у бока. Обычная обманная трактирная и почти разбойничья уловка. Такую используют против подвыпивших дуралеев, но никак не против обычного зверя.
Кошка не шелохнулась, приняв удар ножом словно бы насмешливо подставленной шеей. И моя рука натолкнулась будто бы на каменную стену! Запястье ожгло болью. Нож едва не вывернуло из рук. А тварь даже не двинулась! И зарычала мне прямо в лицо, сверкнув янтарными глазищами… Смутное движение ее правой лапы я заметил лишь краем глаза. Дернулся. Но оскользнулся и правое плечо пронзило огненной болью. Выскочивший откуда-то Часир, тоже замеченный мной лишь мельком, с утробным воем потерявшего все человека опустил на голову кошки короткий топорик с изогнутой рукоятью. Удар был сильным. Но лезвие отскочило от головы зверя и лишь ухо с кисточкой недовольно дернулось. Шевельнулось мохнатое плечо, скрежетнули когти задних лап, приоткрылась шире черная пасть и… я не успевал… я знал, что не успею. Но тварь вдруг вздрогнула, жалобно мяукнув, припала ко льду, прижав уши… и я коротким ударом вбил кинжал по самую рукоять в правый чуть прищуренный глаз. Вбил и… уже ничего не понял, просто куда-то летя, смотря в сереющее небо и чувствуя, как по груди расползается смертный холод. Удара о лед я уже не почувствовал. Как и прикосновения льда к щеке. Сквозь пар собственного дыхания я, безвольно распластавшись на мосту, смотрел на три распростертых черных силуэта на мосту, сбившихся в кучу лошадей и бегущую мимо меня сильгу с развевающимися волосами и с мечом в руках. Звук удара металла о плоть — обычный и мерзкий звук, когда отточенная сталь, как ей и положено, плоть все же разрезает, а не отскакивает — удивительным образом успокоил меня. Равно как и прерывистый жалобный кошачий вой, что последовал за этим ударом. Успокоено улыбнувшись, я прекратил попытки шевельнуться и спокойно затих, мысленно отмечая, что все еще слышу частые удары, а где-то совсем уж далеко по-бабьи причитает старый Часир, склонившийся над своими внуками.
— Да живы они! — несмотря на затухающее сознание, я на миг очнулся, удивленно моргнул, скосив глаз на медленно краснеющий подо мной снег. Кричала сильга и судя по крику она была вне себя от злости — Помоги Рургу! Уйми ему кровь, старый ты дурак! Внуки очнутся от яда!
Яда… какого яда?…
Темнота, будто смилостивившись наконец, махнула вороньим крылом и забрала у меня зрение, а затем и остатки потухших углей сознания…
Что ж… вот, похоже и все… но я ни о чем не…
— Рург! — к моему пылающему лбу прижалась до блаженства прохладная тонкая ладонь — Рург…
Все еще витая в медленно светлеющей темноте, я вяло шевельнул губами, попытался выговорить пару слов, но изо рта не вырвалось ни звука.
— Все хорошо… ты жив… яд уже покидает твое тело, Рург. Все будет хорошо.
Я попытался еще раз. И на этот раз преуспел, сумев выдавить жалкий хрип. Зато перед глазами посветлело настолько, что я смог разглядеть склонившийся надо мной серый силуэт. Это послужило толчком и зрение начало стремительно возвращаться. И вот ведь что удивительно — сначала все стало четче и лишь затем ко мне вернулись цвета. Посему я сначала увидел скорбный черный силуэт Анутты надо мной и лишь сплошную белизну вокруг, запоздало поняв, что все еще лежу на мосту, но уже на чем-то мягком.
— Горцы… — выдохнул я — Часир…
— Все живы — успокоено улыбнулась Анутта и убрала скользнувшую по моей щеке руку — И ты жив, Рург… Светлая Лосса… нам повстречался шанор… всамделишний шанор…
— Кошка… белая кошка…
— Выпей еще хотя бы один глоток… — девушка помогла мне приподнять голову.
К моим губам прижался край деревянной чашки. Я сделал глоток и меня перекривило от разлившейся во рту ужасной горечи. Скосив глаза, я глянул на густую черную жижу на дне чашки и, пересилив себя, сделал еще один большой глоток. Заполнившая рот горечь вяжущим комом с трудом прошла через глотку дальше и колючим шаром упало во встревоженно заворочавшийся желудок. И… я почувствовал, как к ногам возвращается тепло, их будто покалывало и вскоре это ощущение перебралось на спину и вгрызлось в мой хребет.
— Белая кошка — упрямо повторил я.
— Шанор мертв. Как и его тмеллы.
— Ты…
— Ты нанес смертельный удар.
— Она бы достала меня до удара… — возразил я, с радостью чувствуя, как ко мне возвращаются все остальные чувства — включая жгучую боль в груди и плече.
— Я успела сказать слово и поймать мечом луч солнца — отозвалась Анутта и, приподняв лежащий рядом с ней меч с черными брызгами на лезвии, добавила — Если бы он повстречался нам ночью… нас бы ничто не спасло… Но шаноров не существует! Уже несколько веков они лишь легенда! Мертвая страшилка из древних книг… нас заставляли заучивать каждую страницу и только потому я поняла кто встретился нам…
— Черное на твоем мече…
— Кровь шанора.
— А в чаше… горькое, кислое и соленое разом…
— Кровь шанора — безмятежно повторила Анутта и, пожав плечами, развела руками — Лучшего противоядия от укусов тмеллов не существует. Ведь эти крылатые кровососы денно и нощно пьют его кровь…
Опустив одну руку, она повела ей над льдом и снова приподняла. В ее пальцах покачивалась зажатая серая… змея? Может и змея, если только эти гады успели научиться отращивать кожистые крылья…
— Ты кричала про глаза… — вспомнил я.
— Шанора называют ловцом чужих взглядов. Стоит ему поймать глазами и ненадолго удержать твой взгляд… этого достаточно, чтобы тмеллы знали куда лететь и кого жалить. Они жадны до крови.
— Такой красивый… — выдохнул я, вытягиваясь на одеяле — И такой мерзкий…
— Главное мы живы. Все живы… Полежи спокойно, Рург. Я должна заняться твоими ранами.
— Расскажи о шаноре — попросил я, прикрывая глаза.
— Полежи спокойно!
— Прошу… расскажи…
— Позже — воспротивилась сильга — Позже. Все равно тебя сейчас сморит. Ведь кровь шанора тоже ядовита… а я не уверена сколько ее можно было тебе испить… Уже вижу черный румянец на твоих щеках…
— Проклятье…
— Спи, Рург… спи…
Глава 6
Проснувшись, еще не открыв глаза, первое что я почувствовал так это голодный холод. Одно из самых ненавидимых мной ощущений. А теперь ко всему этому еще добавилась ноющая боль.