Руслан Мельников – Тёмный набег (страница 40)

— Нет, — тряхнул головой Всеволод. — Есть дела поважнее.

Много важнее, чем забившиеся по норам упыри.

Эржебетт — вот теперь самое главное, самое важное их дело. Блажная немая девчонка, в зрачках которой он видел своё перевёрнутое отражение и не придал этому значения. Неведомое существо, прошедшее через мёртвые воды, принявшее безобидный облик и хитростью, с его, Всеволода, помощью, пробравшееся в Закатную Сторожу. Для чего-то, зачем-то пробравшееся…

— Возвращаемся в замок, — приказал Всеволод.

— А с пещерами-то как быть? — удивлённо захлопал глазами Фёдор. — Разобраться бы с нечистью, а?

— Возвращаемся, я сказал!

С нечистью, в наипервейшую очередь, надо разобраться там, в крепости. Сколь бы ни была дорога ему эта милая не…

Эржебетт! Коварная тёмная тв-в-варь!

… чисть.

Надо. Разобраться.

Всеволод бросил в ножны обнажённый меч, который всё ещё держал в руке. Хватит! Посмотрели, полюбовались на озерцо — и довольно. Поняли кое-что — и достаточно. Пока этого было достаточно. Более чем.

— По коням! — скомандовали десятники русской дружины.

Сагаадай тоже кивнул своим:

— Уезжаем.

Нехотя влезали в сёдла Золтан и Раду. Поставил ногу в стремя Бранко.

Подводная рябь разгладилась. Мёртвое озеро успокоилось.

Глава 36

Вернулись они всё же поздно. Клонящееся к горизонту солнце уже начало подкрашивать свинцовые тучи кровавыми закатными мазками. Тучи стеной надвигались из-за дальних горных хребтов и, казалось, по небу движется зловещая тёмно-красная волна. Чёрный тевтонский замок в лучах заходящего светила тоже был словно омыт густой вязкой кровью. Не упыриной — человеческой.

Дурной знак…

Всеволод торопился, но вымотавшиеся кони не могли скакать быстро по каменистой неровной дороге.

У подножия замковой горы встретились с возвращавшимся передовым отрядом тевтонов. Рыцарей и кнехтов вёл Бернгард. Магистр был без шлема, в испачканном плаще.

К досаде Всеволода (ненужная задержка!) Бернгард подогнал коня ближе и завёл разговор…

— Ну что, русич, получил ли ты от озера ответы на свои вопросы? — на губах тевтона — кривая усмешка, взгляд — внимательный, цепкий.

— На некоторые, — уклончиво ответил Всеволод и перевёл разговор на другое — Как ваша вылазка? Всё хорошо?

— Плохо, — отрезал Бернгард.

— Потери? — Всеволод попытался подпустить сочувствия в голос, кляня про себя магистра, так не вовремя навязавшего ему эту беседу.

— Потерь нет, но и толку — мало, — вздохнул магистр. — Всего с полсотни нахтцереров уничтожили. А ведь иной раз, бывало и за три, и за четыре сотни перехлёстывало. Наверное, не там искали. Да и рано пришлось возвращаться. Тучи, видишь, какие нагоняет. Сегодня быстро стемнеет. Надо готовиться к штурму. В общем, напрасная вылазка. А у вас?

— У нас…

«У нас — не напрасная, хоть и нет ни одного упыря на счету»

— Конрад расскажет, как у нас. А я спешу, извини.

— Куда? — прищурился тевтон.

Вот ведь прицепился, как лист банный!

— Поговорить нужно. Кое с кем.

— Уж, не за оруженосцем ли соскучился? С Эржебетт побеседовать хочешь, что ли?

Догадливый тевтон! Всеволод на миг натянул поводья и остановил коня. Зло глянул на собеседника.

— Ну, хоть бы с Эржебетт…

У которой глаза — как Мёртвое озеро.

— … и что? Ты что-то имеешь против, Бернгард?

— Да нет вообще-то, — магистр тоже придержал коня. — Странно мне просто. У девчонки ведь, вроде бы, дар речи отнялся. А ты — поговорить с ней хочешь.

— Ничего… — процедил Всеволод, — Уж как-нибудь пообщаемся.

На этот раз он заставит её отвечать на свои вопросы. А если не получится, значит, утром девчонка отправится с ним к Мёртвому озеру. Не захочет ехать сама — он притащит её силой. Поставит на берегу и снова взбаламутит воду серебром. Посмотрит на отражение Эржебетт рядом со своим отражением. Чтобы понять, наконец.

«Так тоже можно отличить нечеловека от человека», — говорил Бранко.

— Могу ли я поинтересоваться, о чём будет ваша беседа? — спросил Бернгард.

— Нет, — отрезал Всеволод.

Пока — нет. Сначала он должен во всём разобраться сам.

— Что ж, ладно, не буду лезть в ваши дела, — пожал плечами Бернгард, — но и ты, русич, не задерживайся там с Эржебетт. В крепости полно дел, а времени остаётся мало.

Бернгард снова озабоченно глянул на тучи, почти закрывшие уже солнце.

Всеволод тронул коня, поддал шпорами и вырвался вперёд. Сзади послышался дробный стук копыт: догоняли дружинники.

Небольшой гарнизон, остававшийся в замке под началом брата Томаса, за время их отсутствия потрудился на славу. Крепость была почти готова к новому ночному бою. Склоны замковой горы очищены от трупов, мёртвая нечисть сброшена в пропасть. Частокол и осиновые рогатки на дальних подступах поправлены. Потревоженная и расшатанная упыриными когтями каменная кладка починена, и даже раствор уже затвердел. Разбросанное вокруг серебро собрано до последнего арбалетного болта. Дров и хвороста во рву наложено хоть и не так много, как обычно, но всё же достаточно, чтобы на время прикрыть замок огнём, а на дровяных завалах виднеются тёмные маслянистые потёки, отдающие резким алхимическим запахом.

Ворота открылись сразу: на этот раз на посту никто не спал. Бросив повод подбежавшему Илье, Всеволод коротко спросил:

— Как?

— Тихо, — ответил тот. И доложил подробнее: — В замке идут обычные работы. Кастелян и прочие тевтоны ничего подозрительного не предпринимали. И рыцари, и кнехты пашут до седьмого пота. Наши — помогают. Немцы, уехавшие с Бернгардом, из вылазки не возвращались. Охрана Эржебетт тревоги не поднимала. Дозорный тоже молчит. Спокойно, вроде всё, воевода.

Вроде… И сигнального рога, действительно, слышно не было. Но почему тогда так тревожно и муторно на душе?

Всеволод вошёл в приоткрытые ворота внутренней цитадели. Никого. Гулкое эхо шагов в пустых залах, переходах и галереях. И невесть откуда взявшееся нехорошее предчувствие — всё сильнее. Всеволод ускорил шаг.

Дурное предчувствие не обмануло.

Дружинники, выставленные охранять Эржебетт, лежали на каменных плитах. Мёртвые. Все пятеро.

На ком-то вспорота кольчуга, у кого-то сброшен шлем и изгрызено горло. У двоих на шее, под откинутой бармицей, зияют страшные рваные раны. Судя по всему, эти двое пали первыми. Их атаковали сзади, а уже после — занялись остальными.

Стражей убивали быстро. И нападали внезапно. Оттуда, откуда нападения никто не ждал.

Взгляд Всеволода скользнул по обнажённым клинкам с серебряной насечкой. Дружинники всё же успели схватиться за оружие, но в этот раз сталь с белым металлом им не помогла. Почему? На искажённых лицах мертвецов застыло смешанное выражение ненависти, страха, ярости и боли. Страха — меньше. Ненависти — больше.

Все лица — бледные. Ни кровинки. И — ни капли крови на телах. На полу её, впрочем, тоже нет. Всю пролитую кровь здесь слизали. А не вытекшую — высосали. Да, крови не было. Были обескровленные, испитые трупы.

А Эржебетт?

Всеволод толкнул дверь своей комнаты. Толстые дубовые доски поддались. Дверь была не заперта и легко распахнулась.

И за дверью…

Пусто за дверью! Развороченная кровать Эржебетт (Неподъёмный сундук — на месте. Лавка — перевёрнута), скинутые на пол медвежьи шкуры. И — никого.

Он всё же позвал зачем-то: