Руслан Мельников – Тёмный набег (страница 36)

— Не… — хрипло выдохнул Всеволод. Сглотнул…

«Не прикасайся к ней больше! Не смей! Никогда!»

— … не тревожь её, Бернгард! Пусть отдыхает.

«Без тебя она будет спать спокойнее! Так что — проваливай! И поскорее!»

Магистр вышел из комнаты, не сказав больше ни слова. А страже, стоящей у двери, не велено было рубить уходящих. О чём Всеволод в какой-то момент даже пожалел.

Он проследовал за Бернгардом. Вышел в коридор, недобро зыркнул в спину удаляющемуся хозяину замка. Подождал немного. Убедился, что тевтон удалился и возвращаться не собирается. Приказал молчаливым дружинникам:

— Смотреть в оба.

Вернулся.

Эржебетт не спала. Она молча смотрела на него из-под надвинутой до самых глаз шкуры. А может — и не на него, может сквозь него. И не понять — то ли видела, то ли нет.

Разбудил-таки, Бернгард!

Впрочем, если девушка и была напугана, то уже успела успокоиться.

— Кто же в тебя стрелял-то, Эржебетт? — вздохнул Всеволод. Перевёл взгляд на сломанный арбалетный болт. Снова вздохнул. — Откуда прилетела эта стрела?

На ответ он и не надеялся. Немые отвечают редко. Он даже не знал наверняка, понимает ли его сейчас девушка. Слышит ли вообще? И всё же говорил по-немецки. Немецкий-то юная угорка знать могла. Русский — вряд ли.

Ответ всё-таки прозвучал. Странный и неожиданный ответ.

— Ш-ш-шо… — вдруг прошипела Эржебетт, глядя широко распахнутыми тёмно-зеленоватыми глазами куда-то в неведомые дали, мимо Всеволода.

— Что? — он встрепенулся.

Едва ли взгляд Эржебетт можно было сейчас назвать осмысленным в полной мере, но немая явно что-то пыталась выговорить.

— Шо… мо… — с натугой выдавливали бледные губы, давно утратившие дар речи. — Шо… ло… мо…

— Что?!

Что она хочет сказать?

Рука Эржебетт вдруг выпросталась из-под медвежьей шкуры. Слабая тонкая девичья рука. Дрожащий палец указывал… На стену? Нет, на окно. А в узком окошке-бойнице — что? Из окна видно ущелье, ведущее к горному плато. А на плато — Мёртвое озеро. А в озёрных глубинах — Проклятый Проход с порушенной границей. А за тем проходом…

— Шо… ло… мо… — судорожно, отрывисто выдыхала Эржебетт. — Шо… ло… мо…

— Шоломонария! — прошибла Всеволода внезапная догадка.

Тёмное обиталище!

— Шо… ло… мо…

— Что-о-о?!!!

Ну же! Говори! Дай знак! Что тебе известно?! Что ты знаешь?! Он склонился над её ложем, и едва не начал трясти обессилевшую девушку.

Не начал.

Рука опустилась на шкуру. Эржебетт откинула голову, закрыла глаза. Спит? Без сознания? Он прислушался. Дыхание девушки было ровным и спокойным.

Ладно, пусть отдыхает. Едва ли от неё сейчас удастся добиться большего.

Всеволод подошёл к окну, задумчиво уставился вдаль, за крепостные стены. Шо… ло… мо… Что это было? Болезненный бред раненной девчонки? Или, всё же, ответ. Ответ на вопрос, который он задавал. На вопрос о стреле. И о стрелявшем.

Бред? Ответ? И не угадаешь так сразу. Но если это всё-таки ответ? Значит… Что значит? Кто бы ни пустил стрелу, и откуда бы не пустил, в конечном итоге она прилетела из тёмного обиталища. Либо оттуда явился тот, кто стрелял. Либо стрелявший был как-то связан с Шоломонарией.

Интересно, какая тут вообще может быть связь?

Это ещё предстояло выяснить.

Всеволод смотрел на ущелье, мысленно прокладывая путь к Мёртвому озеру. Пока — только мысленно. Но скоро, совсем скоро — большая вылазка. И сегодня он лишний раз утвердился в необходимости идти к Мёртвому озеру. Там и только там надо искать ответы на все его вопросы. Всеволод нутром чуял: многие разгадки сокрыты холодными озёрными водами. А в первую очередь — разгадка тайн Закатной Сторожи.

Тайны неуловимого и необычайно скромного в еде замкового упыря, которого никто никогда не видел, но слухи о котором давно смущают души защитников крепости. Тайны рыцаря, таскающего в латной перчатке раствор адского камня и бродящего в одиночестве по безлюдным коридорам, когда весь гарнизон Серебряных Врат сражается не на живот, а на смерть или трудится, не покладая рук. Тайны неведомого арбалетчика, надкалывающего осиновые древка под зазубренными серебрёнными наконечниками, но посылающего свои стрелы вовсе не в штурмующих замок кровопийц.

Что-то подсказывало Всеволоду: как-то связаны они друг с другом, все эти тайны. А ещё с «шо… ло… мо…», с тёмным обиталищем связаны тоже.

Ладно, если кто-то из защитников замка, действительно, имеет сокрытую связь с чужим, чуждым, запорубежным, её, связь эту, отыщет и он, Всеволод. Обязательно отыщет. Как минимум, это поможет уберечь Эржебетт. А возможно — кто знает — изменит судьбу всего людского обиталища. Быть может, даже в лучшую сторону изменит. Ибо хуже уготовленной этому миру участи всё равно быть уже ничего не может.

Глава 33

…Эржебетт о своём отъезде Всеволод сообщать не стал. Незачем. К чему лишний раз волновать девчонку? Просто поставил перед запертой дверью пятерых стражей.

Выбрал ещё двадцать дружинников с толковым десятником Ильёй во главе. Дал необходимые указания. Особо предупредил дозорного, которому надлежало подняться на наблюдательную площадку донжона:

— В сигнальный рог здесь трубят, когда разверзается Мёртвое озеро. Но знаешь что… Если вдруг увидишь, что тевтоны прервали вылазку и возвращаются в крепость раньше нас — тоже дуй не жалея щёк. Томасу скажешь — я приказал.

Это — на тот случай, если Бернгард задумал схитрить и объявиться в замке прежде времени.

А это — на прочие непредвиденные случаи:

— Если Илья велит, или если сам вдруг что заметишь сверху и сочтёшь подозрительным — тоже труби, не стесняйся.

Гудение сигнального рога Всеволод слышал неоднократно и не сомневался в том, что отзвуки гулкого эха докатятся и до берегов Мёртвого озера. «Услышим — повернём коней», — решил он про себя.

Дружинники внимали воеводе молча, хмуро посматривая из-под насупленных бровей. Всеволод вздохнул. Сказал негромко, но весомо:

— Я вас не няньками здесь оставляю за девчонкой приглядывать, а из-за врага, который бьёт в спину. Неужели не ясно?

Никто ничего не ответил.

Под угрюмыми взглядами оставшихся Всеволод вывел дружину через серебряные ворота. Тевтоны — действительно, весь гарнизон без двух десятков — уже покинули крепость. Отряд Бернгарда проехал по опущенному мосту через дымящийся ещё ров и теперь спускался по пологому склону, заваленному смердящими на солнце нелюдскими трупами. Следом рысили всадники Сагаадая.

Нужно было догонять.

…Вместе с крестоносцами они достигли основания замковой горы. Отсюда было два пути. Налево — в горловину, стиснутую скалами и ведущую к пустынному плато с Мёртвым озером. И направо — к поросшим лесами холмам, где начинались обезлюдившие эрдейские земли. Тевтоны повернули вправо.

— Мастер Бернгард, — почтительно обратился Всеволод к тевтонскому старцу-воеводе, следовавшему впереди.

— Да, русич? — Бернгард даже не шевельнулся в высоком рыцарском седле.

— Каким образом проходят дневные вылазки?

— Как обычная облава, — пожал плечами магистр. — Рассредоточиваемся малыми группами, охватываем побольше пространства, и ищем. Каждый в своём направлении.

Значит, рассредоточиваемся… Всеволод так и предполагал. А что если им разъехаться прямо сейчас?

— Куда ты ведёшь отряд, Бернгард?

— Туда — неопределённый кивок вперёд. — Там, за холмами, полно укромных мест, где днём может прятаться нечисть.

— Я со своими воинами хочу отправиться в другую сторону, — негромко, но твёрдо произнёс Всеволод.

Бернгард придержал коня. Повернулся — медленно, всем корпусом, закованным в посеребрённую сталь. Из-под поднятого забрала смотрели колючие глаза.

Что-то хотел ответить? Не успел…

Подъехал ближе прислушавшийся к их разговору Сагаадай. Юзбаши тоже сказал своё слово:

— Не сочтите за дерзость, мастер Бернгард, но и я бы предпочёл другой путь.

Ага… Видать, татарского сотника обуревают мысли, схожие с теми, что не дают покоя Всеволоду. Степняк тоже жаждет взглянуть на мёртвые воды…