Руслан Мельников – Тёмный набег (страница 17)

Всеволод ждал продолжения, и магистр продолжил.

— Томас был прав, — в задумчивости пробормотал он, — девчонка, действительно, поразительно похожа на мать.

Вот как? Всеволод глянул на запертую дверь, и снова — на Бернгарда.

— Кто её мать?

— Ведьма, — зло и коротко бросил магистр.

— Что?

— Я казнил её мать.

— Что-о-о?!

Вот откуда этот дикий страх, охвативший Эржебетт при виде Бернгарда! Вот оно, в чём дело!

— Долгая история. Давняя. Мать девчонки была сильной ведьмой, — Бернгард выдержал многозначительную паузу. — Очень сильной, русич. Известной во всей округе…

— И что с того? — вскинулся Всеволод. — И пусть! Но сама-то Эржебетт — всего лишь дочь ведьмы. Она ещё слишком юна, чтобы постичь науку ведовства.

— Неважно! — взгляд Бернгарда был суров и безжалостен. — Яблоко от яблони падает недалеко. Даже если твоя Эржебетт не прошла посвящение, она всё равно может оказаться опасной.

— Чем, мастер Бернгард? — Всеволод смотрел на него в упор.

Магистр криво усмехнулся:

— Так… Ничего особенного, русич. Просто однажды ночью она сожрёт тебя — ты и пикнуть не успеешь.

— Я уже провёл с ней одну ночь. И в волкодлака Эржебетт не перекинулась. Значит, превращений в зверя не будет и впредь.

— Вообще-то, превращения бывают разные, — вздохнул тевтон.

Всеволод молчал и смотрел. Выжидал, стиснув зубы…

— Если ты не хочешь расставаться с девчонкой, позволь мне просто поговорить с ней.

— Она нема, — сказал Всеволод.

— Ты уверен? Эржебетт внушила тебе эту уверенность?

И на что он намекает, этот Бернгард?!

— О-на-не-ма, — на одной угрожающей ноте повторил Всеволод.

— Разреши хотя бы осмотреть твою… твоего оруженосца.

Осмотреть?! Ишь ты, чего захотел!

— А вот это и вовсе лишнее, — хрипло и твёрдо произнёс Всеволод. Он чувствовал, что вот-вот выйдет из себя, что держится из последних сил. Пока — держится… — Ни копыт, ни рогов у Эржебетт нет. За это я могу поручиться. Ничего похожего на ведьмины метки[7] я тоже не видел.

— Вообще-то такие метки обычно располагаются в самых потаённых местах, — недобро прищурился тевтонский магистр.

— Я же сказал — их нет.

— Значит, она всё-таки не твоя соратница, а твоя полюбовница, русич. Раз ты так уверен. Раз так хорошо изучил её тело.

В словах Бернгарда не было издёвки. Он просто печально высказал вслух сделанный вывод. И всё же Всеволод демонстративно положил ладони на рукояти мечей и глухо предупредил:

— Мастер Бернгард, впредь поостерегись говорить такое.

Тевтон вздохнул:

— Если кому из нас и нужно остерегаться, так это тебе, Всеволод. А потому мой тебе совет — оставаясь наедине со своим э-э-э… оруженосцем, держи руки вот так же — на оружии. Иначе не успеешь отогнать…

Пауза.

— Кого? — закономерный вопрос.

— Её, — магистр мотнул головой, указывая на запертую дверь. — Свою смерть в её облике.

Ну, до чего тупое упрямство!

— Я уже сказал, — устало вздохнул Всеволод. — Эржебетт — не оборотень.

— А я повторяю, — Бернгард вновь смотрел на него своим немигающим змеиным взглядом. — Превращения бывают разные. Эржебетт может оказаться не вервольфом, но лидеркой.

— Кем? — свёл брови Всеволод. — Это ещё кто?

Тевтон охотно объяснил:

— Есть такие твари на тёмной стороне. Подобно демону-саккубусу в женском обличье дева-лидерка способна убивать не клыками и когтями, а любовной лаской. Лидерка околдовывает неискушённую жертву, ловит её в сети сладкой волшбы, завлекает в тенёта плотской страсти, а после любит человека до смертельной истомы, покуда того не покинут последние силы. Нахтцерер испивает кровь, вервольф — рвёт плоть. Лидерка же способна пить и пожирать самою жизнь.

Нет, это уже слишком!

— Хватит! — прошипел Всеволод. — Замолчи!

С Эржебетт он уже делил ложе и — слава Богу — жив пока.

— Я-то замолчу, но ты… и твоя юная ведьма…

— Чего?! — Всеволод закипал не на шутку. — Чего ты так страшишься?! Ведьминой силы?! Или силы лидерки! Ты уж сам определись сначала, в чём именно хочешь обвинить Эржебетт.

— Кто знает, кто знает, — задумчиво протянул магистр. — Одно может и не исключать другого. Сейчас такое время… Набег сейчас.

— Всё! — жёстко отрезал Всеволод. — Довольно об этом. Бернгард ты хочешь, чтобы я и мои воины обороняли твой замок?

— Да, — с явным усилием процедил немец, — Я хочу этого.

— И без нас тебе не удержать Серебряных Ворот. Долго — не удержать, не так ли?

— Это верно, — щека рыцаря чуть дрогнула. Ох, трудно ему было признавать сейчас вслух очевидное.

— Ну, а раз так… — Всеволод шумно ударил правым кулаком о левую ладонь. — Пользы от наших мечей тебе будет больше, чем вреда от Эржебетт. И теперь — решай сам. Выбирай. Мечи? Эржебетт?

Магистр долго молчал. Магистр размышлял.

— Что ж…, — глухо промолвил, наконец, Бернгард. — Если ты уже попал под чары лидерки, разубеждать тебя бесполезно. В гневе ты способен натворить глупостей. А скоро штурм… А мне ещё следует проститься с павшими братьями… И много прочих дел… А времени мало… Давай так, русич. Пусть твоя Эржебетт пока остаётся здесь. Только пусть без особой надобности не покидает эту комнату. Так будет лучше и для неё, и для тебя. Для всех. Позже мы ещё поговорим о ней. Сейчас — не будем. Сейчас в твоих глазах слишком много греховной страсти, затмевающей разум.

Тевтон повернулся, чтобы уйти. Но, словно бы передумав, задержался. Покосившись на дверь заговорил снова — тихо, очень тихо, но быстро и деловито:

— Говорят, истинную суть лидерки можно познать двумя способами. Первый — самый простой и самый верный. Если она сама захочет тебе открыться — ты войдёшь в её сокровенные чувства, мысли и воспоминания через прикосновение к ней. Конечно, настолько войдёшь, насколько она тебя впустит. Но уж если впустит… В этом случае лидерка не сможет лгать.

— Эржебетт — не лидерка, — прохрипел Всеволод.

Его будто и не слышали.

— Но вряд ли она пожелает открыться тебе по-настоящему, — продолжал Бернгард. — Только Рыцарю Ночи… Чёрному Князю только под силу касанием распознать лидерку помимо её воли. И распознать, и вызнать, что ему потребно. Однако есть другой способ, действенный против любой нечисти. Против любой тёмной твари, которой ведом страх. Если сильно напугать лидерку — напугать до полусмерти, до дрожи в коленках, до холодной испарины — напугать и посмотреть ей в глаза… Посмотри туда, русич. Сейчас посмотри, пока Эржебетт в панике, пока страх мешает ей полностью совладать с собой. Может и увидишь что… может, разглядишь…

Прежде чем Всеволод успел что-либо сказать в ответ, магистр удалился. Звеня доспехом, с поднятой головой, с каменным лицом.

— Эржебетт, открой… — Всеволод постучал в запертую дверь. — Открывай, слышишь, это я. Да открывай же, говорю!

«И покажи мне свои глаза»…

Дверь скрипнула. Приотворилась — самую малость. Зато глазища Эржебетт были распахнуты во всю ширь. Распахнуты и полны ужаса. В тёмно-зеленных — отчего-то казалось сейчас, что они темнее, чем обычно, быть может, из-за густого полумрака в приоткрытой двери — зрачках девушки Всеволод увидел своё отражение. Перевёрнутое. Вверх ногами.

Что за…