Руслан Мельников – Собиратели голов (страница 15)

Еще два удара, еще два, еще. И еще один…

Сзади послышалось шевеление.

Мясник очухался? Быстро что-то, мать его!

Борис оглянулся. Ну да, так и есть! Дикарь с тесаком поднимается с земли. Лобешник в кровищи, но парень рвется в драку.

Борис тоже вскочил на ноги. Его сейчас отделало от противника с полдесятка шагов.

Дикий неожиданно взмахнул тесаком и…

Борис инстинктивно пригнулся.

Мясник швырнул в него свое оружие.

Тяжелый тесак, кувыркнувшись в воздухе, пролетел над головой Бориса и с отвратительным чавкающим звуком вошел в безголовое тело хэда. Глубоко так вошел. Висельник в пятнистой форме качнулся, словно туша на крюке в мясной лавке.

Офигеть! Борис облизнул пересохшие губы. А ведь мачете это могло вот так же торчать и из него самого, не пригнись он вовремя.

Дикарь с устрашающим ревом бросился в рукопашную. Но теперь-то все было по-другому. Теперь они дрались на равных. Даже, пожалуй, нет: координация у противника, поймавшего лбом увесистую гайку, все еще была нарушена, и на этот раз преимущество все же оказалось за Борисом.

Разумеется, он не преминул им воспользоваться.

Легко уйдя от очень сильного, но не очень точного удара противника, Борис провел мощную боксерскую троечку. Пробил защиту дикого. Снова уложил мясника.

Бросился к висельнику – вырвать торчащий из тела мертвеца тесак и…

– Ну, хватит, что ли?

И остолбенел.

Ему в лицо смотрел обрез-двухстволка.

Глава 8

Дикарей-каннибалов все же было не двое. Трое.

Третий, с ружьем без приклада и обрезанными по самое цевье стволами стоял у кромки леса. Кряжистый, неулыбчивый такой седоватый мужик, уже в возрасте, но еще достаточно крепкий.

Кроме обреза у него имелось короткое копье, торчавшее из-за плеча наподобие винтовки со штыком. Копье висело на широком ремне, привязанном к толстому древку. Наконечник был сделан из длинного стального штыря, вложенного в специальный паз и намертво примотанного проволокой. Незамысловатое оружие, но эффективное в ближнем бою.

Впрочем, укороченное ружье в руках дикаря было сейчас все же более серьезной угрозой, чем заплечное копье.

Зашевелилась, приходя в сознание, Наташка. Села, потирая разбитую голову. Попыталась встать.

– Сидеть! – обрез в руках дикаря качнулся в ее сторону.

Чернявая все поняла сразу. Замерла.

Зато на ноги поднялся мясник. Тряхнул головой. Оскалился – вполне себе даже дружелюбно:

– Ну че, братишка, обломался?

– Хватит болтать, – велел дикарь с обрезом. – Кончай их.

Борис угрюмо зыркнул на него. А что ж сам-то не кончил? Патронов жалко? Или шуметь не хочется?

Мясник, не торопясь, вразвалочку подошел к висельнику. Вырвал из трупа тесак. Осторожно – понял уже, урод, что имеет дело с опытным бойцом – шагнул к Борису.

И ведь поделать ничего нельзя! Борис покосился на Наташку, на дикого с обрезом. Со своей позиции стрелок мог держать под прицелом их обоих.

Но все же подставлять шею под мачете Борис не собирался. Он приготовился к последней драке. Можно попытаться обезоружить мясника и прикрыться им, как щитом.

Шансов мало, конечно, почти никаких. Его, наверняка, пристрелят. Но лучше уж сдохнуть так, чем покорной овцой. Да и одним патроном у гадов станет меньше. Слабое, а все же утешение.

И потом… Пока мясник и стрелок отвлекутся на него, может, Наташка успеет… Хоть что-нибудь, да успеет сделать. Может быть.

Мясник словно угадал его мысли. Ухмыляясь, отошел к Наташке. Решил сначала зарубить ее? Точно!

Взмах. Блеск заточенной стали над чернявой головой.

– Ах, ты ж, с-с-су…

Борис бросился на помощь, прекрасно понимая, что не успевает уже. И что неминуемо нарвется на пулю или картечь.

Свист. Всхрип.

– …ка!

Еще свист. Что-то промелькнуло в воздухе.

Стон.

Оба – и мясник с тесаком, и мужик с обрезом – рухнули как подкошенные.

У первого из спины торчала короткая толстая стрела. Второму еще одна такая же стрела пробила голову. Судя по всему, стрелы прилетели с противоположной стороны дороги.

Снова дикие? Опять трупожоры? Каннибал у каннибала, типа, жрачку отбирает? М-да, суровые нравы царят среди дикарей.

Наташка шустро подползла к стрелку с пробитым черепом. Схватила обрез.

Странно, но ей это позволили. Стрелы больше не летели. Пока не летели.

Наташка проверила оружие. Выругалась.

– Пусто!

Швырнула бесполезный обрез о землю. Что ж, теперь понятно, почему каннибалы не расстреляли их сразу. Ружье без патронов – та же палка. Дикарь-стрелок просто использовал его в качестве устрашения. Блефовал, сволочь, на понты брал. И ведь взял же!

Но откуда им было знать, что стволы не заряжены?

А из зарослей на той стороне дороги уже выходили люди. Человек десять. Все – в камуфляже. Правда, большая часть одета не в хэдхантерские штаны и куртки, а в старую армейскую форму еще докризисного образца. На некоторых были охотничьи костюмы и маскхалаты. На спине у каждого – полупустой рюкзак или вещмешок. Трое или четверо – с противогазами, но ни бронников, ни касок ни у кого нет. Понятное дело: лишний вес. С таким по лесам не шибко побегаешь. Да и хэдхантерская форма, у кого она было – рваная, штопанная и явно с чужого плеча. Трофеи? Похоже на то.

У двоих из гранатных сумок торчат горлышки бутылок, заткнутых тряпками-фитилями. «Коктейль Молотова», судя по всему. Еще одна парочка несет разряженные арбалеты. У остальных – тоже простенькое дикарское оружие. Только один из всей группы держит в руках ствол. Зато какой! Хэдовский калаш – это вам не обрезанная двуствольная бердянка. Тоже, видать трофей, и нехилый притом. Интересно, а есть ли порох в этой пороховнице? Или тоже – так… для понтов больше?

Незнакомец с автоматом первым перешел через дорогу. Пятнистые штаны и куртка. Гранатная сумка явно не пустая. Противогаз на боку. Армейский нож на поясе. Бинокль на груди. А еще – ни фига себе! – рация. Вот такой дикарь! Хорошо упакован, ничего не скажешь.

Непокрытая голова. Пристальный взгляд из-под густых кустистых бровей. И плохо сочетающаяся с таким взглядом широкая улыбка.

Автоматчик скалился им по весь рот. Это был невысокий, широкоплечий, ладно сложенный человек с обветренным лицом. Сколько ему? Тридцатник? Нет, пожалуй, больше. Борис дал бы ему хорошо так за тридцать. И даже за сорок. Хотя… Заросшее, как у моджахеда физиономия, и косматые волосы могли состарить любого.

– Привет, Натаха! – дикий махнул им рукой. – Давно не виделись!

Натаха?! Откуда он…

Борис, разинув рот, перевел взгляд на Наташку.

– Здорово, котик, – улыбнулась автоматчику чернявая. Помахала в ответ. И вздохнула с явным облегчением.

Борис ошарашено смотрел то на нее, то на дикаря с хэдхантерским калашом.

Старые знакомые?

– Кто это? – шепотом спросил Борис.

– Так, – неопределенно мотнула головой она. – Один мой бывший.

Любовник? Вероятно. Их, вроде бы, и принято называть бывшими. Ответ чернявой не понравился Борису. Он сразу почувствовал неприязнь к дикарю с автоматом. Ревность, наверное…