Руслан Мельников – По ту сторону сердца. Рагнарёк (страница 2)

— Арен, — одёрнул его Бран, но в его голосе слышалась лёгкая усмешка. — Дыши.

— Я дышу! — Арен всплеснул руками. — Просто... тысяча лет! Я думал, это легенды! Я думал, старейшины — это сказки, которыми пугают молодых вампиров!

— Не сказки, — тихо сказала Элизабет. — И не легенды. Они были настоящими. И они почти убили нас.

— Но не убили, — закончил Грегор. — Потому что мы были вместе.

В комнате повисла тишина. Арен наконец успокоился, хотя глаза его всё ещё горели. Бран смотрел на Грегора иначе — в его взгляде прибавилось того самого уважения, которое не высказывают словами, но которое читается в молчании. Мира, сидевшая у двери, чуть улыбнулась — краешком губ, почти незаметно.

— Арбитр, — сказал Бран, возвращая разговор в русло. — Это про тебя.

— Похоже на то, — ответил Грегор. — Лорд Рейнхард подтвердил это, когда мы были в Альденхольме. Арбитр выкован не просто так. Он — орудие против тьмы. Но я... — Он замолчал, глядя на свои руки. — Я не знаю, хватит ли у меня сил. Я не знаю, сработает ли меч против самого Морталиса. Тот ли я, о ком говорится в пророчестве, или просто старый инквизитор, который случайно оказался не в то время, не в том месте.

— Ты тот, — сказала Элизабет. Это прозвучало не как попытка подбодрить. Как факт. — Ты разбил кристалл вестника в Альденхольме. Ты открыл дверь святилища, которую не смог открыть никто из ныне живущих. Ты победил старейшин. Ты тот.

Грегор поднял на неё глаза. Она смотрела на него — спокойно, уверенно. Так, как смотрела всегда, когда знала, что он справится.

— Допустим, — сказал Бран, прерывая молчание. — Допустим, ты тот самый. Допустим, Арбитр сработает. Что нам делать? Как нам тебе помочь?

— Эпицентр — Морвин, — повторил Грегор. — Морталис, скорее всего, там. В руинах замка. Мне нужно пробиться к нему. Одному. Но туда не пустят.

— Кто не пустит?

— Порождения тьмы. Мне рассказывали про них, также как и про легенду живущего древнего зла. Раз Морталис правда – его порождения, вероятно, тоже. Скорее всего их будет много. Мне нужен отряд, который прикроет меня и отвлечёт их на себя, пока я буду пробиваться внутрь.

— Я пойду, — сказал Бран.

— Я тоже, — добавил Арен. Его голос всё ещё дрожал после недавнего потрясения, но он выдержал взгляд Грегора.

Грегор посмотрел на них — на этих двоих, которые стали ему больше, чем соратниками. Бран — брат по оружию, надёжный, как скала. Арен — мальчишка, который вырос в мужчину за несколько месяцев. Оба готовы идти на смерть. Оба не спросили, зачем. Просто встали и сказали «я пойду».

— Спасибо, — сказал Грегор. Это вышло тихо, но искренне. — Кроме вас, мне нужны четверо крепких стражников. Те, что умеют держать строй и не побегут при виде нежити.

— Я знаю, кто подойдёт, — сказал Бран. — Готовься к выходу.

— Мира, — Грегор повернулся к ней. — Ты остаёшься за старшую. Всё как договаривались. Мы выезжаем немедленно.

Мира поднялась со стула. Подошла к нему. Положила руку на плечо — сухую, тёплую, материнскую.

— Только вернись, — сказала она. — И её верни.

— Её я верну, обещаю.

Она кивнула и вышла из зала — отдавать распоряжения, успокаивать людей, готовить провизию. Грегор проводил её взглядом, потом поднялся.

— Сбор через десять минут у ворот, — сказал он. — Берём только оружие, воду и факелы. Всё остальное оставляем здесь.

Бран и Арен вышли следом за Мирой. В зале остались только Грегор и Элизабет. Она всё ещё стояла у окна, но теперь смотрела на него.

— Ты сомневаешься, — сказала она.

— Да, наверное…

— Это нормально.

— Я знаю. — Он подошёл к ней, встал рядом, глядя на багровое небо. — Я двадцать лет не сомневался. Мне отдавали приказ — я исполнял. Мне говорили «убей» — я убивал. А теперь... теперь всё иначе. Теперь я сам решаю. И от моего решения зависит не только моя жизнь. Твоя. Брана. Арена. Всех, кто в Приюте. Всех, кто в Альденхольме. Всех.

— Поэтому ты справишься, — сказала она. — Потому что тебе не всё равно.

Он повернулся к ней. Она смотрела на него своими светлыми, почти прозрачными глазами, и в них он видел то, что давало ему силы. Не надежду. Не веру. Что-то другое. Что-то, чему он до сих пор не мог подобрать названия. Но это что-то было больше, чем надежда, и крепче, чем вера. Это была она.

— Идём, — сказал он. — Нас ждут.

Через десять минут отряд из восьми человек выехал за ворота Приюта. Впереди — Грегор и Элизабет. За ними — Бран и Арен. Четверо стражников замыкали строй. Багровое небо висело над ними, как предвестие конца. Но никто не оглядывался. Все смотрели вперёд — туда, где в долине, за лесами и холмами, их ждала тьма.

Они выехали за ворота и двинулись по старой дороге, ведущей в долину. Лошади шли рысью — пока не галопом, берегли силы перед долгим переходом. Багровое небо висело над головами, и свет его был неестественным, тревожным. Лес впереди стоял тихий, без птичьих голосов, без шороха ветра. Мир замер.

Бран поравнялся с Грегором, пустив своего коня чуть быстрее. Некоторое время они ехали молча, плечом к плечу, глядя на дорогу. Потом Бран заговорил — негромко, чтобы слышал только Грегор:

— Ты не договариваешь. Там, в замке, было хуже, чем ты рассказал.

Грегор не ответил сразу. Он смотрел вперёд, на тёмную полосу леса, и думал о том, что Бран всегда умел читать его. Не потому, что был проницательным. Просто знал его достаточно.

— Было, — сказал он наконец. — Намного хуже.

— Расскажешь истину? Или мне знать не стоит?

Грегор выдохнул. Рассказывать не хотелось. Но Бран имел право знать. Они все имели право знать, на что идут.

— Старейшины, — начал он. — Изара и Магнус. Я не преувеличивал, когда сказал, что им по тысяче лет. Они были не просто вампирами. Они были... Я не знаю, как описать. Стихия. Древняя сила, которая старше самого Альденхольма. Когда они сбросили плащи, под ними оказались доспехи. Красивые, старые, с рунами, которые светились. Изара — лунное серебро. Магнус — чёрный обсидиан. Они двигались так, словно сам воздух им подчинялся.

— И вы победили, — сказал Бран. Это был не вопрос.

— С трудом. Мы проигрывали почти весь бой. Селена — помнишь, я говорил о ней? — Она погибла. Отвлекла Магнуса, когда он уже прижал меня к земле и собирался убить. Он отсёк ей голову одним ударом. Она даже не успела...

Грегор замолчал. Бран не перебивал. Лошади шли, цокая копытами по утоптанной земле.

— Элизабет убила Изару, — продолжил он. — Пронзила горло. А Магнус, когда увидел это, обезумел. Он стал самой тьмой — фигура из мрака, из ярости, из всего, что копилось в нём тысячу лет. Я думал, что мы не выстоим. Думал, что это конец.

— Но вы выстояли.

— Да. Я вонзил Арбитра ему в грудь. Пробил доспех. Пробил сердце. Он рассыпался прахом, как и Изара. — Грегор помолчал. — А потом мы пошли в темницу. К Виктору. Думали, что главное позади. Что осталось только забрать печать.

— Но он сломал её.

— Да, он сломал её. И теперь в небе то, что мы видим.

Бран долго молчал. Грегор чувствовал его взгляд — не осуждающий, не жалостливый. Оценивающий. Как воин смотрит на воина, прикидывая, сколько у того осталось сил.

— Теперь понятно, почему ты сомневаешься, — сказал Бран.

— Да. — Грегор не стал отрицать. — Старейшины едва не убили нас. Мы чудом выжили. А теперь представь: тьма, которая только что вырвалась, — это Морталис. Он сильнее старейшин. В разы. Если с ними мы были на волосок от смерти, то что будет, когда я встану против него?

— Ты пойдёшь один?

— По пророчеству — да. Тот, кто носит сталь, встанет против бездны один.

Бран сплюнул в дорожную пыль.

— Пророчество — это слова. А ты — человек. Ты не обязан следовать словам.

— Но я обязан попытаться. Потому что больше некому.

Бран посмотрел на него долгим взглядом. Потом кивнул — не соглашаясь, а принимая. Так, как принимают решение друга, даже если не до конца его понимают.

— Мы прикроем тебя, — сказал он. — Я, Арен, парни. Пробьём столько, сколько сможем. А дальше — ты сам решишь.

— Спасибо…

— Не за что. — Бран чуть усмехнулся — мрачно, по-своему. — Если мы выживем, с тебя бочка эля. Хорошего. А не той кислятины, что Мира гонит.

— Ха-ха, договорились.

Они замолчали. Дорога уходила вперёд, в тёмный лес, над которым полыхало багровое небо. Позади оставался Приют — их дом, их крепость, их надежда. Впереди была тьма. И битва, которая решит всё.

Глава 2 – Под небом цвета крови

Они ехали рысью уже больше часа. Дорога, знакомая до каждого поворота, теперь казалась чужой. Багровый свет, льющийся с неба, окрашивал всё в неестественные тона: трава вдоль обочины выглядела ржавой, стволы деревьев — тёмно-красными, будто пропитанными кровью. Даже лица людей изменились — стали резче, суровее, словно сам мир готовил их к тому, что ждало впереди.