Руслан Мельников – По ту сторону сердца. Рагнарёк (страница 1)
Руслан Мельников
По ту сторону сердца. Рагнарёк
Глава 1 – По дороге домой
Замок Безрассветных умирал, превращался в сплошные руины. Где-то просто осыпалась каменная крошка со стен и потолка, а где-то разрушения не оставили бы в живых ни одну душу. Земля в округе дрожала, а позади Грегора всё ещё рвался к небу невероятных размеров столп тьмы. Тот самый, что выбрался из разбитой печати последнего стража тьмы, того, что устал — Виктора. Он уходил в небо, сносил всё на своём пути и убивал любого.
Они выбрались наружу за мгновение до того, как крыша главного зала обрушилась. Грегор выволок Элизабет через узкую дверь для слуг, и они оказались во внутреннем дворе — залитом багровым светом, дрожащем, как живое существо. Позади них особняк продолжал осыпаться, и грохот падающих камней смешивался с низким, утробным гулом, идущим из-под земли.
— Не останавливаемся! — крикнул Грегор, хватая её за руку.
Они побежали. Внутренний двор, когда-то аккуратный и вымощенный серым камнем, теперь напоминал поле боя. Фонтан в центре треснул, вода хлестала через край, смешиваясь с пылью и грязью. Каменные скамейки были опрокинуты. А со стороны замка, откуда они только что выбежали, доносился скрежет — это оседала одна из башен.
Они неслись к внешним воротам, когда справа от них начал рушиться каретный сарай. Старое здание, крытое черепицей, сложилось внутрь себя, как карточный домик, подняв тучу пыли и щепок. Грегор пригнулся, закрывая голову рукой. Осколки камня просвистели над ухом. Элизабет прижалась к стене, пережидая, пока град обломков не стих.
— Жива? — спросил он.
— Жива! — она оттолкнулась от стены. — Бежим дальше!
Следом за каретным сараем начала осыпаться стена конюшни. Лошади внутри заржали в ужасе — те немногие, что ещё оставались. Грегор на секунду замешкался, глядя на них, но Элизабет дёрнула его за рукав:
— Их уже не спасти! Уходим!
Он знал, что она права. Знал, что каждая секунда промедления может стоить им жизни. Но всё равно что-то внутри сжалось. Он всегда тяжело переносил, когда гибли животные. Люди — другое дело. К людям он привык. А лошади... лошади не предают.
Они выскочили за внешние ворота особняка. Створки ворот были сорваны с петель и валялись на земле, искореженные. Дорога, ведущая вниз, к городу, была усыпана обломками, но проходима. За их спинами особняк Безрассветных продолжал умирать. Третья башня, самая высокая, та, что веками возвышалась над Морвином, накренилась и с оглушительным грохотом рухнула вниз, подняв такое облако пыли, что на мгновение стало темно.
Грегор и Элизабет закашлялись, прикрывая лица. Когда пыль немного осела, он обернулся. От особняка осталась, может быть, треть. Всё остальное превратилось в груду камня, дерева и стекла. А над руинами, там, где раньше был главный зал, продолжал пульсировать чёрный столп — источник тьмы, пробивший себе путь из подземелья прямо в небо.
— Никогда не думал, что увижу такое, — тихо сказал Грегор.
— Я тоже, — ответила Элизабет. — Но нам нужно идти. Приют ждёт.
Он кивнул. Они двинулись вниз по дороге, в город. Идти пришлось быстро: земля продолжала дрожать, и никто не знал, что обрушится следующим. Морвин встретил их паникой. Люди выбегали из домов, вампиры прятались в тенях, повозки переворачивались, лошади ржали и вставали на дыбы. Где-то кричал ребёнок. Где-то горел дом — не от тьмы, а от обычного огня, который некому было тушить. Город теней, веками бывший тайным оплотом Безрассветных, превращался в хаос за считанные минуты.
У коновязи на окраине, возле брошенной таверны, они нашли двух лошадей. Оседланных, напуганных, но живых. Хозяева то ли сбежали, то ли погибли. Грегор отвязал поводья, вскочил в седло. Элизабет последовала его примеру — легко, несмотря на усталость.
— Домой? — спросила она, и в этом слове было больше, чем просто вопрос о направлении.
— Домой, — ответил он.
Они пустили лошадей в галоп. Дорога уходила на восток, прочь из Морвина, прочь из города теней, прочь от чёрного столпа, который с каждой минутой становился всё выше. Позади оставались крики и руины. Впереди — горы, леса и Приют, о котором они не вспоминали уже больше семи дней.
Грегор гнал лошадь, не оглядываясь. Он думал о Бране, об Арене, о Мире. Успеют ли они? Не начали ли люди паниковать? Не ушли ли на восток, как было приказано? Гонец с письмом, которого он отправил несколько дней назад, мог не добраться. Дороги были опасны, а теперь, когда тьма вырвалась, — опасны вдвойне.
Он чувствовал, как Элизабет скачет рядом. Её лицо было бледным — сильнее обычного. Она тоже думала. О Селене, которая погибла, спасая его. О старейшинах, рассыпавшихся прахом. О том, что тьма только что пробудилась, а они даже не знают, как с ней бороться.
Но сейчас было не время для разговоров. Сейчас было время спешить.
Дорога заняла несколько часов вместо обычных суток — лошади, хоть и напуганные, несли как ветер. Мир вокруг изменился. Лес, через который они проезжали, был неестественно тих. Птицы замолкли. Даже ветер стих, словно природа сама затаила дыхание в ожидании того, что будет дальше. Багровое небо отбрасывало странные тени, искажая привычные очертания деревьев и скал.
К тому времени, когда впереди показались знакомые очертания крепости на холме, небо окончательно окрасилось в цвет запёкшейся крови. Солнце ещё не село, но казалось, что наступили вечные сумерки.
Приют стоял на месте. Целый. Нетронутый.
Грегор выдохнул — впервые за несколько часов. Этот выдох был похож на молитву, которую он никогда не умел читать.
Они въехали в ворота.
Приют не встретил их паникой, но и огромной радости не было – все напуганы. Это было больше похоже на муравейник, сбежавшийся к центру и ожидающий чего-либо дальше.
Из толпы прозвучал голос Брана:
— Расступитесь, дайте пройти! – Выкрикивал он пытаясь продвинуться к Грегору.
Тот спешился с лошади и сделал несколько шагов навстречу.
— Грегор! Я рад, что вы живы. В последние пару часов, если честно, был готов принять иное и объявить общий сбор. Еще бы немного и вы опоздали, догоняли нас по пути на восток.
— С нами всё в порядке, практически. Но…
— Можешь не объяснять, потому что это «но» видно в небе за сотни миль. Вот только что это за…
— Пошли в главный зал, ты, Арен и Мира – вперёд. Я боюсь, что сейчас – каждая минута на счету.
Грегор и Элизабет незамедлительно отправились внутрь, а Бран помчал за остальными. Жители Приюта ожидали решений.
Бран и остальные бежали по каменной лестнице сломя голову. Арен даже чуть не упал, едва удержавшись. Резко открыв дверь все сразу же сели за круглый стол.
— Грегор, еще раз, что чёрт возьми происходит?!
— Тяжело объяснить, но я попробую
Грегор обвёл взглядом собравшихся. Бран сидел напротив, уперев локти в стол, — напряжённый, как натянутая тетива. Арен, всё ещё запыхавшийся после бега, пристроился рядом с ним. Мира опустилась на стул у двери, сложив руки на коленях, и молча ждала. Элизабет стояла у окна, скрестив руки на груди, и смотрела на багровое небо.
— То, что вы видите в небе, — начал Грегор, — это не природное явление. Это тьма. Древняя. Та, что спала в корнях мира задолго до появления людей и вампиров. Её имя — Морталис. Веками её держали запертой печатью, которые охранял клан Безрассветных. Последним стражем был Виктор.
— Тот самый, что создал культ и объявил на нас охоту? — уточнил Бран.
— Он самый. — Грегор кивнул. — Мы нашли его дневник. Он устал. Он больше не хотел быть стражем. Он хотел власти. А когда понял, что проиграл, — сломал печать. Теперь Морталис на свободе. Эпицентр выброса — Морвин. Замок Безрассветных разрушен. Полгорода в руинах.
В комнате повисла тишина. Арен смотрел на Грегора расширенными глазами. Бран молчал, переваривая. Мира чуть подалась вперёд.
— И что это значит для нас? — спросила она.
— Это значит, что тьма будет расползаться. Медленно или быстро — я не знаю. Но если мы не остановим её сейчас, она накроет всё. Альденхольм, Приют, земли на востоке. Везде, где есть жизнь, будет смерть.
— Как её остановить? — голос Брана был твёрдым.
— Пророчество, — сказала Элизабет, не оборачиваясь от окна. Все повернулись к ней. — Мы нашли его в святилище Первого Стража. Оно говорит, что против тьмы встанет тот, кто был мёртв внутри, но ожил. Тот, кто носит древнюю сталь, кованую не для войны, а для суда. А ещё... — она повернулась и посмотрела на Грегора, — мы убили старейшин клана. Изару и Магнуса. Им было по тысяче лет. Каждому.
Арен, который как раз потянулся к кружке с водой, замер на полпути. Кружка стукнулась о стол, вода плеснула через край.
— Старейшин?! — выкрикнул он, и в его голосе смешались удивление и почти детский восторг. — Тех самых, которые... которые там, тысяча лет и всё такое?! Вы убили их?!
— Мы, — поправил Грегор. — Втроём. С нами была Селена. Она погибла.
— Тысяча лет, — повторил Бран, и в его голосе не было восторга Арена. Только мрачное, тяжёлое уважение. Он покачал головой. — Тысячелетние вампиры. Старейшины клана. И вы уложили их.
— С трудом, — сказала Элизабет. — Очень большим трудом.
Арен всё ещё не мог успокоиться. Он переводил взгляд с Грегора на Элизабет и обратно, словно видел их впервые.
— Вы... вы вообще люди? То есть... — Он осёкся, глядя на Элизабет. — Ну, ты не человек, это понятно. Но вы... вы же... как?!