Руслан Мельников – Алмазный трон (страница 5)
«Сто плюющихся огнем и дымом леопардов» – так именовалась грозная стрелометная установка. Само по себе это было страшное оружие. А уж когда при ней стоит опытный маг… И если у этого мага есть Кости Силы.
Чжао-цзы возлагал большие надежды на огненных леопардов, до поры до времени мирно дремлющих в своих норах. Но, конечно же, не только на них. И даже не столько на них, сколько…
Он глянул по сторонам. Вправо и влево, покуда хватало глаз, тянулась Великая Стена.
Сложенная из камня и утрамбованной до прочности камня глины, облицованная снаружи хорошо подогнанными друг к другу плитами, укрепленная мощными башнями, стоящими на одинаковом расстоянии друг от друга, Стена повторяла все изгибы и складки местности. Равнины она пересекала прямой, как копейное древко, линией и прихотливо извивалась по горным хребтам и берегам рек.
Стена рассекала мир надвое. По ту сторону от нее лежали безжизненные песчаные пустыни, сухие степи и холодные предгорья, которыми владели кочевники. Еще дальше тянулись враждебные западные земли, населенные чужими и чуждыми народами.
По эту – раскинулись богатые и обжитые просторы Поднебесной империи. Некогда могущественной, великой и непобедимой, а ныне ослабевшей и раздробленной на отдельные царства, не знающие мира, покоя и единого хозяина. Пока не знающие.
Но скоро уже, очень скоро все должно измениться. Чжао-цзы желал этого и верил в это.
Над башнями Великой Стены поднимались дымки сигнальных костров.
Движение у стен ассасинской крепости усилилось. Били барабаны, ревели трубы. Командиры рвали глотки, стараясь перекричать друг друга. Войска кочевников и латинян в спешке заканчивали построение.
Из общей массы к разбитым воротам низаритской цитадели выдвинулся небольшой отряд монгольских стрелков и несколько десятков рыцарей.
Авангард был готов к бою.
– Пора открывать Тропу, – Угрим шагнул к лестнице.
«Странно, – подумал Тимофей, – чтобы открыть колдовской путь, князю вовсе ведь не обязательно спускаться с башни вниз самому».
– Возьми Кости и не отходи от меня ни на шаг, – не оборачиваясь, бросил ему Угрим. – Когда авангард войдет на Тропу, будешь стоять рядом.
Тимофей молча поднял колдовские кристаллы. Сказать по правде, новая служба нравилась ему все меньше и меньше. Да чего там – новая служба начинала его тяготить.
Почему? Он не смог бы внятно ответить на этот вопрос. Просто непривычно было в разгар битвы стоять за княжеской спиной, оберегая сверкающие каменья с черной сердцевиной. Неприятно было постоянно прикасаться к холодным самоцветам с мертвыми останками. Стыдно было осознавать, что кому-то скоро предстоит погибнуть ради того лишь, чтобы к одним Кощеевым Костям присоединились другие, и что ты так или иначе, но будешь к этому причастен. Ну и совсем скверно было от того, что уже невозможно ничего изменить.
Раньше он был послом, толмачом и воеводой. Раньше он работал головой и сражался мечом по воле князя и во благо княжества. Раньше он рад был служить Угриму Ищерскому. Теперь же радость уходила, словно вода из дырявой посудины. Что-то мешало теперь служить как прежде – беззаговорочно, слепо, не задумываясь. Что-то, чего так просто не выразишь словами. Эх, самому бы понять что…
Да, он верен своему господину, как и прежде. Да, он готов жизнь положить за него. Но… Но князь слишком приблизил его и слишком много ему открыл. Он знает то, без чего было бы проще жить. И кем он стал в итоге? В самом деле, ну кто он сейчас при князе-волхве? Кто?! Носитель Черных Костей? Костеносец? Почетно, наверное, но отчего-то почет этот не греет душу.
– Ты человек, которому я доверяю, Тимофей, – князь, остановившись у лестницы, обернулся к нему. Князь пристально смотрел в глаза. – И который не жаждет большего, чем имеет. Вот ты кто.
«Опять мысли прочел, колдун», – догадался Тимофей. Проницательность седого князя-волхва порой пугала его больше, чем собственные сомнения.
– Таких людей в наше время мало, – продолжал между тем Угрим. – Таких уже почти не осталось. Поэтому ты на своем месте.
Тимофей вздохнул:
– Я на месте, на которое ты меня поставил, княже.
На месте костеносца…
Угрим вновь смерил его долгим пронзительным взглядом.
– И что с того? Ты поклялся служить мне во всем и всегда. Так исполняй же свою службу, Тимофей. Исполняй ее добросовестно, как и подобает верному слуге. И гони прочь дурные мысли. Тебе думать не о чем. Тебе это ни к чему. Дело слуги – выполнять приказы господина. Тогда будут довольны все – и господин, и слуга. Идем…
Они спустились к разбитым воротам ассасинской крепости.
Тимофей понял: князь хотел не только открыть Темную Тропу для других, но и оказаться поближе к ней. Угрим желал, не вступая на Тропу, видеть все, что будет на ней происходить. И – за Тропой тоже.
Великая Стена радовала глаза и душу. Чжао-цзы улыбался, оглядывая неприступную твердыню, протянувшуюся от горизонта до горизонта.
Честолюбивые и осторожные императоры веками возводили, достраивали и перестраивали Стену в надежде уберечь свои владения от набегов воинственных кочевников. Но сейчас Стена должна была противостоять другой угрозе.
И она могла ей противостоять!
Десятки, нет – сотни тысяч, миллионы людей, погибших или казненных во время ее строительства, были вмурованы в Стену[1]. Изменники, преступники, дезертиры, плененные враги, дерзкие колдуны и простые рабочие. Веками всех их хоронили стоя, под звуки заклинаний, чтобы мертвецы вместе с живыми вечно охраняли рубежи империи. Опытный маг, знающий к чему прислушиваться, и сейчас слышит сквозь камни стоны замурованных. Ибо никто, ничто и никогда не умирает полностью и до конца.
Многие поколения придворных чародеев крепили Стену колдовством, о котором теперь никто не помнит. Зато всем хорошо известно, что смерть – самый лучший кирпич, а человеческая кровь – самый крепкий раствор.
Стена была насквозь пропитана кровью и смертью. И болью, и отчаянием, и страданием. И, что самое важное – Силой. Мертвой силой Диюйя. Силой, которую можно взять и можно использовать. Если знаешь как. Чжао-цзы знал. Он был посвящен во многие тайны. И в тайну Стены тоже.
По большому счету, Великая Стена являлась великим кладбищем, а на кладбищах магическая сила, причерпнутая из мира мертвых, преумножается. Но главное даже не это. Некогда в Стену был вмурован кристалл с Костью Яньвана, хранивший Поднебесную от бед. Кристалл пролежал в кладке не один век. Не два и не десять. Много больше. И до того, как его похитили, он отдал Стене немалую часть своей силы.
Чжао-цзы перевел взгляд на магические кристаллы. Эти древние артефакты тоже несли в себе мертвую силу. И если совместить ее с силой Стены…
Он провел над кристаллами руками. Прошептал заклинание. Стена охотно приняла Кости Яньвана. Кристаллы наполовину погрузились в выложенный плитами пол башни. Кости Силы слились со Стеной, став ее частью. Тьма Диюйя, вмурованная в кладку вместе с мертвецами ушедших веков, и князь мертвых Яньван сегодня воссоединялись в Великой Стене.
Испуганно дернулась колдунья, лежавшая между кристаллами. Однако то, что происходило, ее не касалось. Пока.
Чжао-цзы был доволен. Теперь Стена не только преградит путь вражеской армии, идущей обычными дорогами, но и обрежет чужие колдовские Тропы, протянутые через чертоги смерти. Обрежет и повернет их туда, куда нужно поворачивать.
А два кристалла на Стене смогут противостоять трем. И, быть может, даже четырем.
Во всяком случае, количество кристаллов будет уже решать не все. Многое будет зависеть от искусства участников предстоящей битвы. От магического и боевого искусства. От хитрости и смекалки. От дерзости и смелости.
И от размера армий, разумеется, тоже. И от состояния боевого духа. Чжао-цзы знал, что войско противника, с которым скоро придется драться за Кости Силы, было измотано и обескровлено штурмом далекой горной твердыни. Его же войска свежи и готовы к бою. Главное, успеть их вовремя собрать.
Он уже занимался этим. Он занялся этим сразу же, как только оказался здесь.
Внизу, под Стеной, зиял черный зев Тропы Диюйя. С Тропы выдвигались отряд за отрядом. Выезжали всадники, выходила пехота. Огромные повозки вывозили разобранные метательные машины и многоярусные короба, предназначенные для пуска огненных стрел.
– Учитель! – на башенную площадку взбежал молодой воин. Очередной гонец снизу. – Лю-вэй привел своих людей. Тысяча всадников, две тысячи пехотинцев. Лю-вэй шлет поклон и слова преданности.
Чжао-цзы кивнул. Три тысячи воинов – это немного для той битвы, которая ему предстоит. Но это ведь лишь один из ручейков, стекающихся под Стену.
– Пусть Лю-вэй занимает участок между Башней Второго Красного Дракона и Утесом Смерти, – приказал Чжао-цзы. – Пусть ставит пехоту наверх, а конницу – возле Стены.
Взмах рук. Слова заклинания. Одна Тропа закрылась. Открылась другая. Таиться больше не было смысла. Прятать свое могущество от других магов – тоже. Жаль, конечно, что одному магу не под силу открывать и удерживать по несколько Троп сразу. Но ничего. Пути Диюйя, протягиваемые поочередно в разные концы Поднебесной, тоже способны собрать немалую армию.
Скоро из мерцающей тьмы выйдут новые воины. Много воинов… Настало время менять историю.
Чжао-цзы глянул на пленницу. Ты не была достаточно терпелива, колдунья западного края. Поэтому ты проиграла. Чтобы добиться желаемого, нужно уметь ждать. Нужно подкрадываться к цели, как кошка, нужно долгое время довольствоваться малым. Нужно брать свое незаметно, понемногу, по чуть-чуть. По крохотным кусочком. Чтобы однажды взять все. Рассказать тебе, как я шел к власти, колдунья?