Руслан Махмудов – Венецианский синдикат (страница 12)

— Был.

— Кого привели после него?

— Представителя союза. Ферро требовались средства и материалы.

— А оказался в заключении.

— После обвинения в незаконном обращении с эфиром. Мне жаль, что получилось так.

— Кто его обвинил?

Серан убрал перо в футляр.

— Я не занимался расследованием.

Маттео не стал задавать третий вопрос. Второй тоже, вероятно, был лишним. Он спрятал дополнение к договору в наружный карман, отдельно от старой расписки.

После полудня пришлось вернуться к Фалько. В комнате надзора его продержали почти час. Молодой писец с причала рассказал, что Маттео стоял рядом с Бальди, но спорил с ним и не пытался помешать проверке. Нико тоже успели найти: он подтвердил спасение лодки и назвал лекарский дом, где высадил пассажиров.

Фалько записал всё в книгу.

— Мы пока не установили писца грузового допуска, — сказал он. — Вас будут спрашивать о двух прежних списках. Заказчик прятался за вашим письмом.

— За своим товаром, — ответил Маттео. — Письмо только перечисляло.

— Когда исправляют число тюков, перечисление меняется. Дал он вам письменное распоряжение?

— Нет.

— В следующий раз просите.

Фалько выдал новую записку. Явиться через два дня. До этого решение о запрете выезда оставалось в силе.

Маттео остановился у двери.

— На причале после сигнала грузовая лодка потеряла подъём. Она была перегружена?

Фалько поднял глаза.

— Её тоже проверяют. Почему спрашиваете?

— Рулевой потянул подъём после снижения потока. Я хочу знать, помог бы ему другой заряд.

— Если будет заключение, спросите о нём. Пока его нет.

Маттео вышел. На лестнице пришлось посторониться перед двумя служителями, которые несли опечатанный ящик. Он следил за ним до нижнего поворота. Один служитель шёл впереди, второй сзади. На каждом была отдельная бирка, хотя несли они одну вещь.

У мастерской Ферро уже ждали Нико и Ливия. Ада открыла дверь, прочла дополнение к договору и сразу взяла обе копии.

— Одну оставлю себе, на второй отмечу согласие, — сказала она. — И напишу, что нельзя испытывать машину без меня, пока она не проверена.

Маттео кивнул. Спорить об этом после встречи с Фалько не хотелось.

Ада подписала условие, потом показала бронзовое кольцо. Белая пластина на нём была новой. На полу под рамой стояла жаровня; мехи тихо двигались, подчиняясь тяжёлому рычагу. От кольца тянулись четыре ослабленных шнура.

— Пока оно удерживает только себя, — сказала Ада. — Груз ещё не ставила.

Маттео подошёл сбоку, как она научила вчера. Шнуры действительно провисали. Между кольцом и верстаком оставалась щель толщиной в палец.

Нико присел и посмотрел снизу.

— Связующего здесь нет?

— Осмотри. Только ничего не откручивай.

Он проверил трубы и крепления, заглянул в кожух мехов. Ада не мешала. Ливия стояла возле рамы, держа руки за спиной.

— Поток неровный, — сказала она.

— Я знаю. Каждые десять ходов нужно поправлять здесь.

Ада повернула рукоятку на четверть оборота. Кольцо выровнялось. Ливия подошла ближе, но не коснулась его.

Маттео снял с пояса кошель и положил на кольцо.

— Нет, — резко сказала Ада.

Она убрала кошель прежде, чем он успел отнять руку. Кольцо опустилось одним краем и ударилось о подложенный войлок.

Нико схватил Маттео за запястье.

— Ты слышал: груз ещё не ставила.

— Там шестнадцать дукатов. Я думал...

— Я сначала вешаю известный груз, — сказала Ада. — По одному. Измеряю нагрев. Если сбить положение сейчас, придётся начинать заново.

Она закрыла подачу воздуха к жаровне. Мехи замедлились. Кольцо окончательно легло на верстак.

Маттео взял кошель. Ему было стыдно, и поэтому первым захотелось сказать, что никакого настоящего ущерба он не причинил. Он удержался.

— Больше не буду, — сказал он.

— Лучше спроси, прежде чем делать, — ответила Ада.

Ливия посмотрела на потускневшие пластины.

— Но оно действительно держалось без связующего.

Нико кивнул. Из мастерской не ушёл никто.

Ада проветрила комнату, затем зажгла лампу. На стол легли бланк просьбы, копия договора, уведомление о регистрации и листок Ливии.

— Внутрь можно войти только по настоящей части запроса, — сказал Маттео. — Ада подпишет как наследница. Морозини поможет получить согласования. Дальше нам потребуется специалист, которому разрешат сверку.

— Ты? — спросила Ада.

— Нет. Я не отличу твой регулятор от дверного замка.

— Дверные замки проще, — сказала она.

Ливия положила палец на свой рисунок.

— Здесь внешний проход. Здесь внутренний. Смотрители видят друг друга не всё время, но команды записывают. Если вынести пакет, пока оба уверены, что он остался внутри, записи не совпадут. Проверят сразу.

— Значит, не нужно заставлять их считать, что он остался, — сказал Маттео. — Нужно, чтобы они записали настоящий перенос на экспертизу.

— Куда? — спросил Нико.

— В комнату сверки. Там сегодня ждали бумагу. У неё отдельный заказ и, вероятно, отдельный вход для приборов. Это надо проверить.

— И из комнаты уже украсть? — спросила Ада.

— Если удастся отделить пакет от тех, кто его охраняет. Не на пристани, не из запертого хранилища. Во время работы, когда его обязаны открыть.

Ливия развернула листок другой стороной.

— Тогда начинать надо со специалиста. Я не умею читать механические расчёты. И сомневаюсь, что наследницу назначат проверять собственное изобретение семьи.