Руслан Исмайлов – Ангел на том конце провода (страница 2)

– Ты какой-то странный. Всё нормально?

– Да. Просто захотел услышать.

Она молчала секунду, а потом сказала то, что я запомнил навсегда:

– Если тебе плохо – звони в любое время. Я всегда отвечу. Даже если буду спать. Даже если буду на работе. Просто звони. Хорошо?

– Хорошо.

– Я серьёзно. Ты не один.

И я понял, что это правда. Что за эти две недели она стала для меня чем-то большим, чем просто голос в телефоне. Она стала тем самым ангелом-хранителем, в которого я не верил. Тем, кто вытащил меня из бездны, даже не зная, насколько глубоко я там был.

Через две недели после первого звонка, четырнадцатого февраля, я купил билет на поезд. Четыреста километров. День всех влюблённых.

Я ещё не знал, что эта поездка изменит всё. Но уже чувствовал: впереди что-то важное. Что-то, ради чего стоило жить.

Перед отъездом я подошёл к окну, посмотрел на город и улыбнулся. Город внизу жил своей жизнью, а я наконец-то захотел жить своей.

Взял ту самую старую гитару, провёл пальцами по струнам. Она зазвучала – чисто, несмотря на дешевизну. Как будто тоже ждала этого момента.

Глава 2. Четыреста вёрст. 14 февраля 2022

Через две недели после того первого звонка, после ночных разговоров до трёх ночи, после того как я впервые за долгое время улыбнулся, глядя в потолок, – мы договорились встретиться. Мы жили в разных городах. Между нами – четыреста километров. Четыре часа на поезде. Или целая вечность – смотря как считать.

Я тогда ещё не знал, что эти четыреста вёрст станут моими. Что я буду мерить их колёсами поездов, своими ногами на вокзалах. Что каждый километр будет приближать меня не просто к другому городу, а к себе настоящему. Но тогда, в феврале, я просто купил билет. Вечерний поезд. Плацкарт. Верхняя полка.

14 февраля. День святого Валентина. Первый год в моей жизни, когда я встречаю его не в одиночестве, а как все нормальные влюблённые. С цветами. С надеждой.

Я собирался тщательно, как перед боем. Перемерил три рубашки, две футболки, даже свитер, который давно не надевал. В итоге остановился на чёрной водолазке и куртке. В рюкзак положил смену белья, книгу (на всякий случай), зарядку и таблетки. Таблетки – обязательно. Врач перед отъездом выписал новый рецепт, сказал: «Если будет паника – прими, под язык и жди». Я спрятал блистер в самый дальний карман.

Вокзал. Тюмень, вечер, огни, запах шаурмы и кофе. Я стоял у табло и смотрел на свой поезд. «Екатеринбург – Приобье», отправление в 21:40. Люди сновали туда-сюда, кто-то тащил огромные сумки, кто-то плакал, прощаясь. А я чувствовал, как внутри нарастает знакомая дрожь. Та самая, которая начинается в животе и поднимается к горлу.

Паника.

Я достал телефон, написал ей: «Я на вокзале. Скоро отправление». Она ответила сразу: «Я уже накрываю на стол. Жду». И дрожь отступила. Растворилась в её словах.

Поезд тронулся. Я сидел у окна, смотрел, как уплывают огни Тюмени, и думал о том, как мы дошли до этой точки. Две недели назад я хотел сдаться. А сегодня еду к ней. Если бы мне кто-то сказал такое месяц назад – я бы рассмеялся. Или ударил. Но жизнь – та ещё шутница.

В вагоне пахло постельным бельём и дорогой. Соседи – пожилая пара, едут к дочке, и парень моего возраста, уткнувшийся в телефон. Я достал наушники, включил музыку и закрыл глаза. Под стук колёс я прокручивал в голове сценарии нашей встречи. Она откроет дверь. Я скажу: «Привет». Или не скажу, а просто обниму. Или протяну цветы. Или всё сразу. Глупо репетировать жизнь. Но я не мог иначе.

Где-то после второго часа пути меня накрыло. Резко, без предупреждения. Сердце забилось так, будто хотело выпрыгнуть. В ушах зашумело, в глазах потемнело. Я вцепился в поручень и попытался дышать, как учил врач: вдох на четыре счёта, задержка, выдох на четыре. Не помогало. Тогда я достал таблетку, положил под язык и стал ждать. Минута, две, пять. Постепенно отпустило.

Я посмотрел на свои руки – они дрожали. Посмотрел в окно – там была только чернота и редкие огоньки станций. И вдруг я подумал: а что, если всё это зря? Если она посмотрит на меня и разочаруется? Если я ей не понравлюсь вживую? Если всё, что мы построили в телефоне, рухнет в первую же минуту?

Я гнал эти мысли, но они возвращались. Тогда я достал телефон и перечитал нашу переписку. Все эти «доброе утро», «спокойной ночи», «а что ты любишь?», «а о чём мечтаешь?». Сотни сообщений. Тысячи. И в каждом – она. Её голос, даже в буквах. Её тепло. Я закрыл глаза и представил её лицо. То, которое видел на экране. Живое, настоящее. И паника отступила окончательно.

В 23:40 поезд прибыл в Екатеринбург. Я вышел на перрон – холодный воздух ударил в лицо, запахло снегом и железной дорогой. Вокзал ночью – особенное место. Огни, таксисты, одинокие фигуры с чемоданами. Я заказал такси через приложение, сел в машину и назвал адрес.

– Извините, можно по пути заехать в цветочный? – спросил я водителя.

– В двенадцать ночи? – удивился он.

– Ну, хоть круглосуточный.

– Есть один, на выезде из города.

Мы поехали. Я смотрел в окно на спящий город, на витрины магазинов, на редкие проезжающие машины. В салоне играло радио, какая-то старая песня про любовь. Водитель молчал, и я был ему благодарен.

Цветочный оказался маленьким, но уютным. Продавщица – сонная женщина в халате – смотрела на меня с любопытством.

– Девушке? – спросила она.

– Да.

– Какую любит?

– Я не знаю.

Я правда не знал. Мы говорили о многом, но о цветах – ни разу. Я стоял и смотрел на эти розы, хризантемы, тюльпаны – и чувствовал себя потерянным. Потом вспомнил её улыбку на видеозвонке и сказал:

– Дайте два букета. Самых красивых.

– Каких?

– Белые розы и… ещё что-нибудь нежное.

Она собрала букеты, я заплатил и уже вышел, но на витрине увидел белого медведя. Мягкого, смешного, с шарфиком. И почему-то понял: это ему здесь место. Купил и его.

Денег почти не осталось. Но какая разница.

Мы подъехали к её району. Высокие многоэтажки тянулись вверх, окна горели то тут, то там – ночной город не спит. Я вышел из машины и начал искать нужный дом. И тут началось… В темноте все дома казались одинаковыми. Я бродил между корпусами, сверялся с навигатором, но он упорно показывал не туда. Снег хрустел под ногами, где-то лаяла собака, а я с букетами и медведем в рюкзаке чувствовал себя полным идиотом. Позвонил ей, она объяснила, как пройти. Ещё десять минут блужданий – и вот он, нужный дом, нужный подъезд.

Подхожу к двери – и замираю. Сердце колотится так, что, кажется, его слышно на всю улицу. Стоит ли оно того? Точно ли я люблю этого человека? Или это просто иллюзия, игра моего больного воображения? Я стоял и смотрел на домофон, за которым она меня ждала. И тут два ангела на плечах зашептали: «Иди. Это твоя судьба».

Она потом рассказывала: «Я так волновалась! Маме позвонила: что делать, как его встретить? Она сказала валерьянки выпить. Я спагетти с мясом приготовила и салат. Стол накрыла, свечи поставила. А ты всё не едешь. Я уже думала: может, передумал? Может, не приедет? А потом ты позвонил, сказал, что блуждаешь между корпусами, и я выдохнула».

Набрал код домофона, который она прислала. Дверь щёлкнула. Я вошёл в подъезд – чисто, светло, пахнет свежим ремонтом. Вызвал лифт. Написал маме: «Я на месте». Мама засыпала вопросами: «Цветы купил? Торт? Как одет? Не опозорь меня!»

– Мам, она ещё не жена.

– Будет! – отрезала мама.

Лифт открылся. Я вышел на нужном этаже. Дверь. Сердце колотится так, что адреналин зашкаливает. Я глубоко вздохнул. Стук. Тишина. Доля секунды, которая длится вечность. Шаги за дверью. Щелчок замка. И она открывает.

Лампа в прихожей вспыхивает ярко, но это неважно. Мы смотрим друг на друга. Вживую. Не через экран, не через сообщения. Я вижу её глаза – они светятся. Она видит мои – в них, наверное, читается всё: и страх, и надежда, и любовь. Мы стоим, молчим, и это молчание говорит больше любых слов.

Я протягиваю два букета:

– Это на 14 февраля. А это – просто так. Потому что ты очень красивая, и я хочу, чтобы ты всегда меня помнила.

И, спохватившись:

– И медведь. В рюкзаке.

Она улыбается. Глаза сияют, как самые дорогие камни на свете. Берёт цветы, нюхает их, прижимает к груди. Потом смотрит на меня, и в этом взгляде – всё. Всё, ради чего я ехал. Всё, ради чего стоит жить.

– Заходи, – говорит она тихо.

Я переступаю порог. И чувствую, как за спиной закрывается дверь в мою старую жизнь. Впереди – новая. Наша.

Она ставит цветы в вазу, сажает медведя на полку шкафа – там как раз было свободное место, словно специально для него. Я прохожу в гостиную, чтобы переодеться. Снимаю куртку, вешаю на стул. Достаю из рюкзака сменную футболку. Она заходит, смотрит на меня, улыбается.

– Будешь ужинать? – спрашивает.

– Конечно. Я голодный как волк.

Мою руки на кухне, сажусь за стол. Накрыто – мило и уютно. Спагетти с мясом, салат из свежих овощей, бокалы, свечи. Настоящий романтический ужин, как в кино. Ужинаем, говорим о дороге. Я рассказываю про таксиста, про то, как блуждал в темноте между многоэтажками, про панику в поезде. Она слушает, смеётся, и её смех – как музыка. Самая лучшая музыка, которую я слышал за последние годы.

– А я так боялась, – признаётся она. – Всё переживала, понравлюсь ли тебе вживую. На фото я вроде ничего, а в жизни…