Руслан Гулькович – Вирус. Книга 2. Шаги апокалипсиса (страница 4)
Как только Дроздов и Тамаев устроились на сиденьях, водитель нажал педаль газа. Иномарка выехала со двора и, проехав короткий отрезок вокруг трех многоквартирных домов, выскочила на проспект.
Дроздов удивился: на улицах никого не было. На нескольких перекрестках стояли полицейские машины со включенными маячками и сотрудниками полиции в тактических очках, масках и перчатках.
– Едрёна вошь! И давно так?
– А, вы имеете в виду полицию? – обернулся к нему с переднего сиденья Тамаев. – Со вчерашнего дня. За пять дней, пока вас не было, ситуация только ухудшилась. В настоящее время военными блокированы три города и четыре поселка в различных областях страны. Это в основном различные приграничные области. В центральной России пока нет, но тенденции плохие. Никто не знает, где может быть вспышка в любой момент.
– А ученые что? Медики? – глядя на пугающие своей пустотой улицы города, спросил Дроздов.
– Работают, но сами понимаете, на всё надо время. Я только вчера был в институте вирусологии и в одном из центров обсервации. Их, кстати, сейчас пять уже. Разговаривал с профессором Рамшаговым.
– Петром Алексеичем?
– Совершенно верно, с Петром Алексеичем. Так вот, он сказал, что на вчера было уже девять человек, которые смогли преодолеть пиковые значения. Их кровь служит сейчас основой для разработки лекарств. Но пока все испытания неудачны. Единственное, что удалось, так это в двадцати двух случаях продлить жизнь инфицированных на восемь дней. Причем он отмечает, что сначала больному становится легче, он как будто выздоравливает, но потом что-то происходит, и на девятый, десятый, одиннадцатый день – обширный инфаркт или инсульт.
– Всего девять человек?! Боже, как мы еще далеко. Такими темпами не успеем… – Дроздов потер пальцами висок.
– Какие-то наработки имеются, но нужны испытания. Быстрей просто никак. Пробуют всё, что можно. Работают все институты, но пока только так.
– А эти девять человек, которые переболели… Неужели нельзя взять их кровь и влить больным?
– Пробуют, делают. Но, видно, существуют какие-то сложности. А потом, им же надо давать передышку, этим девятерым, – объяснил Тамаев. – Они же не могут каждый день кровь сдавать. Их и так никуда не выпускают, держат в институте, как хомячков подопытных.
– А сколько у нас людей в центре обсервации?
– Во всех пяти или только в этом?
– Во всех пяти.
– Около семисот человек. Каждые сутки умирают по двадцать – двадцать пять больных. Те же, кто проходит карантин, перевозятся в большой центр под наблюдение и еще две недели находятся там, прежде чем отпустят.
– Но в этих же центрах есть те, кого просто изолировали, чтоб проверить на предмет заражения. Их-то отпускают?
– Конечно, я про них и говорю. Только таких немного. Люди как ненормальные, ничего понять не хотят. Там момент один был… О, уже приехали! – отвлекся Тамаев.
Машина подъехала к закрытому торговому комплексу, на площадке которого стоял небольшой вертолет.
– Так что за момент? – не выходя из машины, спросил Дроздов.
– А-аа. Представляете, привезли сорок три человека с подозрением на контакт с зараженным. Все с одного рейса из Питера. Были подозрения, что один из пассажиров общался с перебежчиками из Финляндии. В Питере, понятное дело, изолировали двести человек, а этот успел вылететь в Москву. Ну так вот, прилетели они, их сразу на обсервацию вместе с экипажем. Разместили всех в отдельном здании. Смотрят – вроде и время уже шесть часов прошло, симптомов нет ни у кого. Решили оставить на трое суток, перестраховаться. Так один придурок из пассажиров решил сходить покурить найти. Ну и нашел… Этот идиот увидел двоих медиков, стоящих в противовирусных костюмах. А костюмы сейчас красные, желтые, яркие такие, с добавлением силикона делают. Ну так вот, он подходит и сзади хлопает рукой по плечу одного: «Не знаешь, где курить взять?» Понятное дело, у медиков глаза под очками чуть не выскочили. Они только-только двух умерших в подвал отвезли. Ну так вот, медики от него, он за ними. Успели, конечно, они спрятаться в здании и закрыться, но это уже ничего не решало. А этот придурок вернулся к своим. В итоге через четырнадцать часов все сорок три человека были мертвы.
– Это, Макс, не придурок. Это тварь, которую надо было застрелить еще в аэропорту. Жалко только, никто еще не знал, что мразь эта смерть принесет.
– Согласен, – ответил Тамаев, и они вышли из машины.
Вертолет быстро поднялся над пустыми улицами мегаполиса и, рассекая винтами воздух, полетел вперед.
Дроздов смотрел на безлюдный город и уже в который раз возвращался в мыслях к фрагментам многих фильмов-катастроф. «Да, дожились… При коронавирусе тоже было что-то похожее, – размышлял он, глядя вниз на город. – Тогда изоляцию вводили на неделю или две, сейчас и не вспомнить. Но люди все равно ходили по улицам, в магазины. А сейчас все намного жестче. Да и вирус не чета ковиду. Блин, забыл у Ольги спросить, как теща в деревне. Может, стоило им туда, к ней поехать? Хотя… тоже не угадаешь. В Москве вроде пока безопасно. Главное, чтоб никуда не выходили из квартиры. Ладно, надо узнать, что еще новенького случилось, пока меня не было».
– Макс, а с теплоходом как получилось? – посмотрел он на Тамаева.
– Да я толком не знаю, как на теплоход попали. Знаю только, что борт прилетел из Калининграда.
– Слушай, Макс, а чего, самолеты летают до сих пор?..
– Не, зарубежные рейсы давно отменили, а внутренние до сегодняшнего дня были.
– Да все надо было запрещать! Всё передвижение по стране запретить. Все города изолировать. Неужели там не доходит, что надо всё остановить?
– Не знаю. Наверное, доходит, но долго, – пожал плечами Тамаев.
– Ну и что там с Калининградом?
– Да самолет прилетел, но когда пассажиров встречали, у пятерых температуру выявили. А сейчас же всех прибывающих сразу в обсервацию определяют. Ну и здесь так решили. Но там, среди пассажиров, бизнесмен крутой оказался, начал всем деньги предлагать, только чтоб его не закрывали. Они с женой хотели изоляцию у себя на даче в Тверской области просидеть. Ему, естественно, отказали и сопроводили вместе со всеми в центр обсервации под Сергиевым Посадом. А потом подполковник Багрянцев на связь вышел оттуда. Его спецгруппа сейчас в Калининградской области. Он и сообщил, что два пассажира, которые прилетели, действительно имели контакты с инфицированными.
– Ну и?.. – глядел на него Дроздов.
– А что «и»? Всё как всегда. Этот фрукт, бизнесмен, созвонился со своей охраной и организовал небольшой вертолет. Не знаю точно, какой… может, даже такой, как этот.
– Подожди! А охрана?
– А что охрана? Трудно сотрудников заставить стрелять в безоружных гражданских. Нет, вверх они, конечно, постреляли и кричали, но на поражение никто не решился. Вот этот бизнесмен, вместе с женой и охранником, плюс пилот, улетели. Тут, понятное дело, тревогу объявили и преследовать бросились. А уж как на теплоход «Михаил Булгаков» им удалось попасть, не знаю.
– Слушай, а у кого-нибудь из тех, кто с бизнесменом в самолете был, симптомы есть?
Тамаев посмотрел на Дроздова, опустил голову, провел рукой по волосам и ответил:
– Семь человек уже в коме, еще двенадцать средней тяжести, у остальных почти у всех первые симптомы. Это я узнавал два часа назад.
– Твою ж дивизию! Значит, вероятность их заражения – девяносто процентов?
– Думаю, все сто, Олег Владимирович.
– Макс, а сколько прошло времени с их прилета?
– Четвертый час идет.
– Плюс часа два – два с половиной летели…
– Я понимаю, Олег Владимирович, что вы хотите сказать. По времени выходит, что бизнесмен и его жена должны уже умирать или в коме быть?
– Да. Только как они, идиоты, на теплоход попали?.. И где его пилот и охранник?
– Думаю, на эти вопросы ответит полковник Сукровин, – отозвался Тамаев и посмотрел вниз. – Уже подлетаем.
Вертолет завис над землей и плавно опустился на берег.
Дроздов ступил на землю, посмотрел на Волгу и глубоко вдохнул. В метрах трехстах от берега стоял красивый четырехпалубный теплоход, на борту которого большими буквами было написано: «Михаил Булгаков». Около двадцати полицейских были распределены по берегу.
– Ну привет, черт летучий! Я уже заждался тебя! – подошел к нему полковник Сукровин, улыбаясь и протягивая руку.
– Привет, Дмитрий Палыч, привет… – Дроздов пожал руку и, кивнув в сторону реки, добавил: – Какой красавец!
– Согласен, но есть одно но. Именно сейчас туристом на нем я бы быть не хотел, – ухмыльнулся Сукровин. – Ну что, пошли в мои хоромы?
– Какие?.. У тебя что, здесь дом?
– Нет, Олег Владимирович, это товарищ полковник свой бусик так называет! – вмешался в разговор Тамаев.
– А что, Дроздов… Я в этом микроавтобусе уже больше месяца живу, практически безвылазно! Меня скоро из дома выгонят, скажут: иди и живи в своем бусике! Ну, пошли! – И Сукровин направился в сторону черного микроавтобуса.
– Дмитрий Палыч, а мои где? – спросил Дроздов, залезая в машину.
– Твои там, чуть дальше. Я для них два автобуса раздобыл. Мухин тоже с ними. Ну что, сто грамм будешь? – подмигнул полковник.
– Ладно, давай, – согласился Дроздов. Посмотрел на стоящего на улице перед открытой дверью микроавтобуса Тамаева и добавил: – Макс, позови ко мне Костю моего.
– Хорошо, – ответил майор и пошел вдоль берега.