Руслан Гулькович – Вирус. Книга 2. Шаги апокалипсиса (страница 13)

– Здравствуйте. Вы Дроздов? – спросил мужчина, когда на вызов ответили. – Очень хорошо. Я помощник депутата Государственной думы, Осокин Валерий Дмитриевич. Я связался со своими руководителями, и они скоро вам позвонят. Вам необходимо принять меры для нашей эвакуации с теплохода. Нет, вы меня не услышали. Вам сейчас позвонят из Государственной думы. Подполковник, вы вообще представляете, что говорите?! Я не думаю, что ваше руководство будет удовлетворено вашим поведением! Если надо, вам позвонит директор ФСБ, и вы должны будете начать эвакуацию людей! Нет, подождите! Здесь не все больны, есть те, кто еще не заражен. Вы не имеете права сидеть и ждать! Тут полный теплоход пассажиров, а вы не предпринимаете никаких мер!.. Я вас предупреждаю об ответственности, которую вам придется нести… Нет, вы не понимаете. Кто должен принять решение о начале эвакуации?.. Скажите, кто должен отдать вам приказ на проведение эвакуации пассажиров?.. Подполковник, вы рискуете не только своей карьерой, вас привлекут к уголовной ответственности! Я так понимаю, что вы не намерены начинать нашу эвакуацию?..

– А ну, Валера, дай мне трубку, – вызывающим тоном сказала женщина, взяла телефон и стала говорить, заметно повышая голос: – Как вас там, Дроздов?.. Вам не кажется, что вы много на себя берете?! Я лично организую проверку вашей служебной деятельности! Я?! Я заместитель начальника правового управления генеральной прокуратуры Марчевская Галина Александровна. Да, конечно. Что?! Да, вы ответите за всё! Если вы так хотите, то мое руководство сейчас же выйдет на генерального прокурора, и смею вас заверить, что вас лишат всех ваших полномочий. Что?.. Да как вы смеете?! Можете быть уверены, что я приложу все силы, чтобы уволить вас из органов. Не поняла, что значит «удачи»?! – Она посмотрела на окружающих и отдала трубку мужчине.

– Да, товарищи, вижу я, что все ваши друзья оказались бесполезны, – легко затягиваясь табачным дымом, заключил капитан.

– Быстрей! Ему плохо! – крикнул один из матросов и бросился к тому, что стоял у ограждения и стал оседать на палубу.

– Стоять! Не сметь! Назад! – закричал Волин.

– Идиоты, назад! Не подходите к нему! – поддержал его Назарецкий.

Все присутствующие замерли и, обернувшись, посмотрели на капитана.

Марчевская, видя, как парень упал и кашляет, стала отходить к дверям, ведущим внутрь теплохода. Осокин подошел к своему спутнику и стал негромко что-то говорить. Они подозвали женщину и тихо стали объяснять ей.

Назарецкий спрятал топорик за ремень брюк под кителем и почувствовал резкий прилив крови к голове: лицо обдало жаром, а по телу пробежал озноб. В висках застучало и точечной болью ударило в затылок. Он глубоко вдохнул прохладный воздух, схватился за поручень и осторожно взглянул на капитана.

Все наблюдали за матросом, который, откашлявшись, пришел в себя, сидел у ограждения и тяжело дышал. Он попытался встать, но не смог, и его стошнило на палубу.

– Всем разойтись по каютам! Ждите указаний по громкой связи! – громко скомандовал Волин.

С правого борта на площадку вошли еще четверо мужчин и женщина. Они остановились, окинули взглядом стоявших.

– Так. Вы, как я понимаю, тоже пассажиры теплохода? Почему не в каютах? – спросил капитан.

– А вы, собственно, кто такой, чтоб нам указывать, где мы должны находиться?! Я коммерческий директор агрохолдинга Дудин Андрей Андреевич, который, к вашему сведению, и оплатил этот круиз! Поэтому сейчас по нашему требованию вы предоставите нам шлюпку или спасательный плот и отправите на берег. Иначе мы оставим такой отзыв вашему руководству, что вы и дня после этого не проработаете!

В разговор вступил Осокин.

– Товарищи, я помощник депутата Государственной думы, Осокин Валерий Дмитриевич. Я и мои спутники… – он показал на Марчевскую и мужчину, – мы готовы к вам присоединиться и помочь, поскольку капитан этого теплохода не хочет идти навстречу требованиям пассажиров.

Назарецкий посмотрел на Фёдора Ивановича, который невозмутимо курил трубку и наблюдал за собравшимися на корме шлюпочной палубы людьми. Он сделал два шага вперед и закричал:

– Вы что, совсем безмозглые?! Вас никто не выпустит за оцепление!

Парень, вооруженный ножом, шагнул ему навстречу и крикнул:

– Не мешай!

– Горшков, ты что?! Убери нож! Тебе же капитан объяснил, что никого не отпустят!

– Алексеич, я тебя уважаю, но прошу: отойди, не мешай! – потребовал матрос и, сделав еще шаг, добавил: – Дайте нам уйти!

– А ну-ка разошлись по каютам! Чего собрались здесь?! – появился на площадке старпом Шадров с гвоздодером в руках.

Все резко обернулись и попятились – кто к ограждению, а кто к дверям прохода внутрь теплохода. Матрос продолжал держать нож в слегка вытянутой вперед руке. Шадров подскочил и с размаху ударил его гвоздодером по кисти.

– А-аа! – завопил Горшков, выронив нож и схватившись за руку.

– Скажи спасибо, гнида, что не по голове! – сказал старпом и громко продолжил: – Разошлись по каютам! Касается всех!

– Это вряд ли! – вмешался в происходящее тот мужчина, что был с помощником депутата. – Я долго смотрел на то, что здесь происходит! Брось железку! Брось по-хорошему! – направил он на Шадрова пистолет.

– А ты кто такой?! – Старпом сделал в его сторону шаг.

– Предупреждаю: не подходить! Я начальник организационно-аналитического отдела Министерства внутренних дел, подполковник Сахаров Сергей Анатольевич! – Мужчина держал направленный на Шадрова пистолет.

– Иван Сергеевич, отойдите, не надо, – выпуская табачный дым, спокойно сказал Волин. – Сергей Анатольевич, уберите пистолет. Я думаю, сейчас самое время вам связаться с вашим руководством и попросить о помощи. У ваших влиятельных друзей это не получилось. Почему же не попробовать и вам?

– Ваши колкости я припомню вам потом, – пообещал Сахаров. – Руководители наших ведомств очень берегут свои задницы, а потому уже давно списали нас. Решать надо вон с теми, кто стоит на берегу или в лодках. Как показывает мой опыт, проще договориться с непосредственными исполнителями. Поэтому вы отдадите команду, и нам спустят на воду шлюпку.

– Бери да сам спускай, – зло бросил Шадров.

– Если б я знал как, я бы спустил! – Сахаров посмотрел на Марчевскую и подмигнул. – Я же вам говорил, что вас не послушают. Они понимают, только когда им страшно.

– Серёжа, ты молодец! – Женщина подошла и, встав чуть позади, прижалась к нему.

– Ну, капитан, отдайте команду! – обрадовался помощник депутата.

– Фёдор Иваныч, у него травматический! – сказал Назарецкий и вытер ладонью лицо.

– Да, травмат! А ты хочешь попробовать?.. Пару дырок я успею в тебе сделать, а с учетом, что медицинской помощи тут нет, тебе будет весело! Со мной лучше не шутить! – Сахаров направлял пистолет то на Алексея, то на остальных собравшихся.

– Я как капитан теплохода последний раз предупреждаю всех! Поверьте мне, никого не выпустят за оцепление. Кто хочет покинуть судно?

– Что значит «кто хочет»?.. Мы никого с собой не возьмем! Нас еще смогут выпустить, мы госслужащие, а остальных точно не выпустят! А мы за всех просить не будем! – Сахаров обвел взглядом присутствующих.

– Иван Сергеевич, – капитан посмотрел на старпома, – подойдите сюда. Оставьте их, пусть уходят. Не мешайте им!

– Горшков, ты вместо того, чтоб ножом баловаться, лучше бы помог им шлюпку спустить, – сказал Шадров и прошел к капитану.

– Да пошли они! – держась за руку, отозвался матрос.

– Борисов, Докин, помогите им! – дал команду старпом и взглянул на Назарецкого: – Алексей, с тобой все в порядке?

– Да. А что? – держась за поручень ограждения, спросил тот.

– Да Алексей, что-то ты бледный совсем. Иди к себе, отдохни! – Волин перевел взгляд с него на старпома. – А мы, Иван Сергеевич, идемте, посмотрим, чем это все закончится.

– Не, я тоже хочу глянуть! – заявил Алексей, держась от них на расстоянии.

Назарецкий пошел следом за ними по площадке и встал у ограждения, то и дело вытирая шею ладонью. Лицо горело огнем, сильно стучало в висках. Он все сильней чувствовал тошноту.

С правого борта теплохода спустили шлюпку. Капитан, по-прежнему спокойно выпуская табачный дым, трубкой показал старпому на берег. Там началось какое-то движение, и через минуту все услышали из акустической колонки мужской голос:

– Вернитесь на корабль! Покидать зону оцепления запрещено! Предупреждаю: покидать зону оцепления нельзя! Вернитесь на теплоход!

– Эгей! Мы свои! – опустив весла в воду, крикнул Сахаров.

– Мы вам сейчас все объясним! – радовался Осокин и, посмотрев на Марчевскую, негромко добавил: – Страшно подумать, что ты сделаешь с этим подполковником с птичьей фамилией.

– Он меня на коленях умолять будет, этот Дроздов! Я его научу генеральную прокуратуру уважать. Его руководство еще будет ходить и просить, чтоб я их пожалела! Они узнают меня в гневе… Я добьюсь, чтоб его не только уволили с волчьим билетом, а еще и привлекли!

– Тебя такую даже я боюсь! Не завидую я ему. Не знал он, с кем связался! – смеялся Осокин.

– Остановитесь! Вернитесь на судно! – звучал голос Дроздова из колонки. – Зону оцепления покидать запрещено! Предупреждаю: будет открыт огонь на поражение!

– На каком основании?.. Он что, нас за идиотов держит?! – усмехнулся Сахаров и сделал два гребка веслами.