Руслан Бирюшев – Ветер с Востока. Дилогия (страница 50)

Они ещё не закончили, когда на пороге жилища старосты в сопровождении его супруги появилась Саша — одёргивающая курточку и отчего-то слегка покрасневшая. Дронов жестом показал казаку, что поединок окончен, бросил клинок в ножны, и поспешил к ней. Спросил:

— Всё хорошо?

— Вроде да. — Кивнула стажёрка — румянец с её щёк постепенно сходил, возвращался бледность. — Я, правда, ни слова не поняла из того что она мне говорила…

— Да, ничего страшного. — Подошедший Джантай выспросил пожилую женщину, и повернулся к товарищам. — Кости должны быть целы, на груди и спине синяки только. Она втёрла в ушибы мазь, чтобы быстрее зажили. Советует ещё травяной отвар на ночь, чтобы боль спать не мешала. И спать на боку три дня. Рецепт отвара я знаю, поищу на привале что для него надо.

— Спасибо. И ей тоже. — Николай прижал ладонь к груди и благодарно склонил голову перед женой старосты. Та фыркнула, сказала что-то с улыбкой и махнула рукой.

— Говорит, не за что благодарить, и без её помощи зажило бы. — Перевёл проводник. — Девушка молодая, крепкая, от синяков не помрёт.

«Это Саша-то крепкая?» — мысленно усомнился Дронов, смерив взглядом тоненькую фигурку будущей сыщицы. — «Тростинка же, дунь — переломится… Хотя… Ведь сколько уже пережила наравне с нами, и не жаловалась. А уж та ночная вылазка в Аулие-Ата чего стоит… Нет, всё ж не ошиблись в Третьем отделении, когда её в полевые агенты определили, это я слишком уверенно по внешности сужу».

— Время ещё есть, стоит отобедать. — Произнёс он вслух. — Чтоб во второй половине дня скакать подольше. Давайте к остальным.

Разводить костёр не стали, ограничились хлебом с солониной и чаем, согретым на очаге в доме старосты. За трапезой Николай с Сашей уселись чуть наособицу, в сторонке от товарищей — по настоянию Дронова, который хотел побеседовать без лишних свидетелей. Дав девушке спокойно поесть и прикончив свой бутерброд, он осторожно спросил:

— Ты действительно в норме?

— Да, не волнуйтесь. — Отозвалась стажёрка, потягивая чай из кружки, которую обхватила двумя ладонями. — Не надо больше задерживать отряд ради меня, я выдержу прежний темп. Болит под ключицами и между лопаток, в седле держаться не мешает.

— Хорошо. — Кивнул Николай. — Но я не только об ушибах.

— А о чём?…, — Александра подняла на него взгляд, продолжая сжимать кружку. Вскинула брови. — А-а, поняла… Я стреляла в человека, да?

— Ну… да. — Капитан был малость сбит с толку. Настина ученица сказала это сама, да ещё таким безмятежным тоном… Ему, как командиру сперва взвода, а затем и роты драгун, доводилось видеть новобранцев, совершивших своё первое убийство в качестве солдата — они реагировали очень по-разному, и почти с каждым потом приходилось вести непростой разговор. Но вот с юной девушкой проводить такого рода беседы Николаю ещё не доводилось, и он не был уверен, что его прежний опыт будет полезен. Тем более, девушка-то непростая, кто знает, что там ещё включала спецподготовка сыскного агента…

— Я… наверное, должна переживать. — Саша опустила голову и отчего-то поёжилась, сильнее стиснула кружку — так, что костяшки побелели. — Я знаю, что должна переживать, это нормально. Я не хотела его убивать. Если б в глазах не мутилось, и в комнате было светлее, я бы стреляла ему в руку. Чтоб выбить нож. Но он уже замахивался, я от боли почти ослепла, и пришлось выстрелить в корпус, как учили — в верхнюю треть. Чтоб не промазать с первой попытки.

— И это было верное решение. — Уверенно произнёс Николай, чуть подавшись вперёд — для большей убедительности. — Бывают ситуации, когда на выбор остаются мгновенья, а цена ошибки — жизнь друга, или даже твоя собственная. Ты меня сегодня спасла, хотя должно бы быть наоборот. Я этого не забуду. И Настя оценит, я уверен.

Про себя он подумал, что госпожа сыскной агент произошедшее в самом деле «оценит» достойно — и по возвращении в Пишпек оборвёт ему, горе-телохранителю, все уши, если чего похуже не измыслит. Благо, с фантазией у неё порядок. И по заслугам — кто тут кого из беды выручать должен, рыцарь принцессу, или принцесса рыцаря?

— Я бы сейчас очень хотела поговорить с наставницей. — Почти прошептала Александра, ставя кружку на землю. — Хотелось бы услышать, как было у неё… Но спасибо тебе, что ты рядом. Что слушаешь.

— Я, конечно, не доктор Фрейд. — Капитан криво усмехнулся, припоминая их давний разговор. — Но мои уши к твоим услугам. Не стесняйся, я ведь солдат, как раз по этой части повидал кой-чего. И могу сказать, что ты молодец. Видел я детину здоровенного, из городских, с меня ростом, да в плечах ещё шире — он после первого боя сутки ходил как мешком пришибленный, со стеклянными глазами и ртом приоткрытым. Есть не мог, спать не мог, пока мы его всем взводом не упоили в зюзю. Потом поправился, как похмелье прошло.

Что помянутого «детину», рядового Остапенко, убили полтора года назад, при штурме Токмака, он упоминать не стал. Тогда драгунская рота понесла огромные потери самым глупейшим образом — её попытались высадить на стены крепости с боевых дирижаблей, а у хокандцев оказалась отличная зенитная артиллерия, которую в их войске увидеть никто не ожидал. И сотни солдат сгорели в десантных отсеках воздушных кораблей, даже не увидев врага. Пушки же, судя по всему, были то ли проданы, то ли подарены Англией вместе с инструкторами…

— Николай, понимаешь…, — Маленькая сыщица вновь посмотрела мужчине в глаза. Слабо, натянуто улыбнулась. — Мне бы сейчас было легче, чувствуй я себя как этот твой боец. Но я… я действительно в порядке и совсем не переживаю. Это-то меня и беспокоит. Именно это. Я от себя такого не ожидала. Я выстрелила в… я убила человека. Плохого человека, врага, который хотел причинить вред тебе, моего другу. Который наверняка работает на врагов нашей страны. Ох, как высокопарно звучит…, — Она прикрыло лицо ладонями, глухо выдавила. — Я его убила и совсем не расстроилась. Понимаешь? Именно это меня напугало, само по себе. Мне жаль этого Азиза, но я не чувствую ужаса от сделанного. Лишь облегчение от того, что успела прежде, чем он опустил нож… Даже… удовлетворение, наверное — что не промахнулась, хоть и была в полуобмороке. Разве это правильно?

— Правильно, Саша. — Тихо ответил Дронов, кладя ей руку на плечо. Он и сам толком не знал, что тут можно сказать, но и молчать не мог — хотя возможно, ничего не говорить было бы лучшим выходом. — Правильно. Если тебя это беспокоит, если тебе это не понравилось — тем более правильно. В убийстве даже виновных нет ничего хорошего, но иногда другого выхода нет — и приходиться применить оружие. Тогда не стоит колебаться. Ты всё понимаешь верно. Я думаю, тебе суждено стать хорошей сыщицей. Буду рад работать с тобой и дальше.

Стажёрка, ничего не ответив, откинулась назад, запрокинула голову. Вдохнула полной грудью и замерла, глядя вверх. До самого конца привала офицер и девушка так и сидели рядом, не обменявшись больше и словом. Николай не спешил убирать ладонь с плеча Настиной подопечной…

Сперва они увидели серебристый отблеск в небе. Затем ещё один. День был ясный, солнечный, и вскоре без помощи подзорных труб или биноклей стало возможным разглядеть на фоне редких перьевых облаков движущиеся точки — именно они и вспыхивали иногда далёкими солнечными зайчиками. Это были дирижабли, переговаривающиеся по гелиографу друг с другом и с портом, при помощи больших зеркал-усилителей. Одна из точек проползла по голубому шёлку небосклона прямо над путниками, и до их ушей донёсся знакомый басовитый рокот — приглушённый из-за огромного расстояния. Воздушный корабль держался на предельной высоте, хоть и находился в сравнительно безопасной зоне, охраняемой ханскими войсками.

— Ну что ж, друзья, приветствуйте Ташкент, великий город Средней Азии. Ибо он нас только что поприветствовал. — С шутливым пафосом сказал Николай, оборачиваясь к спутникам. Их состав был тот же, что и вовремя неудачного визита к горшечнику. Помимо самого капитана — незаменимый Джантай, Саша, и унтер Черневой в роли её телохранителя. Большая часть отряда осталась ждать на постоялом дворе километров за десять от города. Идея не ехать в Ташкент всей гурьбой принадлежала маленькой стажёрке — почти всю дорогу она молчала, уткнувшись взглядом в лошадиную шею, и выглядела чрезвычайно задумчивой. Дронов не приставал, полагая (впрочем, без особой уверенности), что понимает её состояние. Однако на последнем привале выяснилось, что девушка размышляла вовсе не о своих личных проблемах, а о предстоящем деле. Взяв слово после ужина, она уверенно и спокойно объяснила, что не считает разумным после всего случившегося подъезжать к финальной цели путешествия, что называется, «с открытым забралом». Ведь если их ждал неприятный сюрприз в Чимкенте — почему подобного не может случиться в Ташкенте? Раз преследуемые были готовы к погоне и прикрыли дальние подступы, можно ожидать, что они обезопасят и ближние. Со столь простыми и логичными выводами сложно было спорить. Капитан и не стал — лишь поинтересовался мнением унтера и урядника, убедился, что они также согласны, после чего спросил девушку, есть ли у неё план. План был, и достаточно подробный. По задумке Александры, въезжать в город следовало небольшими группами, через разные ворота — благо, если верить книгам, в крепостной стене Ташкента таковых имелось то ли шесть, то ли аж двенадцать штук, авторы расходились в цифрах. Группам надлежало расселиться по городу в случайных, по возможности разных караван-сараях, а затем понемногу собраться вновь, используя как ориентир центральный базар. Скрыть свою принадлежность к России едва ли удалось бы, однако причины для приезда можно было назвать разные. Благо, в портовом городе к иноземцам привыкли, и особого внимания они не привлекали, даже если были в военной форме и при оружии. Здесь, конечно, имелись свои риски — кто-то мог потеряться, отряд могли попробовать уничтожить по частям… Впрочем, для последнего неведомому врагу требовалось очень серьёзно окопаться в Ташкенте, Александра же надеялась, что всё не настолько плохо. И вызвалась ехать первой, чтобы провести рекогносцировку на месте и сразу приступить к работе. Так оформилась «авангардная» группа, которую сейчас возглавлял Николай.