Руслан Бирюшев – Ветер с Востока. Дилогия (страница 49)

— Хорошо…, — Маленькая стажёрка опустила револьвер и сглотнула. Шмыгнула носом. Она сидела у стены, привалившись к ней спиной, и тяжело дышала — но выглядела совершенно невредимой. Рукоять своей французской шестизарядной игрушки девушка судорожно стиснула двумя ладонями, однако палец со спуска уже убрала, строго по военной науке.

— А ты…, — Капитана прервал треск распахиваемой пинком створки — в дом, с оружием наизготовку, ураганом ворвались Черневой и Джантай. Дверь осталась открытой, впуская в помещение сероватый утренний свет.

— Эк вы вовремя, братцы. — Хрипло выдавил Дронов, сумев нормально сесть. Унтер виновато потупился, а киргиз завертел головой, озираясь:

— Что тут было?

— Я… Николай вошёл, я за ним. — Прежде чем капитан успел произнести хоть слово, Александра вскинула голову, посмотрела на проводника. — А этот…, — Она кивнула на покойника. — Его в висок ударил… ступкой какой-то… А меня в грудь. Хотел по голове, наверное, но я отшатнулась… Сильно ударил, я отлетела сюда… вот… Ещё дышать больно.

— Надо будет осмотреть вам рёбра, не сломано ли чего. — Обеспокоенно заметил Черневой, пряча револьвер и опускаясь на колени перед девушкой.

— Да… потом… А он, значит, к ремню, что на гвозде висел, и из ножен достал… вот… И к Николаю… На меня внимания не обращал уже… А я, хоть больно было, револьвер достала и…, — Саша наконец разжала левую ладонь и попыталась сунуть оружие в кобуру, но с первой попытки промахнулась стволом мимо горловины. Унтер мягко помог ей. — …и выстрелила. Вот. Он живой?

— Может и живой. — Уже вставший на ноги Дронов поморщился, глядя на распростёртое тело негостеприимного горшечника. — Да, думаю, может выжить. Только, по большому счёту, для нас это не имеет значения. Беседа не удалась. Но Саша, ты ведь его… Как ты себя чувствуешь?

— Да, я его…, — Настина ученица шмыгнула носом и сжала губы. Кивнула. — Всё хорошо, не волнуйтесь. Я в порядке. Правда. Всё хорошо.

— Ладно, поговорим позже. — Что серьёзно поговорить с юной сыщицей придётся, и очень скоро, Николай не сомневался. Однако медлить было нельзя — на шум и стрельбу мог сбежаться народ, а они оставляли в доме, по сути, мёртвое тело. Даже если Азиз ещё жив, протянет он недолго — Саше капитан соврал, чтобы не расстраивать её ещё больше. А застукай их тут стража — и вместо ложного навета на отряд падёт вполне заслуженное обвинение в убийстве подданного Хоканда. Конечно, такой вариант они тоже учли, готовясь к вылазке… Так что надо действовать по своему же плану, не теряясь.

— Уходим быстро и тихо. — Распорядился капитан, массируя ушибленный висок. — Джантай, идёшь первым, Черневой — поддерживаешь Александру Александровну. Считай её раненой, даже если она сама так не думает.

— Надо бы… обыскать. — Унтер помог девушке встать, и та охнула, хватаясь за грудь. В уголках её глаз выступили слёзы, и Дронов скрежетнул зубами, с трудом удержавшись от желания хорошенько пнуть лежащее на полу тело. — Дом, то есть, обыскать. Может, хоть так что-то узнаем… Если не от него самого…

— Некогда. — Вздохнул Николай. Подойдя к Саше, погладил её по плечу. — Нужно выскочить за городские ворота прежде, чем поднимется тревога. И не переживай, ты всё хорошо сделала, это я сглупил, болван двухметровый. Идём.

Уже покинув дом и прикрыв за собой криво висящую на одной петле дверь, капитан шепнул себе под нос:

— Надо шлем носить не снимая, пожалуй. И так не светоч разума, а таким макаром совсем дураком стану — столько по голове получать. Остатки мозгов выбьют…

Город понемногу просыпался, улочки наполнялись людьми — но их было ещё не настолько много, чтобы создать толчею, так что до «базы операции» добрались быстро и беспрепятственно. Правда, Сашу поначалу мужчинам пришлось практически нести, но она быстро пришла в себя, и к концу пути на ногах держалась вполне уверенно. В караван-сарае всё оказалось в порядке. Вещи были собраны, плата хозяину двора оставлена. Казаки и драгуны ждали в полной готовности, рядом со взнузданными лошадьми.

— Как прошло? — Спросил Дмитрий Александрович, встретив капитана в воротах.

— Плохо. — Мрачно отмахнулся тот, беря под уздцы своего коня — все пожитки были уложены загодя, собираться ему не требовалось. Разве что сменить халат на мундир, но с этим можно было повременить. — Живьём не взяли. Но и сами без потерь. Кажется.

Отыскав взглядом стажёрку, которой как раз подвели её Ак-Булут, офицер крикнул:

— Саша! Ты как, в седле удержишься?

— Думаю… да. — Девушка откликнулась не сразу, предварительно коснувшись ладонью груди. Поморщилась.

Такой ответ Дронова не удовлетворил, и он махнул рукой своим драгунам:

— Черневой, Сергеев! Едете стремя в стремя с Александрой Александровной, Саночкин следом! Глаз с неё не спускать! Если что — поддержать, или ещё как помочь, смотреть по ситуации. Не углядите — шкуру спущу, так и знайте!

— Есть! — Дружно гаркнули солдаты. Пожалуй, не прикажи им командир — они бы и сами попросили о чём-то подобном.

— Всё, едем. — Николай взобрался в седло и подал знак отправляться.

Капитан был вполне готов к тому, что через городские ворота придётся прорываться с боем — но, к счастью, то ли смерть простого горшечника не была сколько-нибудь интересным событием по меркам Чимкента, то ли новость просто не разошлась по городу, однако сарбазы, охраняющие стену, пропустили русский отряд без проблем и задержек. Впереди лежала прямая дорога на Ташкент. И только теперь Дронов в полной мере осознал, какие неприятности могут ожидать там экспедицию. Ведь произошедшее только что — это даже не разминка… Но пути назад не было. Впрочем, он не повернул бы, даже настигни его озарение прямо на выезде из Пишпека. В конце концов, он солдат и офицер, а значит, лезть с головой в неприятности и рисковать собой ради других — его работа. И она его вполне устраивает.

Глава 11

Первую остановку сделали ещё до полудня, в небольшой деревне около городка Ак-Таш — всего-то в пятнадцати километрах от Чимкента. Может, это и было опрометчиво, но Дронов счёл риск оправданным. Даже если почтенный раис Мадали свяжет в уме убийство горшечника и спешный отъезд русских гостей — едва ли он вышлет погоню с целью их вернуть. При условии, что горшечник действительно был… больше, чем горшечником, вероятность этого несколько возрастала, но не настолько, чтобы бежать без оглядки. Задержаться же в деревеньке требовалось для того, чтобы проверить — всё ли в порядке с Сашей, целы ли её рёбра. По понятным причинам в чисто мужском отряде это сложно было сделать без конфуза. Весь путь капитан оглядывался на девушку, дабы убедиться, что та ровно держится в седле, а в посёлке первым делом отыскал дом старосты и через Джантая попросил того о помощи. Вдаваться в детали, разумеется, не стал — киргиз-проводник по своему почину, без подсказки Николая, догадался соврать, что лошадь юной стажёрки понесла, испугавшись змеи, и наездница ударилась грудью о ветку. Деревенский голова — крепкий лысый старик с длинной седой бородой — сочувственно покивал, обменялся парой фраз со своей старшей женой и заверил гостей, что его семья поможет, чем сможет.

— Иди в дом, хозяйка тебя посмотрит. — Сказал капитан Саше, вернувшись. — Доверься ей. Медицина здесь, может, и примитивная, но в мелких и простых травмах вроде ушибов жители знают толк. А лечат их в основном женщины, и чем женщина старше, тем в этом деле опытней.

— Спасибо. Только я неплохо себя чувствую, не думаю, что вам стоит обо мне беспокоиться. — Слабо улыбнувшись, заверила девушка — уже спешившаяся и держащая Ак-Булут под уздцы. Лицо стажёрки было бледным, но держалась она и в самом деле бодро. Однако Николай, решив не поддаваться, буркнул:

— Вот и убедимся. Я за твоё здоровье головой отвечаю. Не заставляй уговаривать, марш в дом.

Тяжко вздохнув, Настина ученица передала поводья кобылы унтеру Черневому и скрылась в мазанке. Минуту спустя оттуда вышел староста, хихикающий и потирающий затылок — его выставила жена, как он сам объяснил, «чтоб не подглядывал». Дронов тут же взял старика в оборот и договорился о покупке кое-какой снеди в дорогу и корма для лошадей. Обошлась сделка в сущие копейки, местные крестьяне-декхане доходами избалованы не были. Закончив, офицер скомандовал отряду часовой привал и на пару с Невским поупражнялся в фехтовании. К сабле, подаренной татарским купцом, ещё надо было привыкнуть, а у него всё не хватало свободного времени. К тому же, не мешало отвлечься от беспокойных мыслей — махание тяжёлым железом для такой цели подходило как нельзя лучше.

Казачий командир оказался превосходным партнёром. Уже пару минут спустя Николай убедился, что немного уступает ему почти по всем показателям, кроме, разве что, физической силы. А с незнакомым оружием в руках и вовсе ловить было нечего — Дмитрий Александрович быстро вычислил слабые стороны соперника и пользовался ими без зазрения совести. Например, поскольку сабля была легче привычного палаша, капитан вкладывал в замах слишком много энергии, его заносило, и он открывался для удара. С другой стороны, купеческим подарком можно было орудовать куда более быстро и ловко, ибо он был превосходно сбалансирован. Требовалось лишь как следует приноровиться.