Руслан Агишев – Гном, убей немца! (страница 50)
Решив проверить эту мысль, я отодвинул от себя винтовку и вновь накрыл ее тряпкой. Ощущение уверенности, силы, только что наполнявшие меня, тут же исчезли, словно по мановению волшебной палочки. Раз, и все стало по-прежнему. Внутри меня снова «ожил» подспудный страх за отца, мать и братьев. В голове, словно специально, стали появляться другие тревожные образы.
— Вот бы всем такое оружие…
И тут я замер, ловя ускользающую мысль. Ведь, создание большого числа артефакторного оружия и раздача его бойцам взвода стало бы очень хорошей защитой для отца. С такими винтовками никто из них бы не боялся врага, а спокойно воевал.
— Почему бы не попробовать? Лишь бы только сил хватило.
С этими словами я вскочил с места и рванул к выходу. В проходе чуть не свалил с ног Хропанюка с чайником в руке, тут же разразившегося руганью:
— Вот же оглашенный! Чуть все на ху… кипятком не залил…
Но я уже был наверху, где сразу же начал осматриваться. Мне нужен был командир взвода, с которого и нужно было начинать. Ведь, храбрый командир — это уже пол дела.
— А вот и он!
Заприметив коренастую фигуру командира, я тут же сделал стойку. Тот шел по траншее, время от времени останавливаясь, чтобы поговорить с кем-то из бойцов.
Чтобы не плутать по извилистому окопу, я решил махнуть напрямки. Подтянулся, взобравшись на бруствер, и махнул прямо по полю к ближайшей нашей позиции. В метрах тридцати до места до меня стали доноситься голоса.
— … Все нормально? Поужинать успели? — голос звонкий, мальчишеский, точно принадлежал младшему лейтенанту.
— Успели, товарищ младший лейтенант, успели! Только вот без курева плохо. Нам бы табачку, товарищ младший лейтенант.
— Будет курево, обязательно будет. К вечеру обещал политрук Клочков подойти для политинформации, как раз принесет… Тихо! Ползет вроде кто-то!
Похоже, заметили. Я чуть привстал, чтобы меня узнали.
— Санька, ты? — радостно вскрикнул отец. — Чего на передок на ночь глядя приперся? Сказал же тебе, сидеть в блиндаже да со своими железками возиться. Так ведь, товарищ младший лейтенант?
— Совершенно верно, товарищ Архипов! — командир тут же принял грозный начальствующий вид, что при его молодом возрасте, смотрелось довольно комично. — А если немцы в атаку пойдут? Здесь находится очень опасно. Пошли, я тебя сей доведу до бли…
Тяжело повздыхав, я принял печальный вид.
— Товарищ младший лейтенант, а давайте пока здесь, хоть оружие у бойцов осмотрю. Может где что-нибудь подкрутить нужно? Смазать, почистить?
Чуть подумав то, тот кивнул. Неудивительно, ведь все во взводе знали, что починкой оружия во взводе занимался не сержант Хропанюк, а я. К тому же, какой командир откажется от такого предложения?
— Хорошо, посмотри, только по-быстрому! Нечего тут лишнего задерживаться. Бойцы, по очереди предъявите оружие к осмотру.
По-быстрому, конечно, не получилось. Здесь было семеро бойцов, причем один из них с тяжеленой железной дурой — противотанковым ружьем, на который во взводе делали большую ставку в борьбе с танками. Пришлось с каждой винтовкой и автоматом повозится, причем стараясь не выдать себя чем-то необычным. Зачем смущать людей? Словом, было чем знаться чуть ли не до глубокой ночи.
Окрестности Волоколамска
4-ая рота 2-го батальона 1075-ого полка входила в состав 316-ой стрелковой дивизии, занимавшей оборону в том самом месте, где планировал прорыв противник. Рубеж советской обороны здесь напоминал бутылочное горлышко: впереди вплоть до самого Волоколамска постирались открытые поля, справа и слева примыкал лес. Поэтому место было самым благоприятным для наступления крупных немецких танковых сил, отчего здесь и оборонялись части истребителей танков — обычная пехота с противотанковыми ружьями.
16 ноября начался заключительный этап операции «Тайфун» — плана немецкого генерального штаба по захвату Москвы. Вместо удара по Серпухову, как ожидало советское командование, немцы начали наступление по Волоколамскому шоссе. Основной ударной силе немцев, 2-ой танковой дивизии вермахта в составе 132-ух танка разных типов, противостоял довольно сильно потрепанный 1075-ый стрелковый полк Красной Армии, оказавшийся на острие немецкой атаки.
Казалось бы, несопоставимые силы. Против танковой армады опытного врага, успевшего повоевать в Испании, Франции и Польши, стояли недавно мобилизованные бойцы и командиры, не имевшие толком военного опыта. В пользу немцев было и то, что советские силы на этом участке фронте испытывали острый недостаток в артиллерийском вооружении. Приданные 316-ой дивизии артиллерийские дивизионы были сосредоточены на других участках обороны, где и ожидался наиболее сильный натиск немцев.
Все «играло» на руку немцам. Закаленные в боях немецкие части просто физически должны были с легкостью прорвать оборону у разъезда Дубосеково, выйти на Волоколамское шоссе, откуда открывался прямой путь на Москву. Командование 2-ой танковой дивизии, убедившись в выигрышном для себя раскладе сил, уже готовилось открывать шампанское и писать победные реляции, как случилось то, что кроме как чудом и нельзя было назвать.
Почти неделю в районе Волоколамска шли ожесточенные изнурительные бои. Воспользовавшись просчетами советского командования, немцы смогли продавить оборону Красной Армии в среднем на глубину до десяти километров. Были захвачены деревня Жданово, Нелидово, Большое Никольское, Петелино. 316-ая дивизия под командованием генерала Панфилова медленно пятилась в сторону Москвы, судорожно цепляясь за каждый населенный пункт и стачивая силы врага.
В Кремле создалось впечатление, что враг вот-вот выйдет на оперативный просто и его моторизованные части «рванут» прямо на Москву. В спешном порядке в район Волоколамска начали перебрасывать подкрепления. Из резерва верховного главнокомандующего были выделены два батальона тяжелых танков КВ-2, три стрелковые дивизии.
25 ноября стало окончательно ясно, что наступательный порыв врага иссяк. Понесся в ходе наступления гигантские потери, особенно в танках, немцы на отдельных участках фронта начали переходить к обороне.
Именно к этому времени и относятся первые упоминания о героическом сражении горстки бойцов панфиловской дивизии с немецкими танками. Сообщения об этом были самыми противоречивыми, нередко противоречащими друг другу. Дивизия понесла серьезные потери, многие из командиров и участников тех событий погибли, часть донесений была уничтожена при отступлении или просто утеряна. В донесениях и рапортах разнилось буквально все — и число павших героев, и количество уничтоженных танков, и обстоятельства боя. Во всех известиях о бое у разъезда Дубосеково в районе Волоколамска совпадала лишь одно обстоятельство. Все, как один были убеждены, что именно там 2-ая танковая дивизия немцев нанесла свой главный удар, и только героическая оборона гвардейцев-панфиловцев не дала ей прорваться к Москве.
Газета «Красная звезда», 28 ноября 1941 г.
«О 28 павших героях»
Кремль
Кабинет Сталина
В кабинете было непривычно тихо. Лишь поскрипывание паркета под сапогами Сталина и его глухое покашливание изредка нарушали тишину. Не издавал ни звука Берия, молча сидевший с толстой папкой за столом.
— … Гм, значит, говоришь, все эти статьи в газетах, эти наградные донесения, рапорты вранье? — наконец, прервал молчание хозяин кабинета. Голос был глухой, тяжелый, явно выдавая его недовольство. — Так?
Разговор шел о подвиге 28-и гвардейцев-панфиловцев, которые, как утверждалось в донесениях с фронта, в течение суток уничтожили больше 30-и немецких танков, четвертую часть 2-ой танковой дивизии вермахта. Известие об этом невероятном бое уже «гремело» по всей стране. О нем читали на страницах союзных газет, заводских многотиражек, боевых листков; о нем рассказывали на собраниях коллективов, встречах с трудящимися и крестьянами, школьниками и студентами; о нем писали песни, ставили героические пьесы. На заводах, колхозах и совхозах уже появлялись передовые бригады, носящие имя 28-и гвардейцев-панфиловцев. Пошли первые заявки от скульпторов с предложением увековечить память об этом героическом бое.