Руслан Агишев – Гном, убей немца! (страница 3)
Я приходил в себя медленно, с трудом, словно после очень тяжёлого и нехорошего дня. Голова гудела так, что не слышал самого себя. Поднимал веки, а перед глазами начинали мелькать серебристые мошки.
Вокруг меня раздавался странный грохот, как будто бы сотни молотобойцев добили молотами по своим наковальням. Ещё слышались незнакомые голоса, обрывки непонятных слов.
— … Петрович, твою мать, ну куда ты сына потащил? В забой пацана…
— … Дык, он же сам просил. Всю душу мне вымотал — возьми, да возьми, страсть, грит, хочу поглядеть…
— … Ну, ничего-ничего, главное, все обошлось. Саня, все будет хорошо! Санек, слышишь меня? Это же я, дядя Серёжа! Ты теперь настоящий шахтер, рудокоп, если по-старинному. А на синяки не смотри. Ты молодой, все заживет, как на собаке…
Я все это слышал, но, очнувшись, ничего толком не мог понять. Что вокруг происходило? Почему вокруг темнота и я ничего не могу разобрать? Чьи это голоса? Почему они так коверкают мое имя? Я же Сани! Я Сани, понимаете⁈ Почему они этого не знают, почему им никто это не скажет? Почему отец…
И тут я вспомнил, что случилось страшное — нападение орков, разрушение моего родного города. Сами собой на моих глазах выступили слезы, которые текли все сильнее и сильнее, а я ничего с этим не мог поделать.
Подгорные боги, но ведь все погибли! Тогда кто они все? Сейчас я открою глаза, сейчас…
— … Я ничего не вижу, — в испуге забормотал я, когда понял, что перед моими глазами кромешная темнота. — Почему так темно?
Голоса рядом становились всё громче.
— … Петрович, мальчонка-то, слава Богу, очнулся. Давай лампу тащи ближе! Сейчас глаза откроет, а вокруг темно. Испугается. Подкрути, чтобы ярче было. Быстрее!
Я всхлипывал, размазывая по лицу слезы. Дрожал, не в силах остановиться.
И вдруг, перед моими глазами вспыхнул яркий свет! Глаза сами собой зажмурились, слезы полились ещё сильнее.
— … Санька! — кто-то снова кричал у меня под ухом. — Это я, твой батька! Санька, открой глаза! Не плачь, все обошлось. Скоро тебя наверх подними, через час уже дома будешь…
Я быстро-быстро моргал, стараясь привыкнуть к яркому свету.
— … Санька, скажи хоть слово⁈ — снова звучал этот голос. — Санька⁈
Наконец, резь в моих глазах прошла, и передо мною все прояснилось. Я открыл глаза и посмотрел прямо перед собой.
— Что… Что это? — беспомощно прошептал я, когда увидел перед собой чёрный, как смоль лица, на которых выделялись белые зубы и глаза. — Кто? Подгорные боги… Это же орки…
Да, да, только у орков чёрная, как угольная пыль кожа. Ведь, они рождаются в грязи и болотах, в самых мерзких нечистотах. Их глаза мертвенно бледные, словно у мертвецов.
— Прочь! Пошли прочь! А-а-а! — я не выдержал и заорал от страха. — А-а-а!
Ужас! Меня схватили эти отродья! Подгорные боги, помогите!
— Прочь от меня! Руки прочь! Кирка? Где моя кирка?
Я с силой лягался, бил руками, бодался, как дикий козлик. Меня хватали, пытались удержать, но я орал ещё громче и рвался изо всех сил. Одного, кажется даже укусил…
Только орки не думали отступать.
— … Санька, твою мать, куды кусаешь⁈ — заорал один из орков и такой подзатыльник мне ответил, что зубы клацнули. — Это же я, твой дядя! Б…ь!
— Петрович, чего ты его тянешь⁈ Он же спужался! Видишь, весь трясется, как банной лист. Санек, это же мы! Гляди, это твой батька! Это дядя Сергей! А это я, Петруха, как в Чапаеве! Помнишь Петьку и Василия Ивановича⁈ Все, схватил! Держу! Вяжите ему руки, а то себя покалечит…
И правда, меня прямо в охапку схватили, ни рукой ни ногой не двинуть. Самый здоровый орк сзади подкрался, а я его и не заметил.
Я аж весь изогнулся, чтобы вырваться, но бесполезно. Крепко схватил, тварь. Ещё и по загривку хлопнул так, что у меня спина запрещала.
— … Петрович, его же по башке двинуло! — тот самый здоровый орк крутанул меня, держа за руки. — Видишь, какой кусок кожи сорвало⁈ У него же эта… как там… анезия. Нет, амнезия, точно! К нам в клуб доктор приезжал и рассказывал про неё. Мол, если по башке как следует двинуть, то напрочь память отобьет. Похоже, и Санька так же! Вот смотри: Санька, про Василия Ивановича Чапаева помнишь?
Я стиснул зубы, и с ненавистью зыркал по сторонам. Молчал, хотя жутко хотелось кричать, плакать, звать на помощь. А они все чего-то бормотали, что-то спрашивали.
— … Видишь, Петрович, про самого Чапаева не знает! — с торжеством закричал здоровый орк, тыкая в меня пальцем. — Амнезия у него, как пить дать! К доктору его нужно.
— … Давай его, братцы, к выходу! Здесь теперь не до работы, тут разбирать нужно и крепи ставить. Леха, держи его, а то снова вырвется. Потащили…
Меня схватили как мешок и куда-то понесли. Кругом было темно, угольная пыль, лишь где-то впереди сверкал фонарь.
Все! Мое сердце ухнуло в пятки, кровь ударила в голову. Этот конец! Меня потащили в орочье логово, чтобы сожрать или принести в жертву. Подгорные боги, если бы у меня в руках была священная кирка. К сожалению, все это бесплодные мечты.
От жуткого ощущения бессилия, мне стало плохо. Ведь, я скоро умру самой страшной смертью, которую только можно вообразить. Меня начало мутить, глаза закрывались сами собой.
— … Серёга, санькино кайло захвати! Я за него Мишке-кузнецу ведро пива поставил. Жалко, если потеряется…
— … Петрович, это же кирка, а не кайло? Ты, чего? Во, смотри! Точно твое? Чёрное какое-то, со странными надписями…
— … Бери, что есть, потом разберемся… Черт, Санька вырубился! Братцы, давай быстрее!
п. Красный Яр
Поселковая больница
Тихий час. В коридорах ни души. Никто не бегает, не шаркает тапками по обшарпанному полу, не просит кипятка или закурить. Двери в палатах плотно прикрыты.
Душно. Трубы отопления буквально исходили жаром, не дотронуться. Кочегар дед Василий, как и всегда, топил от души, не жалея угля. Хотя, чего его жалеть-то, Донбасс ведь.
В воздухе висел тяжёлый запах карболки. Где-то под потолком мигала лампа. Умаявшаяся за ночь, медсестра дремала прямо за столом, положив под голову руки. Рядом лежал журнал с чуть смятой страницей, стоял стакан с недопитым чаем. Ночное дежурство оказалось особенно утомительным, вот её и сморило.
Спали больные после обеда. Лишь в седьмой палате, куда вчера положили парнишку, слышался странный шум. Через неплотно прикрытую дверь было видно как больной сидел на кровати и пучил глаза. Весь вид его выражал очень сильное удивление, почти шок.
п. Красный Яр
Поселковая больница
Ещё ночью я понял, что произошло что-то совершенно удивительное, нечто невероятное, чего просто не могло было быть. Волею Подгорных богов (а кого ещё?) меня забросило в неведомый мир, где никто и слыхом не слыхивал про Подгорный народ, про проклятое орочье отродье.
— … Теперь я человек, Санька сын Фёдора из рода Архиповых… Подгорные боги, вы ведь испытываете меня? Проверяете мою веру, так?
Я лежал в просторной светлой комнате с окнами, закрытыми чудесным прозрачным камнем. Он был похож на отполированную гениальными мастерами сюда или кварц, но не был ими.
— Что же это? Не слюда и не кварц…
Лизнул, но толку не было. У этого камня не было ни вкуса, ни запаха.
— Твёрдый, кажется. А если постучать? — несколько раз легонько постучал. — Что же здесь за мастера живут? Такие дорогие ставни в обычные комнаты ставят…
Устав «играться» с прозрачным камнем, я стал осматриваться дальше.
— Ух ты! Вот это пергамент с письменами! Какой тонкий…
Конечно же, он уже видел книги. Торговцы привозили к ним пергамент, из которого ремесленники делали книги. Только это были здоровенные махины с тяжёлыми кожаными обложками и бронзовыми застежками! Такую книгу не каждый мог поднять!
— Как же так? Чья же это шкура? Большой стрекозы или может рыбы?
Я снова и снова мял этот пергамент, и не мог поверить своим глаза. Нежнейшая, почти шелковистая поверхность.
— Сколько же здесь удивительных вещей! Они настоящие богачи, если имеют все это…
Положив в сторону книгу, я застыл у своей кровати. Меня привлекла невероятно тонкая работа с металлом, напоминавшим кружева дико винной ткани. Разве такую красоту может создать человек?
— Очень тонкая работа… Такое под силу только златокузнецам.
Перевернув матрас, я снова «завис». Внизу было натянуто широкое кольчужное полотно, которое приятно пружинило. Садишься, а тебя качает то вниз, то вверх.
— Богачи…
Цену кольчуги, пусть и такой растянутой, я прекрасно знал. Мастер Торин, что был у нас в соседях и делал кольчуги, жил очень хорошо: каждый день ел мясо и овощи с поверхности. Поговаривали, что ему за каждую кольчугу платили целых десять золотых монет. Обычный кузнец со своими топорами и вилами столько хорошо, если за пол года заработает.
— Хм, а еда⁈ Я такого никогда не видел…
Вспоминая, чем здесь кормили, я тут же сглотнул слюну. Манная каша была на самом настоящем коровьем молоке и с целой ложкой сливочного масла! Вкуснятина! Мне даже добавки положили, хотя я и не просил! Ещё была вкусная булочка, посыпанная орешками и чем-то очень сладким!