Руслан Агишев – Физик против вермахта (страница 68)
— Сережа, нужен жареный поросенок! — командующий резко стукнул по креслу водителя. — Срочно! Алюр два креста! И оркестр! Где хочешь найди, но чтобы к вечеру был…
Где-то около семи вечера подводная лодка капитан-лейтенанта Маринеско должна будет войти в порт. К этому времени уже должно быть все готово для торжественной встречи.
К вечеру, и правда, все было готово. Уже около шести вечера набережная, где обычно вставали подводные лодки, была заполнена до отказа. Казалось, здесь собрался весь город. Тысячи и тысячи людей стояли на берегу, махали руками, платочками. Из окон домов высовывались мужчины и женщины и приветственно махали руками. Полны были и крыши, над которыми развевались красные флаги.
И везде велись одни и те же разговоры — о потопленном линейном корабле Германии, о тысячах погибших немецких моряков, о панике во вражеском военно-морском флоте.
— … А вы знаете, что сказал бесноватый Адольф? Что, что? Объявил Маринеско своим личным врагом и объявил за него награду в два миллиона рейхсмарок!
— Да вы что? Не может быть! Целых два миллиона рейхсмарок⁈
— Это, правда, целый линкор⁈ Как наша 'Октябрьская революция⁉ Такая же громадина, махина?
— Оставьте! Нашему уже за тридцатник! А «Тирпиц» только-только со стапелей сошел! Новейшая двигательная установка, мощнейшие артиллерийские орудия, невероятно толстый броневой пояс…
— И что, только двумя торпедами? У него же «Малютка»!
— Говорят, в бункер со снарядами попал. Вроде пожар начался, а потом так рвануло, что в борту здоровенная дыра появилась… Может двух торпед и хватило…
Когда же на горизонте появился силуэт рубки с развивающимся над ним красным флагом, то набережная тут же взорвалась приветственными возгласами. Люди кричали, мужчины подбрасывали вверх шапки и фуражки, женщины размахивали платочками, плакали. Мальчишки скакали и улюлюкали.
— Давай! — резко развернувшись, командующий Балтийским флотом махнул рукой. — Заводи шарманку!
Почти сразу же грянул оркестр, двадцать с лишним лбов с разными музыкальными инструментами. Над водой полилась торжественная музыка, заставляющая будоражить кровь.
— Где поросенок? — Трибуц начал искать глазами моряка с подносом. — Забыли, что ли?
К счастью, нет. Из-за плотной стены старшего комсостава начала выбираться фигура крупного матроса с большим подносом, на котором красовался жареный поросенок с десятком румяных яблок.
— Сюда давай! — громко рявкнул командующий, хватая за рукав матроса и выталкивая его перед собой. — Где тебя носит, черт побери⁈ Герои уже здесь! Сюда встань! Поросенка вперед ставь!
Подводная лодка была уже в полсотни метров от причала. Слышались хлопки флажков, развивающих на сильном ветру, громкие команды командиров.
Над поручнями, за которыми уже плескались волны, нависли репортеры с фотоаппаратами и фронтовыми «лейками». Щелчки фотокамер сливались в непрерывную трель, снов и снова фиксируя образ приближающейся лодки. Были сотрудники «Ленинградской правды», «Красной газеты», «Вестника Балтийского флота» и других газет, что с напряжением всматривались в лица героев-подводников. Они старались запечатлеть все подробности этой исторической встречи с теми, кто потопил красу и гордость немецкого военно-морского флота — линкор «Тирпиц»,
Капитан-лейтенант Маринеско с гордостью осматривал застывший перед ним строй. Десятки моряков в тщательно выглаженной форме, с начищенными бляхами ремней и пуговицами, тянулись к верху.
— Смир-р-рна! Равнение налево! Приготовится к торжественной встрече! Чтобы все сверкало, как у кота яйца!
Лодка в полупогруженном состоянии продолжала приближаться к причалу, во всей красе демонстрируя покрытый вмятинами и сколами корпус. И без слов было ясно, что боевой поход не был легкой прогулкой. Подводники вытерпели все, что только было в их силах: и тяжелое удушье от спертого воздуха, и нарастающую от растущего давления жуткую головную боль, и сильный страх во время бомбежки глубинными бомбами. Они вытерпели и нанесли удар в ответ.
— Ну, с Богом, — прошептал командир, ни разу не верующий. Но в такие минуты всегда поминавший Бога или дьявола. — Пошла…
Раздался гулкий удар о причальную балку. Лодка вздрогнула и застыла. Маринеско, четко печатая шаг, начал спускаться по вовремя перекинутому трапу.
— Здравия желаю, товарищ командующий Балтийским флотом! Разрешите доложить о результатах боевого похода подводной лодки М-96?
— Разрешаю, — кивнул Трибуц, сияя лицом.
— При выходе на рейд у острова Саамо был обнаружен крупнотонажный объект. Вследствие плохой видимости из-за разыгравшегося шторма тип вражеского судна был определен лишь через час. Это был линейный корабль немецкого военно-морского флота «Тирпиц». В ходе совещания было принято решение провести атаку силами подводного корабля.
На набережной такая тишина стояла, что можно было крики чаек за несколько километров слышать. Люди, стоявшие в толпе, едва дышали. Даже переспрашивать никто не решался, боясь еще что-то упустить.
— … Пользуясь плохими погодными условиями, подошли на расстоянии атаки и произвели пуски двух торпед по цели.
Маринеско докладывал так, что зубов отскакивало. История, о которой он договорился с тем странным стариком, была вызубрена. А из команды никто о ней даже не догадывался. Все подводники были твердо уверены, что выпущенные ими, торпеды поразили «не молоко» за горизонтом, а именно линкор.
— Первая торпеда поразила борт линкора в районе кормы, вторая — в районе носовой артиллерийской башни. Почти сразу же раздался очень сильный сдвоенный взрыв. Подозреваю, что второй торпедой удалось поразить главный артиллерийский погреб, взрыв которого и произвел масштабные разрушение в носовой части линкора…
Капитан-лейтенант хотел еще что-то добавить, но ему уже не дали больше ни слова сказать. Командующий, до этого внимательно слушавший его доклад, вдруг резко шагнул вперед и крепко обнял Маринеско.
— Вот же, чертяка! Совсем с головой не дружишь! — с восторгом повторял Трибуц, то ли ругая моряка, то ли, наоборот, хваля. — Ты же сам Тирпиц пустил на дно! Гитлера так обидел, что он до сих пор ядовитой слюной брызжет! Глядишь, фюрера и Кондратий хватит!
Хлопал по спине, смеялся. Наконец, повернулся к толпе и крикнул:
— Что встали, как неродные⁈ Качать героя!
Его возглас тут же подхватили сначала командиры рядом, потом и все остальные. Маринеско дернулся было обратно на лодку, но уже был схвачен десятком крепких рук.
— Качай его, братцы! Качай Маринеско!
Капитан-лейтенант и опомнится не успел, как оказался в воздухе. Здоровенные матросы с довольным хохотом подбрасывали его с такой силой, у него дух от высоты и скорости захватывал.
— Качай его! Качай! Выше подбрасывай! Чтобы до самых облаков! Выше, выше!
Едва герой оказался на ногах перед ним уже возник жареный поросенок на подносе. Конечно же, уважил, откусил кусочек и передал команде. Флотская традиция, как никак.
— Разведка уже подтвердила! — улыбался командующий, показывая куда-то в сторону штаба. — Союзники второй час трубят про твое геройство! Мол, капитан-лейтенант Маринеско совершил невозможное. Командуя сверхмалой подводной лодкой, успешно атаковал и потопил самый мощный корабль немецкого флота, который почти год не мог найти весь флот Великобритании! Вот какие у нас моряки-подводники!
Трибуц повернулся к огромной толпе, которая и не думала расходится.
— Сегодня мною капитан-лейтенант Маринеско представлен к очередному званию и высокому званию Героя Советского Союза! Москва уже дала добро!
Толпа взревела, даже не думая скрывать свой восторг. И в этом реве была все — и острая жажда месте врагу, и жуткое стремление к новым победам, и радость за флот. Все уже соскучились по победам.
— А ты, сдавай лодку помощнику. В Москву полетишь, — чуть тише добавил Трибуц, уже обращаясь к моряку. — Товарищ Сталин ждет встречи.
Маринеско козырнул в ответ.
Эти сутки казались поистине бесконечными, к удивлению, Маринеско сумев вместить огромное число самых разных событий. Еще глубокой ночью его лодка пробиралась через причудливый фарватер, густо засыпанный донными минами. К вечеру, когда они только чудом не подорвались на какой-то шальной мине, их уже торжественно встречали на рейде. Едва успев проглотить кусочек жареного поросенка, командир уже сидел в самолете и через иллюминатор провожал взглядом ночной Ленинград. И вот Москва, Кремль…
— … Что вы там такое говорили по телефону про пакет, товарищ Маринеско? — после поздравлений Верховный сразу же перешел к главному. — Он у вас собой?
Капитан-лейтенант дернул головой по сторонам. Он прекрасно помнил, каким тоном его предупреждал о конфиденциальности послания тот старик. И проверять силу его угроз совсем не хотелось.
— С собой, товарищ Сталин, — подводник медленно расстегнул китель и достал оттуда серый бумажный пакет. — Вот. Товарищ Теслин предупредил, что это очень важное послание и я его должен передать лично вам в руки.
Из надорванного пакета был извлечен небольшой листок бумаги, на котором красовалась лишь несколько предложений. Маринеско аж в лице при этом переменился. А где же это очень важное послание? Неужели это оно и есть?
— Так… Я вам не враг, — вслух прочитал Сталин, словно забыв о постороннем в своем кабинете. — Хм… Приписка. Она расскажет остальное… Что это такое? Что еще за ребусы?