Руслан Агишев – Физик против вермахта (страница 49)

— Так точно, товарищ Теслин, — молодцевато рявкнул молоденький курносый боец, ощетинившись в сторону толпы карабином. — Назад!

Женщины же, отпрянув на несколько шагов обратно, заголосили.

— Что же вы, ироды, бросили нас? Где еще войска? Почто одних оставили? — кричали они, заламывая руки. — Кто нас от немца защитит? Старый Гнат с двухстволкой? Все защитнички сбежали. Первый секретарь даже полюбовницу свою с пианиной не забыл. Нас же, как псов шелудивых, бросили… Детишек хоть заберите, коли нас на поругание оставляете.

К бойцу с карабином вплотную подошел старый дед и, навалившись на него грудью, заорал:

— Паскудники! Германца к Москве пустили! Я в четырнадцатом годе газы глотал, а врага не пущал. Совсем испаганились. На свово винтареем тычешь, — он с яростью замахнулся на курносого часового своей клюкой. — Убью, семя поганое! Убью!

В этот момент из толпы вышел коренастый генерал с до боли знакомым лицом. У Николая Михайловича, узнавшего в нем Георгия Константиновича Жукова, будущего маршала Победы, едва челюсть от удивления не отпала. «Черт побери⁈ Откуда здесь Жуков? Он же совсем один! В город вот-вот войдут немцы. Его же возьмут в плен… Боже, я же своим появлением здесь все поменял». Теслин вспомнил, как Жуков описал свой приезд в Малоярославец в ноябре. Он, только-только назначенный командующим Западным фронтом, с одним водителем колесил возле города в поисках штаба Резервного фронта. На городской площади, где он разговаривал с кем-то из горожан, тогда внезапно появились немцы. Ему же только чудом удалось сбежать от них. «Получается, немцы вот-вот должны появиться… Черт! Черт!».

Ученый, не обращая никакого внимания на что-то говорившего генерала, схватил бинокль и начал внимательно обшаривать взглядом окрестности города. Центр Малоярославца был совершенно пуст. Не было видно даже собак, попрятавшихся в предчувствии беды. Теслин уже было хотел выдохнуть от облегчения, как взгляд его все же наткнулся на врага. Два мотоцикла и следовавший за ними кургузый броневик появились из-за высокой колокольни.

— Замолкли все! — рявкнул в толпу не своим голосом старик. — Пошли прочь с перрона! Немцы в городе! Сейчас бой начнется! Что застыли? Брысь отсюда!

Охнувшие женщины, похватав детей, с визгами начали разбегаться в разные стороны. Через минуту на перроне остался только генерал со своим водителем, тоже с опаской поглядывавшими в сторону городского центра.

— Что за часть? Где штаб Резервного фронта? — хорошо поставленныйбасовитый голос Жукова с легкостью перекрикивал лязг локомотива. — Почему бронепоезд без прикрытия пехоты? Кто вы вообще такой? Где командир бронепоезда? Почему стоите на месте? В город втягиваются части пятьдесят седьмого моторизованного немецкого корпуса. Через несколько минут здесь будет не протолкнуться от немцев…

Схватившись за ручки, генерал с легкостью подтянулся и оказался рядом с Теслиным, который, после некоторого замешательства, полез в нагрудный карман за своим документом-вездеходом. Внутренне трясясь, он молил Бога, чтобы Жуков был не в курсе решения Сталина о создании нового оружия. Неведение генерала позволило бы ему говорить что угодно и как угодно.

— Товарищ генерал армии, я командир экспериментального бронепоезда. Инженер. Теслин Николай Михайлович, — ученый протянул бумажку с внушительной подписью. — В настоящее время руковожу испытанием оружия, построенного на совершенно новых принципах…

Машинально схватив мандат, генерал с недоумением уставился на Теслина.

— Какое к черту испытание⁈ Вы что там вообще охренели⁈ Фронт рухнул! Вон, уже немцы на пятки наступают! — резко развернувшись, он вскинул руку в сторону центра Малоярославца. — Шугани немцев и отходи назад. В паре километров восточнее будем разворачивать новый узел обороны. Давай, отец, давай, не подведи. Дай им прикурить и сразу же вертайся назад!

После Жуков быстро слез с локомотива и вместе с водителем побежал в сторону автомобиля. Уже с заднего места он продолжал следить за странным бронепоездом и его не менее необычным командиром.

Книга про физика в 1941-ом году понемногу подходит к своему завершению. И пока дописывается очередная глава, можно заценить историю про бывшего сироту, поднявшегося до таких вершин, что ему и не снились. ДИНАМИЧНАЯ БОЯРКА, БЕЗ СОПЛЕЙ И ГАРЕМОВ, ПРОСТО УПЕРТЫЙ ГГ

Глава 24

Решение принято

Тот день новый командующий Западного фронта Жуков крепко запомнит и впоследствии подробно отразит его в своих будущих мемуарах, что позднее даст многочисленным сторонникам теории заговоров пищу для разговоров. Он напишет следующее.

'В штабе Западного фронта царило настоящее разгильдяйство и полнейший непрофессионализм. Старшие командиры совершенно не владели оперативной обстановкой, рассказывая о каких-то планах, призывали дождаться результатов аэроразведки. Лишь после моего непосредственного приказа начался обзвон передовых частей, чтобы получить хотя бы поверхностное понимание обстановки.

Так и не дождавшись внятных ответов, я был вынужден выехать на передовую линию фронта. В сопровождении двух мотоциклетов, мой автомобиль проехал больше трех десятков километров, на протяжении которых полностью отсутствовали какие-либо советские части. Было совершенно ясно, что путь на Москву открыт и на этом пути нет никакого заслона.

Мне оставалось проверить лишь Малоярославец, возле которого, судя по предоставленным мне сведениям, располагались части 33-й стрелковой дивизии. Если удастся организовать их оборону, то с большой степенью вероятность получится задержать наступающих немцев. Нам нужно было выиграть лишь несколько дней, прежде чем подойдут части из резерва Ставки.

Однако я глубоко ошибался. Малоярославец встретил меня абсолютно пустыми улицами. Мы проехали почти по всему городу, останавливаясь и возле дома горкома партии, и городского военкомата, и здания милиции. Нигде не было и намека на организацию обороны. Я не видел ни бойцов, ни военной техники. Совершенно ничего.

Возле бывшего здания церкви я попросил водителя остановиться. С высокой колокольни был прекрасный обзор, и можно было осмотреться. Но, едва мы оказались на месте, как из церкви начали выходить люди. Больше трехсот жителей города — женщины, старики и дети, которые с укором и надеждой смотрели на нас. Думали, что в город вошли части Красной Армии.

Признаюсь, никогда еще мне не было так тяжело, как сейчас. Я с трудом смотрел в глаза людей, прекрасно понимая, что никаких военных частей за моей спиной нет. Особенно мне запомнился взгляд одного глубоко старика с клюкой, заслонявшего собой женщин и детей. На лацкане его пиджака висел георгиевский крест. Он с горечью сказал, что в первую германскую войну не пустил немца на русскую землю, а его сыновья и внуки — все отдали.

А что я мог ответить? Пуститься в бесконечные рассуждения о неблагоприятной стратегической обстановке, сложившейся на фронте? Но всем им нужно было совсем не это. Ясно же, что они видели во мне не оратора, а представителя той Красной Армии, о которой снимали хвалебные фильмы, ставили пьесы и пели песни. Я, конечно, же пытался все объяснить, успокоить. Просил уходить из города, пока была такая возможность. Но все было тщетно. Они не хотели покидать свои дома, свою землю.

Уже садясь в машину, я увидел поднимающийся к небу дым. Из-за рощи появился блиндированный паровоз, тянувший за собой вагоны с большими красными звездами на боках. Не было никаких сомнений, что в город въезжал советский бронепоезд. Я сразу же бросился к нему в надежде все прояснить. Десятки вопросов крутились у меня в голове: какая это часть?, какой приказ получил командир бронепоезда?, есть ли у него сведения о расположении врага? Но на станции меня ждало то, к чему я совсем не был готов.

На станции мне сразу же бросились в глаза необычные обводы и оснащение бронепоезда. Ничего подобного я не видел ни тогда, ни после. Между выпирающимися угловатыми броневыми листами во множестве змеились кабели невероятной толщины: одни толщиной в большой палец руки, другие достигали толщины запястья. Что это такое было? Телефонные кабели? Провода электрического освещения, идущие к зенитным прожекторам?

Еще более странным оказался командир бронепоезда, вышедший мне на встречу. Я ожидал старшего командира, но никак не гражданского, тем более в таком возрасте. Рассматривая этого странного старика, я находился в замешательстве. Он говорил об испытании какого-то непонятного и разрушительного оружия, о котором мне совершенно ничего не было известно. В его мандате за подписью верховного главнокомандующего не было ничего сказано об этом, но никакой фальши в его голосе я не чувствовал.

Я сообщил, что немцы прорвались по всему фронту, и новая линия обороны будет проходить восточнее города. Именно туда верховное командование стягивало все имеющиеся резервы и там планировало задержать противника до подхода основных сил. Услышав мой приказ об эвакуации ценной техники на восток, этот странный старик даже ухом не повел. Он уперся, как бык, сказав, что больше не сделает ни шагу назад. В его глазах в этот момент я увидел то первобытное отчаянное упорство, что заставляло советских бойцов грудью закрывать амбразуру дота, бросаться на упавшую рядом гранату, направлять самолет на колонну вражеской техники. Старик и не думал отступать, решив принять бой возле города.