Руслан Агишев – Физик против вермахта (страница 4)

Его бестелесная оболочка с огромной скоростью начала движение вне времени и пространства туда, где и должна была найти вечный покой. Однако, вдруг случилось странное. Движение в никуда сначала замедлилось, а потом и совсем сошло на нет. В какой–то момент его дернуло вниз и все завертелось по новой.

Резкие усиливающийся свист! Тьма! Тьма! Тьма! Тьма, внезапно сменившаяся светом! Резко! Сильно! В него ворвался всепоглощающий свет! Давящий, мощный, выбивавший все и вся, свет заполнил его мятежную душу, полностью поглощая сознание…

Глава 2

Новая жизнь

Северо-Американские Соединенные штаты, г. Нью-Йорк, отель Нью-Йоркер.

Громадина отеля Нью-Йоркер, устремившаяся ввысь на высоту 43-х этажей, расположилась в Швейном районе Манхэттена, вокруг которого расположены Пенсильванский вокзал, Мэдисон-сквер-гарден иТаймс-сквер. В этом гиганте располагалось более 2-х тысяч номеров.

Огромная дубовая дверь, отделанная ярко начищенными бронзовыми накладками, отворилась, пропуская невысокого седого господина с тростью в руке. Стоявший при входе в отель пожилой швейцар в красном мундироподобном костюме с достоинством поклонился постоянному постояльцу. Тот в ответ благожелательно кивнул и, не глядя по сторонам, шагнул на дорогу.

— Сэр! Постойте! — лицо швейцара внезапно перекосило; он дернулся вслед за постояльцем. — Сэр! Остановитесь!

Следом пронзительно взвизгнул клаксон и раздался глухой удар. Потом противно заскрипели тормоза и ярко-красный кургузый автомобильчик с выступающими крыльями, резко вильнув влево, встал колом, едва не своротив здоровенный пожарный гидрант на тротуаре.

— А-а-а-а! — заверещала, как сумасшедшая, мимо проходившая женщина. — Убили! Полиция!

От угла здания уже несся полисмен, тряся пузом, сверкающей бляхой и дубинкой. Тяжело дыша и обливаясь потом, он оказался возле собиравшейся толпы людей.

— Живой, вроде. Дышит… Да, полегче! Куда так его тащите? — на разные голоса галдела толпа. — На ноги его ставьте! Черт, осторожнее… Сэр, с вами все хорошо? Вы слышите, сэр? Что вы его тормошите? Он же ничего не понимает! Посмотрел бы я на тебя после такого удара. Ты бугай, а он старикан. Еле-еле дышит… Сэр, вы меня слышите?

С трудом отдышавшись, к разговору подключился полисмен:

— Сэр, как вас зовут? Что? Повторите еще раз… Никол… Теслен… Проклятье, опять из эмигрантов что ли? Что за имя такое? Сэр? Как ваше имя?

Сидевший на дороге старик с неестественно бледным лицом только качал головой в ответ, время от времени пытаясь что-то пробормотать. Он непонимающе щурился по сторонам. Еле слышно постанывал.

— Я его знаю! Пропустите! Это наш постоялец, — из-за спин плотно стоявших людей кричал швейцар. — Отойдите, ради всего Святого! — с кряхтением он встал на корточки. — Это же мистер Тесла! Сэр! — швейцар уже повернулся к полисмену, важно глядевшего на него. — Это наш постоялец, мистер Николо Тесла! Он ученый. О нем еще писали в газете. Неужели вы не читали? Мистер Тесла, как же вы так? Это я, Фарелли. Давайте, я вас отведу в номер! Томми! Подь сюды! Мистеру Тесле надо помочь!

Вместе с подбежавшим мальчишкой в красном пиджачишке с отельной символикой на груди они помогли старику встать на ноги. Ноги у того подрагивали, самого шатало. Поэтому идти им пришлось медленно, то и дело придерживая начинавшего заваливаться постояльца.

— Аккуратнее, Томми, — сквозь зубы пробормотал швейцар, заходя в лифт. — Мистер Тесла, вы в порядке? Ничего, ничего. Немного поспите и все будет в порядке. Наша Аннет сделает ваш любимый бульон. Он быстро поднимет вас на ноги. Моего брата как-то задело повозкой, как вас сейчас. И что думаете? — он продолжал болтать не переставая. — Брат полежал около суток, а потом побежал к печи. Представляете, мистер Тесла, он ел так, словно голодал несколько дней! Вот и ваш номер.

За этой болтовней они незаметно оказались возле двери под номером 3327. Старика осторожно провели через порог в довольно большую комнату, где уложили на кровать. После, стараясь не издавать громких звуков, покинули номер.

… Поздно ночью лежавшее на кровати тело вдруг выгнуло дугой. Старик открыл глаза и резко встал.

— Фу, присниться же такое, — щуря в темноте глаза, пробормотал Николай Александрович Теслин, а это был именно он. — Какие-то небоскребы, проспект… Меня же чуть не сбили ретроавтомобилем… Кхе-кхе, странный какой-то сон. Таблетку что ли забыл выпить? Не помню… Меня во сне как-то странно называли. Что-то такое знакомое. Вроде бы звали, как и меня, но не так… Николо, кажется. Что еще за Николо? Непонятно.

Вдруг он замолчал и начал напряженно всматриваться в темноту. Ему почему-то стало казаться, что он не у себя дома. Выступающие из темноты силуэты предметов были ему не знакомы.

— Где это я? Проклятье, темно-то как… — осторожно, шаг за шагом, пересек комнату и остановился возле стены, на которой он заметил старинный выключатель. — Что–то я ничего не понимаю…

Щелкнул выключатель и яркий свет из четырехрожковой люстры залил комнату. Увидев вокруг себя совершенно незнакомую ему обстановку, Теслин вздрогнул.

— Что здесь происходит? Где я? — растерянно прошептал он, беспомощно осматриваясь по сторонам.

В комнате была совершенно спартанская обстановка: невысокая узкая кровать с примятым покрывалом и подушкой, небольшой столик с низким креслом, скромный торшер с матерчатым абажуром. На трех окнах висели простенькие шторы с незатейливым узором на них.

— Бог мой, это какое-то дежавю, — осматриваясь, Николай Михайлович определенно испытывал двойственное чувство: все окружающее ему был одновременно и знакомо, и незнакомо. — Ничего не понимаю…

Он прошел вдоль стены, касаясь ладонью обоев. Чуть задержался у узкой дверцы, оказавшейся крошечной гардеробной с костюмом и, кажется, плащом. Пройдя дальше, он наткнулся на еще одну дверь. Та вела в комнату, оказавшуюся совмещенным санузлом, где все сверкало свежестью и прямо таким хирургической чистотой.

Подойдя к окну, Николай Михайлович машинально сдвинул штору влево и замер. Из-за стекла на него глядел ночной город. Но, Боже, что это был за город⁈ Десятки многоступенчатых пирамид-небоскребов, на сотню метров вонзающихся в небо. Сверкала радуга из разноцветных неоновых огней. Где-то далеко внизу бегало множество автомобилей, размером с крошечное насекомое. То, что видели его глаза, никак не могло быть его родным городом. Просто никак от слова никак!

— Господи, значит, это был не сон. Нет, — с ужасом выдохнул Теслин, когда до него дошла страшная истина. — Как же я здесь оказался? Черт, черт, что же это такое? Ах! Мать твою!

Вырвалось у него, когда растерявшийся Теслин отвернулся от окна и оказался прямо напротив ростового зеркала. Кто это? КТО? Что за человек смотрит на него из зеркала? Там стоял с полуоткрытым ртом худощавый пожилой мужчина с тяжелым пронзительным взглядом. Аккуратно зачесанные назад волосы у него были чуть подернуты благородной сединой. Остро выпирали скулы. Теслин, определенно, где-то уже видел это лицо. Острые скулы, впавшие щеки гипнотизирующий взгляд будили что–то в его памяти из далекого, очень далекого прошлого.

Николай Михайлович опустил взгляд ниже, на строгий старомодного покроя пиджак, из под которого выглядывала белоснежная рубашка и чуть ослабленный галстук. Он опустил руку во внутренний карман пиджака, где нащупал в несколько раз сложенный листок бумаги и небольшую записную книжку.

— Надеюсь, это хотя бы что-нибудь прояснит… — шептал он, дрожащими руками расправляя листок. — Это английский. Несомненно, английский язык. Хм, почему же тогда мне все понятно? Я, конечно, могу изъясняться, но не настолько же хорошо… — устав удивляться, Теслин уже просто констатировал все новые и новые появляющиеся странности. — Это счет за проживание в отеле «Нью-Йоркер». Выписан на имя мистера Теслу. Тесла? — он еще раз произнес прочитанное им имя и задумался. — Не может быть…

Наконец, у него в голове сложился этот безумный пазл. Он узнал того, кто смотрел на него из зеркала.

— Николо Тесла. Господи, это великий Тесла. Как же я мог его не узнать? Старый дурень! Я не узнал величайшего ученого нашего времени, на идеях которого и построил свои теории. Ха-ха-ха, — горько рассмеялся он, падая на кровать. — Я… Я Тесла. Это же… Тесла, повелитель электричества, господин электродинамики… Приеду в Союз и пусть на меня любуются. Кажется, серб хотел у нас побывать.

Он припомнил, что где-то в записной книжке видел записи о таком его желании. Тесла писал, что часто жалеет о своем давнем решении переехать из Европы в США. Сейчас серб выбрал бы Советский Союз, который одним своим существованием доказывает, что человеческое бытие может быть устроено совершенно иным образом.

Ученый еще несколько минут таким образом бормотал, пока, наконец, не затих. Однако, он не уснул. Нет! Скорее даже наоборот, его ум, подхлестнутый существенной долей адреналина, работал с удвоенной, а то и утроенной нагрузкой. Теслин пытался понять, что теперь ему делать.

«Какая теперь разница, каким образом это все случилось. Правда, какая? Господь ли постарался, зеленые человечки или даже синие человечки, как наш монтер Петрович, перепутав фазу и ноль при подключении. Какая, собственно разница⁈ Теперь вопрос не в этом! Главное, что теперь делать?». Теслин никогда не был любителем покопаться в себе и поплакаться в жилетку. Он всегда был человеком дела, практиком до мозга костей. Собственно, даже свое переселение в сознание великого ученого он воспринимал со спокойствием фаталиста. Для него это было данностью, которую уже никак не изменить и не отвернуть обратно. «Теперь плакаться толку нет… Правда, не могу не признать, что у судьбы довольно извращенное чувство юмора».