Руслан Агишев – Дуб тоже может обидеться. Книга 2. (страница 58)
Тот приподнял голову и несколько раз тихо произнес:
— Прочь! Все прочь! — оба гвардейца начали в нерешительности топтаться на месте, словно не зная. — Прочь! — вдруг как заорет он, от чего военных как ветром смыло. — Кому я сказал?! Уходите!
Обхватив голову руками Рузвельт глухо застонал. В этот момент с него слетело все его напускное спокойствие и благодушие. Сразу же и с новой остротой вернулась та боль, о которой он стал забывать.
— Уходите! Уходите! — прохрипел он, почувствовав, что кто-то положил ему руку на плечо. — Сколько же вам говорить..., — однако прикосновение оказалось нежным и удивительно знакомым. — Это ты... Плохо мне, очень плохо...
Ладонь переместилась на его лоб и прохладное прикосновение к разгоряченной коже оказалось столь приятным, что Рузвельт с облегчением выдохнул воздух.
— Что случилось? — Элеонора Рузвельт стояла прямо за его спиной и, крепко обнимая, гладила его по макушке головы. — Скажи мне... Что, письмо? — тот кивнул, прижимая голову к ее рукам. — Письмо, значит.
Она взяла листок бумаги и быстро пробежала его глазами. В отличие от супруга выдержка ей не отказала. Лишь послание еле заметно дрогнула в ее руке.
— А почему ты решил, что это не может быть правдой? — женщина сразу же выделила самое главное. — Не знаю, что тебе еще известно, но мне кажется мистер Сталин не такой человек, чтобы смеяться над кем-либо..., — она на несколько секунд замялась и сразу же продолжила. — Если честно, такое качество больше присуще твоему английскому коллеге, — всплывший в ее голове образ причмокивающего со своей неизменной сигарой Черчиля, почему-то сразу же вызвал у нее отвращение. — А мистер Сталин скорее жесток, чем подл.
Взяв ее руку, Рузвельт с чувством поцеловал ее.
— В такие моменты я вновь и вновь понимаю, каким дураком я могу быть, — его лицо грустно улыбалось. — Знаешь, это послание пришло так неожиданно и с таким содержимым, что я начинаю подозревать дядюшку Джо в том, что он знается с дьяволом, — Элеонора при этих словах вновь опустила свои ладони ему на голову и начала ее нежно гладить. — В последнее время о оказывается странно прозорлив... Плюс ко всему этому случилось столько удивительных событий, которые каким-то поразительным образом связаны с Россией...
— Думаю, тебе нужно поговорить с Литвиновым, — прошептала она, наклонившись к его уху. — Попробуй поговорить...
Тот запрокинул голову назад, чтобы увидеть ее глаза.
— Приглашу..., — тоже шепотом ответил он ей. — Приглашу его к нам на обед, только..., — в нерешительности остановился он. — Что они попросят в замен?
— Все будет хорошо, — проговорила она с такой твердой уверенностью в голосе, что сразу же Рузвельт поверил ей. — Ты Президент Соединенных штатов Америки! Ты мой муж! Ты все сделаешь правильно и на благо страны и народа...
Через восемь часов в Овальном зале Белого дома Президент Рузвельт встретился с послом СССР в САСШ Литвиновым. Тот на удивление оперативно откликнулся на личное приглашение первой леди, которая и выступила официальным инициатором такого ужина чтобы не привлекать к встрече лишнего внимания.
— … Если я не ошибаюсь, господин президент, вы хотели меня спросить о том послании, что сегодняшним утром было Вам передано? — Литвинов удобно устроился в глубоком кресле у самого окна, откуда можно было окинуть взглядом весь зал.
— Да, это так, — утвердительно кивнул Рузвельт. — Признаюсь Вам, получив сегодня письмо маршала Сталина, я был немного обескуражен, — Литвинов с трудом сдержал улыбку, услышав каким тоном президент произнес выражение «немного обескуражен». — Вы не могли бы прояснить некоторые моменты этого послания?
Разговор только начинался и обе стороны были максимально корректны и осторожны. Поэтому никто не позволял себе сразу же говорить напрямую, как это можно было бы ожидать от других в такой недвусмысленной ситуации.
— Какие именно моменты необходимо пояснить? — у Литвинова были четкие инструкции дождаться того, чтобы президент первым проявил инициативу в этом разговоре. — В письме товарищ Сталин поднимает разные вопросы сотрудничества двух стран...
— Я имею ввиду лекарство, — Рузвельт с трудом выдавил из себя предложение; ему было очень сложно выступать в роли просителя, пусть даже и невольного. — В письме сказано, что в Советском Союзе появилась возможность лечить такие заболевания, — его взгляд непроизвольно опустился на ноги, укутанные пледом. — Это действительно так?
Посол во время всех этих витиеватых вступлений не мог отделаться от впечатления, что является частью какой-то дьявольски гениальной комбинации, в которой все роли уже давно прописаны и распределены. А ему при всем при этом оставалось лишь в нужных местах открывать рот и произносить слова из сценария.
— Господин президент, на этот счет я получил четкие инструкции, — твердо произнес Литвинов, глядя прямо в глаза Рузвельту. — Советское правительство в мое лице со всей ответственностью заявляет, что Советский Союза в настоящее время располагает вакциной для лечения полиомиелита и готов осуществить все необходимые процедуры для оказания соответствующей медицинской помощи.
На какое-то мгновение Рузвельта посетила волнующее чувство ожидания чуда. Это была удивительная эмоция, захватившая его полностью и подарившая ощущение гармонии и физической крепости...
— Меня смогут вылечить? — от пережитого у Рузвельта запершило в горле. — Ваше лекарство избавит меня от этого проклятого кресла? — о с чувством ударил по подлокотникам инвалидного кресла.
— Да, господин президент, — просто ответил Литвинов, передавая в руки Рузвельта очередной конверт. — Мне поручено Вам передать в случае, если Вы ответите утвердительно.
129
Отступление 157.
Реальная история.
26 ноября 1942 г. предместья Сиракуз. Лагерь 505-го батальона десантников 7-ой армии САСШ.
Двое парней в форме пыльного оливкового цвета взбирались по крутому склону к амбразуре бетонного дота, ориентированного в сторону дороги. Массивный бетонный колпак с метровыми стенками и длинными прорезями для пулеметов вблизи смотрелся более чем внушительно.
— Хрен бы их тут сковырнули, — пробормотал один из парней, сплевывая на нагревшуюся бетонную поверхность. — Если только флот прямой наводкой...
Отсюда с самого верха открывался прекрасный вид на почти на всю долину, что делало защитников дота вершителями жизни и смерти всех тек, кто бы здесь наступал.
— Слышь, Ральф, а ведь наша рота должна была бы здесь наступать, — второй вертел в руках фуражку немецкого офицера, непонятно как оказавшуюся перед укреплением. — Вон смотри! — он махнул рукой куда-то вниз, в сторону копошившихся вдалеке солдат. — Лейтенант Хемфри, вон он жирный боров... Точно говорю эта наша зона ответственности!
Первый десантник снова сплюнул и сквозь зубы проговорил.
— Здесь, здесь... О! К нам еще идут гости! — он машинально схватился за винтовку. — О, черт, сколько же их... Они с оружием! Ты гранаты взял? — напарник в ответ состряпал испуганную физиономию. — Я тоже..., — десантник пристроился за бетонным выступом, ожидая, когда маршировавшие строем итальянские пехотинцы подойдут ближе.
— Погоди, Ральф, — первый десантник стал внимательно вглядываться вперед. — Ха! Флаг, Ральфи! Они выбросили белый флаг! — над колонной, действительно, появился небольшой кусочек белого полотна.
— Бабы! — презрительно плюнул в сторону итальянцев; у Ральфа казался просто неисчерпаемый запас слюней. — Уже четвертый раз за день... Так мы и повоевать не успеем.
Отступление 158.
Реальная история.
[выдержка] Гуцонни А.Г. Воспоминания старого солдата [Мемуары].
«... Оперативная обстановка была такова, что 6-ая армия (автор командовал 6-ой итальянской армией в период Сицилийской операции) после выброски массированного десанта оказалась практически полностью отрезана от 14-го немецкого танкового корпуса. Более того, в первый же день в результате бомбардировке мы лишились складов с горючим и части береговых укреплений...
К шестнадцати часам единой обороны в зоне ответственности 12-го и 16-го береговых корпусов уже не существовало. Солдаты массово сдавались в плен вместе со своей техникой и личным оружием. По настоящему массовый характер дезертирство приняло после того, как стало известно, что немецкое командование объявило о полной сдаче своих оборонительных позиций...
Итогом двух дней операции явилась сдача в плен более 250 тысяч итальянски и примерно 20 тысяч немецких солдат. Американскими десантниками было захвачено 56 танков, оставленных немецкими подразделениями...».
Отступление 159.
Возможное будущее.
Затерянная на фронтире обитаемого космоса станция дальнего обнаружения «Ольверк-4», давно уже снятая с боевого дежурства, и притягивающая словно магнитов искателей приключений всех мастей. Уровень «В». Первый блок.
В огромном металлическом блоке, стены которого носили частые следы наложенных ремонтных заплаток и многочисленных ржавых проплешин, раскинулась Барахолка — место, где при известной сноровке и наличности можно было купить еще вполне приличный костюм космопеха Западной конференции (правда, он будет совершенно пустой, без встроенного вооружения и аптечек с боевыми коктейлями) или даже биореактор второго класса Русского сектора. Сотни и сотни торговцев со многих обитаемых миров торговали в этом месте любыми легальными и нелегальными товарами.