Руслан Агишев – Дуб тоже может обидеться. Книга 2. (страница 57)
— Тогда все просто, — продолжил он, ведя их во второй павильон, где располагались образцы генетически модифицированных растений. — Любой сад должен начинаться с этого дерева, — он подошел к небольшому возвышению, на котором в крупном горшке росла пушистая березка.
— Ух-ты, какая миленькая! — с восторгов воскликнула девушка, увидев экспонат. — Какие сережки! А ветки словно кудри вьются... Смотри, смотри, — тыча пальцем в сторону верхушки, он случайно дотронулась до веточки и сразу же отдернула палец. — Ой! Что это!
— Не бойтесь, — мягко проговорил продавец. — Не бойтесь! Это не просто березка. Не просто красивое, беззащитное деревце, за которым вам нужно ухаживать. Наоборот! Представляю вам новинку сезона, которая совсем недавно была доступна лишь военным и исследователям! Квазиразумный растительный защитный комплекс «Сторож», который в течение года создаст в вашем саду настоящий оазис безопасности и комфорта. Лишенный части функций, адаптированных для территорий с агрессивной фауной, комплекс избавит вас от многих проблем...
Отступление 156.
Реальная история.
1 сентября 1942 г. Нью-Йорк. Порт. Огромное помещение, которое в срочном порядке переоборудовали для регистрационного пункта приезжающих из Европы.
— Следующий! — негромко проговорила высокая, сухопарая женщина с волевым лицом когда место за ее столом освободилось от полной бабули с огромным чемоданом. — Следующий! Эй, мистер! Сюда! Сюда, давай!
Плотный мужчина в клетчатом пиджаке, прижимая к груди саквояж, быстро подошел к ней и сел на стул. С такой силой прижимал саквояж, что кожа неприятно скрипела при каждом его неловком движении. Всякий раз он морщился, но не отпускал свою ношу...
— Ваше имя и фамилия? — пробубнила женщина вопрос наверное уже вторую сотню подряд.
— Орладн Ширази, — ответил мужчина и начал шумно и с надрывов кашлять. — Ширази, — повторил он, вытирая платком губы.
— Профессия? — вновь прозвучал вопрос. — Чем вы занимаетесь, мистер? Каким делом? Что с вами? — мужчина, не отпуская саквояж, начал медленно заваливать на бок. — Вам плохо? Черт! Врача! — заорала она не своим голосом, когда из рта мужчины пошла густая красная кровь с тонкими кусочками какой-то белой мерзости. — Позовите врача! Мистер?!
К приходу врача скрюченная фигура мужчины уже перестала шевелиться. Следующие полчаса врач и пара дюжих солдат пытались вытащить из рук умершего саквояж, но и этого так и не удалось сделать...
Отступление 156
Реальная история.
[выдержка] Кажинский Б.Б. Биологическая радиосвязь. — М., 1957. — 182 с. — Серия «Наука и жизнь».
«Вопрос о передаче живыми организмами сигналов на расстояние без участия органов звуковой, зрительной и обонятельной связи является одним из самых сложных и запутанных вопросов современной биологии и науки вообще. Речь идет о так называемой мысленной информации или, выражаясь проще, о возможности передачи информации на расстояние.
В последнее время на основе многочисленных наблюдений и экспериментов многие ученые склонны считать, что передача на расстояние сильных эмоций, переживаний, представлений о форме предметов, а иногда и целых буквенных посланий вполне возможна. Однако чаще всего такая передача наблюдается, когда человек находится в состоянии сильных переживаний, особенно в обстановке смертельной опасности...».
______________________________________________________________
САСШ, округ Колумбия, Вашингтон, Пенсильвания авеню, 1600, Белый Дом. 25 ноября 1942 г.
Франклин Делано Рузвельт сидел напротив огромной карты Европы. Его взгляд скользил по рельефной поверхности, повторяющей изгибы рек, побережье морей, изломы протянувшихся гор. Он смотрел и видел не искусственно сделанные муляжи географических объектов, а настоящие рукотворные Гималаи — неприступные цементные надолбы, доты, эскарпы ...
25 ноября ровно в 6.00 соединенная англо-американская эскадра начала высадку войск на острове Сицилия. В первой волне высадились подразделения 7-ой армии САСШ — 3-я пехотная и 2-я бронетанковая дивизии. Во второй два корпуса британской 8-й армии — 30-й и 13-й. Одновременно 505-ый парашютный полк 82-ой воздушно-десантной дивизии САСШ был выброшен к востоку от центра острова для захвата господствующих высот и действия на коммуникациях противника, если вдруг последний нарушит все договоренности.
… Инвалидная коляска медленно откатилась на несколько метров от карты, откуда взглядом можно было обхватить всю территорию Европы. Президент вновь замер на несколько минут. Его спина была идеально ровной и буквально несколько сантиметров не касалась спинки коляски. Даже сейчас, когда на карту было поставлено очень многое (не просто судьба Европы и Великобритании, а судьба послевоенного мира), он старался быть совершенно невозмутимым и полностью соответствовать своему основному правилу — ни в коем случае нельзя и ни при каких обстоятельствах нельзя показывать свои чувства и свою слабость. При взгляде на его спокойное и в какой-то степени даже равнодушное лицо, могло показаться, что все эти события он воспринимает не более чем мышиной возней, которая которая мало чем его касается.
В дверь осторожно постучали и через несколько секунд в знаменитой комнате Карт появился его секретарь.
— Господин Президент, дипломатическая почта, — почтительно склонившись мягко произнес он. — Передана послом Советского Союза Литвиновым. Он настаивал, чтобы письмо вскрыли лично вы. По его словам содержание письма переведено на английский язык.
Он положил письмо на стол и сразу же вышел, мягко прикрыв дверь за собой.
— Странно, странно..., — пробормотал Рузвельт, открывая конверт. — Операция только началась. Он, что уже в курсе?
При помощи блестящего стилета он осторожно вскрыл конверт.
— Вот это поворот..., — его броня равнодушия и эмоциональной стойкости, которую он годами встраивал в борьбе с тяжелой болезнью и постоянными сильными болями, кажется дала явную трещину. — Вот это поворот..., — вновь повторил он, вновь и вновь вчитываясь в один из абзацев.
«... господин Президент Советское правительство с искренней радостью восприняло известие о высадке англо-американских сил на о. Сицилия. Появление на итальянском театре военных действия около полумиллиона сил союзников несомненно станет серьезным фактором для … ».
— Операция еще только продолжается. Прошло каких-то пара часов..., — прошептал он, чувствуя появившуюся испарину на лбу. Несколько часов, — он непроизвольно кинул взгляд на карту, оценивая удаленность театра военных действий от Москвы. — Значит, знал заранее, — еле слышно шептали его губы.
«... Советское выражает искреннюю надежду в том, что сотрудничество между нашими государства в этом сложные период станут более тесными и плодотворными. Нам представляется важным, чтобы решение всех разногласий и недоразумений, возникающих или могущих возникнуть между нашими государствами, разрешались исключительно в двухстороннем формате без привлечения какого-либо третьего субъекта».
— Намек на Черчиля? — он откинулся на спинку кресла и с наслаждением потянулся. — Очень даже может быть... Черт! — президент с трудом сдержался, чтобы удивленно не вскрикнуть. — Сюрприз за сюрпризом..
«... уважаемый господин президент, обращаюсь к Вам не как глава союзного САСШ государства, а как человек, который искренне сочувствует Вашим страданиям от физического недуга. Спешу Вам сообщить, что несколько недель назад советскими учеными-медиками было синтезировано удивительное лекарство, которое с высокой степенью вероятностью вернет Вам возможность ходить и полностью избавит от недуга...».
— Нет, не может быть, — Рузвельт яростно качал головой, не в силах воспринимать написанное в качестве истины. — Этого просто не может быть... Да, что этот чертов комми о себе возомнил? — его аж затрясло предложенного Сталиным. Он думает, что он господь Бог?! Да? — Рузвельт с яростью кинул тяжелый конверт в сторону стола. — Так?!
Ему было до ужаса обидно от осознания своего собственного бессилия и одновременно жутко больно, что это бессилие замечают окружающие. Разве можно хотя бы близко к действительности описать его состояние в этот момент и даже на мгновение представить себя на его месте? Понять человека, который в самый расцвет своих физических и интеллектуальных возможностей оказался прикован к инвалидной коляске? Можно почувствовать, что он чувствовал, когда кто-то ему на это указывал?
— Черт! Черт! — он из всех сил стукнул по столу кулаком и удар получился на редкость сильным. — Усатый дьявол! Что тебе до моей болезни?! — занесенный в воздух кулак снова опустился на столешницу. — Что тебе до меня? Смеешься?
Тут он с ненавистью смотрел на свои парализованные ноги, которые уже почти двадцать лет отказывались ему служить.
— Господин президент? Господин президент?! Что случилось? — изысканно украшенная дверь с жалобным треском распахнулась, пропуская внутрь двух дюжих гвардейцев с короткими карабинами. — Господин президент, где вы? — следом за ними пулей влетел секретарь, с испуганным видом начавший лепетать какие-то оправдания. — Мы услышали шум... Господин президент, надо было что-то делать, — тут его глаза, скользившие по комнате, выцепили скомканный кусок плотной светло— коричневой бумаги. — Что такое, господин президент?