Руслан Агишев – Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (страница 47)

Ничего не отвечая, майор уставился прямо перед собой. Впереди была кочка, на которую можно было попробовать встать. Если удастся, то оттуда он дотянется до следующей.

— Вы что все оглохли? Мы же здесь передохнем, в эту проклятую грязь и ляжем, — в нотке егеря зазвучали истерические нотки. Выходит, и правда, «сломался», не выдержал. — Камрады? Я же дело говорю? Фриц, дружище, чего молчишь?

Фриц, радист и замыкающий в группе, не отзывался.

— Фриц, черт тебя дери? Ты где? Фриц? Парни, кто-нибудь видел его? Ратман, он же за тобой шел.

Ратман, привалившись к дереву, даже голову не поднял. Просто развел руками. Ничего он не видел.

— Фриц, старина, где ты? — не унимался Ганц, больше десятка лет служивший вместе с радистом. — Фриц?

Ответом, по-прежнему, было лишь молчание. Похоже, и Фрица постигла судьба остальных егерей. Все уже поняли об этом, и похоже, смирились с этой мыслью. Ведь, следующим мог быть уже кто-то из них. Проклятый лес вряд ли остановится на бедолаге Фрице.

— Фриц, дружище… — Ганц рухнул на колени и застонал, обхватив голову руками. Качался из стороны в сторону, словно испытывал непереносимую боль. — Как же тебе угораздило? Фриц…

Стон постепенно сменился скулением, как у выброшенного на улицу пса. Того и гляди немец свалится прямо в грязь.

— Мы все умре…

И тут ему в челюсть со всей силы пробивает майор, выбравшийся из болота с его спины. Хороший, четкий, получился удар. Таким можно из человека последнее соображение выбить.

— Заткнись, Ганц! Закрой свою пасть или ее закрою я! — едва не зарычал Вайс, хватая оторопевшего бойца за грудки и с силой встряхивая. Тот, харкая кровью, непонимающе вращал белками глазами. — Ты баба или егерь, черт тебя дери⁈ Подбери сопли! А вы, вашу мать, чего развалились⁈ Тоже решили поскулить?

Оставшиеся егеря медленно поднимались на ноги, поднимали с земли оружие.

— Вы кого испугались? Это большевистское отребье? Это сиволапое мужичье? — Они, черт вас дери, такие же люди, как и мы! У них также течет кровь, они также испытывают жажду и голод! Камрады, их просто больше, и они лучше знают местность. Понимаете, они здесь каждую нору знают, каждый куст, за которым можно спрятаться. Этим, твари, и пользуются.

Он их командир уже шесть или семь лет, и они ему доверяли. Этим Вайс и пытался воспользоваться, чтобы заставить их собраться. В таком состоянии, как сейчас, они вряд ли доживут до ночи. А дожить хотелось очень.

— Повторяю, они такие же люди, как и мы. Хорошо тренированные, выносливые, отличные следопыты. Но все равно обычные люди…

Майор говорил убедительно, с напором. Руками яростно рубил воздух, убеждая товарищей в своих словах. Хмурился так, словно не понимал их страха.

— Ганц прав. До утра мы останемся здесь, на этой поляне. Займем оборону. Пулемет поставим по центру, Ратман заминирует все подходы, чтобы и мышь не прошмыгнула. Если они не дураки, то ни за что сюда не сунутся. За эту ночь придемся в себя, выспимся, а утром найдем проход через болото. Даю слово, камрады, через сутки мы уже будем на базе, а этот чертов лес станут равнять с землей наши летуны. Думаю, пары эскадрилий тетушек Ю[1] здесь за глаза хватит. Представляете, что здесь от иванов останется?

Вайс кивнул, заметив кое у кого кривые ухмылки. Похоже, его егеря понемногу приходят в себя после этой дикой загонной охоты.

— Разве я вас когда-нибудь обманывал? — майор смел обвел глазами подчиненных, прекрасно зная ответ. Ведь, до этого момента он всегда был честен со своими людьми. В какой бы передряге они не оказывались, он всегда раскрывал им все карты. Но только не сейчас. — Поднимайтесь и занимайте оборону. Чем лучше подготовимся, тем спокойнее будет ночью. Вперед, камрады. Пусть только иваны сунуться к нам…

Вайс врал, прямо и открыто. Еще в самом начале, когда они только начали терять людей, он уже все понял. На них охотились, как на кроликов или скорее даже лис. У них было оружие, большой опыт, специальная подготовка, но они все равно ничего не могли поделать. Каждый час или два группа не досчитывалась одного бойца. Причем все случалось незаметно, словно бы того и не было никогда. Раз, и не было человека.

Но окончательное прозрение у него наступило тогда, когда он наткнулся на одного из пропавших людей. Это был рядовой Фогель, гибкий, как змея, подвижный, как ртуть. Поговаривали, что на гражданке он промышлял заказными убийствами. И Вайс не сомневался, что скорее всего так и было. Слишком уж хорошо рядовой обращался с ножом. Клинок в его руках порхал бабочкой, никак не уследишь, как не смотри. Но ни одно из его умений ему так и не помогло. Фогеля разделали, как в смотровой. Препарировали, проще сказать. Тело лежало на траве, лишенное кожи, с аккуратно изъятыми органами. Каким чудом майор тогда не заорал, он до сих пор не понимал.

— А как все хорошо начиналось, — Вайс отошел от своих людей в сторону и опустился на ствол поваленного дерева. Пока егеря оборудовали позиции, он мог и сам перевести дух. Ведь, враг все равно не отстанет от них, и вряд ли кто-то из них переживет эту ночь. Но егерям этого не нужно знать. — Господи, как все было хорошо…

Четверо суток назад

Майор Вайс стоял навытяжку перед командующим группы армий «Центр» фельдмаршалом фон Клюге. Этот сухопарый старик, пристально смотревший на него, сейчас напоминал старого коршуна, вцепившегося крепкими когтями в добычу.

— Вайс, вам доверено смыть кровью позор, нанесенный Рейху и Вермахту. Это неслыханно, чтобы германских солдат и офицеров резали как скот, превращали в человеческие обрубки! Это плевок в самую душу германского народа! — фон Клюге так побледнел, что майор испугался, а не хватит ли командующего прямо сейчас удар. — Вы понимаете меня?

Майор Вайс коротко кивнул и прищелкнул пятками ботинок. Конечно, он понимал. То, что произошло за последнюю неделю в расположении двух моторизованных дивизий из второй танковой группы, было похлещи контрудара русских. Ведь, там были танки и солдаты, а здесь невидимая смерть. Именно так пехота и танкисты прозвали русских диверсантов, которые приходили ночами, калечили солдат и так же безнаказанно уходили. Один только грузовик, доверху груженный отрубленными руками, чего стоил. Говорят, после такого целая рота отказалась выходить на позиции. А про случившееся с генералом Гудерианом и говорить было нечего.

— Сегодня я разговаривал с фюрером, — фон Клюге бросил быстрый взгляд на большой портрет на стене. — И он приказал обеспечить вашу группу всем необходимым, для поимки этих диверсантов. По первой же вашей радиограмме в нужный квадрат будут отправлены самолеты с десантом или проведено бомбометание. Вам дан полный карт-бланш на проведение операции. Главное, поймайте этих неуловимых ублюдков.

Вайс снова щелкнул пятками ботинок.

— Ваше Высокопревосходительство, особая егерская группа полностью экипирована и готова к выдвижению.

— Вам точно не нужны люди? — командующий скептически дернул щекой. Мол, хочешь поймать неуловимых диверсантов с помощью нескольких десятков человек? — Хотите ограничиться своим взводом? Только скажите слово, и вам буду предоставлены любые части.

Майор качнул головой.

— Я полностью уверен в каждом из своих людей. Группа самодостаточна и воюет в этом составе еще с польской компании. Все специалисты высшей квалификации, других таких вряд ли найти. Лично каждого подбирали.

И он не обманывал. Большая часть из его людей была универсалами. Каждый мог быть и пулеметчиком, и снайпером, и подрывником. В группе было пятеро мастеров спорта по борьбе и боксу, трое — по стрельбе. Многие на гражданке работали егерями, и в совершенстве шли по следу. Словом, его группа стоила хорошей роты десантников, а в облаве на партизан или в контрдиверсионной работе ей, вообще, не было равных.

— Мы уже напали на их след, Ваше Высокопревосходительство. Радиперехваты русских показали, что диверсанты действуют чаще всего в зоне ответственности 20-ой общевойсковой армии. За последние пару дней они уже несколько раз отметились, напав на наших танкистов. Уверен, мы без труда нападем на их следы.

Вайс вытянулся по стойке смирна. Честно говоря, он и правда был абсолютно уверен в себе и своих ребятах. Их группа еще не знала ни одной неудачи. Горы, леса, предгорья, они отметились везде. Вряд ли иваны окажутся опаснее басков в Испании, которые прятались в горах и норовили напасть из каждой чертовой норы.

— Мне нравится ваш настрой, майор. Думаю, при следующей нашей встречи у вас уже будут другие погоны, — фельдмаршал в первый раз за все время скупо улыбнулся. — Дерзайте.

Такой же бравый настрой царил и в группе, когда Вайс к ним вернулся. Весь егерский взвод был, как на иголках. Им явно надоело гонять сельчан, возомнивших себя великими и отчаянными мстителями, и хотелось настоящей «работы». А предстоящее дело обещало, к тому же, не только хорошую встряску, но и много отличных бонусов. Не будь дураками, все понимали, что за поимку русских диверсантов на них прольется настоящий «золотой» дождь из наград, очередных званий и других поощрений. Рейх умеет быть благодарным, как никто другой.

— Скоро уже на охоту, командир? — как всегда первым подал голос горилообразный обер-лейтенант Ратман. Всегда и во всем был заводилой. Наглый, никогда не унывающий тип, на которого, однако, всегда можно было положиться. — Я бы не прочь насадить на шампур пару коммуняк и сделать настоящий баварский шашлык! Ха-ха-ха! — загоготал он, демонстрируя здоровенный охотничий нож. — Просто пальчики оближешь.