Руслан Агишев – Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (страница 49)
Опять в воздухе повисло молчание. Враг снова ничего не говорил.
— Кто ты такой? — Вайс пытался его разговорить. — Эй?
Молчание.
— Слышишь меня?
Майор медленно, еле дыша, повернулся, но никого за спиной не увидел. Пусто. Лишь по зеленоватой глади болота расходились большие круги. Враг уже ушел.
— Кто же ты такой?
Вайс мелко дрожал, понимая, что только что чудом избежал смерти. Но совсем не это сейчас занимало его. Больше всего на свете ему хотелось узнать, кто был его врагом.
— Кто смог вырезать почти весь личной состав танковой роты, выкрасть знаменитого генерала Гудериана и положить всю мою группу? Может ты дьявол?
Шифрограмма. Берлин — Лондон. Брут [Вильям Крамер, штурмбанфюрер СС, английский агент] — Цезарю [Стюарт Мензис, глава Секретной разведывательной службы Великобритании].
«Сегодня после телефонного разговора с командующим группы армий „Центр“ фельдмаршалом фон Клюге Адольф Гитлер пришел в ярость. Пригрозил снять его с должности командующего. После объявил некого сержанта Красной Армии Биктякова своим личным врагом и назначил за его поимку награду в один миллион рехсмарок. Выяснить личность Биктякова и причину, по которой его объявили личным врагом фюрера и Рейха, пока не представилась возможность. Задействую резервный канал…».
КСТАТИ, ПРО ВЕЛИКУЮ ВОЙНУ есть еще пара НЕОБЫЧНЫХ историй:
Глава 27
Дорога домой…
В последние дни Риивал не находит себе места. Чувства тревоги и беспокойства, поселившиеся внутри него с некоторых пор, с каждым днем становились всё сильнее и сильнее.
— Прямо, как пёс гложет, — он проснулся среди глубокой ночи и с силой стал тереть грудину. Ощущение здесь, и правда, напоминало боль от незаживающей раны. — Что-то грядет…
Он пытался с этим разобраться, но никак не получалось. Дело точно было не в многочисленных ранениях; на нём все, как на собаке зажигалок. Боль была реальная, но ее причины не было видно, что уже настораживает. Кажется, когда-то о таком он уже слышал.
— Нет, это не про грядущее, — дроу покачал головой, пытаясь «поймать» ускользающую от него мысль. Он точно уже слышал о чем-то подобном. Нужно было лишь вспомнить. — Скорее про настоящее…
Риивал слез с лежанки, недовольно оглядевшись. В землянке было слишком душно; остро пахло ядреным потом, портянками, тушенкой. Ему нужно было наружу, вдохнуть свежий ночной воздух, ощутить кожей прохладный ветер. Может тогда что-то и вспомнится.
— Ух… Хор-р-рошо.
Повернувшись в сторону реки, по берегу которой и строилась оборона их полка, дроу глубоко вздохнул. Холодный, полный речной свежести, воздух бодрил, выбивал остатки сна. Сразу же захотелось рвануть в сторону видневшегося леса и устроить новую охоту, ощутить привычный страх жертвы, азарт от преследования.
— Очень хор-р-рошо.
Прошёл по траншее дальше, в сторону оврага. Шел, пока под ногами не стала чавкать вода. Сняв сапоги, прошёл ещё дальше. С каждым шагом босые ноги все глубже погружался в черную жижу, пахнущую землёй, тиной и рыбой.
— Как дома… Хор-р-рошо, — закрыл глаза, представляя дом: гигантские влажные, пещеры, подземные реки со стремительным течением, фосфорефицирующие мхи самых разных окрасов и форм. — Дом…
Грязь была чуть тёплой от воды, ещё не успевшей остыть от дневного жара. Он сделал ещё несколько шагов вперёд, потом ещё несколько, и замер. Кажется, он «поймал» ту мысль, что с таким упорством ускользает от него.
— Уж не знак ли это от Неё, а я, дурная голова, никак понять этого не могу? Ведь, я ещё так и не услышал голос Тёмной госпожи.
От этой мысли у Риивала подкосились ноги. Не вцепись он в траву на бруствере, так и рухнул был в грязь.
— Я услышу голос Благословенной Ллос?
У него дух от этого захватывал. Ведь, мужчины народа дроу никогда в своей жизни не слышали голос своей Богини. Так повелось, что лишь женщины, да и то выбранные Ею, могли удостоится такой милости. Это был закон, который насчитывал не одну тысячу лет.
— Я?
Он не мог поверить в это. Ведь, все могло оказаться ошибкой. Вдруг это лишь его глупые фантазии, ошибка. Разве мужчина мог быть выбран Тёмной госпожой? Это же великая ересь.
— Но теперь я жрец, а, значит, могу… Тёмная госпожа, я слышу…
Хватка пальцев вдруг ослабла, тело потеряли опору и парень по стенке окопа сполз вниз.
— Я слышу…
В голове, и правда, возник Голос, который ни с чем нельзя было спутать. Тихий, бархатный, он завораживал и повелевал, восхищал и, одновременно, ужасал. Сомнений не было никаких: с ним говорила сама Тёмная госпожа.
— Благословения…
Наконец-то, после стольких лет бесплодных молитв и искового служения она явилась свою милость — заговорила с ним.
— Что? Материнский алтарь⁈ Я не понял! Что, что это такое?
Риивал беспомощно дергал головой по сторонам, словно Богиня находилась где-то здесь, совсем рядом, и могла его услышать. — Что такое материнский алтарь? Я не знаю…
Но разговор с Богиней не дружеская болтовня и не любовная беседа. Здесь есть лишь Её Слово, и никакого больше. Она сказала именно, что и должна была сказать.
— Я не знаю…
Сидя в тине, он обхватил голову руками и качался из стороны в сторону. Должен же был быть смысл в её словах. Обязательно должен, иначе никак.
— Материнский алтарь… Главный… Основной… Святилище… — погрузившись в себя, он напряженно искал смысл Её слов. В голове всплывали все новые и новые образы, но чёткого и ясного ответа дроу так и не находил. — Первоалтарь… Первая жертва Богине…
По его спине побежали мурашки, тело пронзила дрожь. Кажется, он что-то «нащупал».
— Да… Так и есть, — бормотал Риивал. — Святилище и есть первоалтарь! Ведь, именно там, как гласят священные Веды, нашим предком была принесена первая жертва Тёмной госпоже.
У него сверкнули глаза. Сейчас все казалось очень и очень связным и похожим на правду.
— Значит, Она говорила про материнский алтарь… Мой материнский алтарь? Но какой из них?
В новом мире Риивал соорудил множество алтарей, принёс в жертву сотни и сотни людей. Так о каком из них могла идти речь? О самом большом? О самой почётной жертве? Нельзя было ошибиться. Никак нельзя было. Благословенная не прощает ошибок.
— Может это гематома? Это алтарь с самой угодной Ей жертвой? Или нет…
Тогда во имя Тёмной госпожи лишь за одну ночь он лишил жизни семь десятков человек. Не это ли знак?
— Не-ет.
Риивал качнул головой. Что-то подсказывало ему, что он ошибался. Это не материнский алтарь.
— Нет, здесь другое… Первая жертва! Да, не почётная, не особое, а просто первая жертва!
Впав в ступор, дроу начал вспоминать. Но получалось не очень. Волновался, мысли сливались, путались.
— Это был тот… Хитрый, притворялся мертвым, а потом верещал, как поросенок, — он вспомнил худого связиста, которого выкрал прямо из окопа, где тот спал. — Хотя нет… Это был походный алтарь… Не по правилам сделан.
Мысленно вновь вернулся к гекатомбе, которую устроил в ту ночь после немецкой атаки. Тогда все было сделано именно так, как писалось в священных Ведах. Риивал прекрасно помнил, как искал черные камни для ритуального круга, как особым образом складывал ветки, как орошал их кровью врагов. Чем не материнский алтарь?
— А Гудериан? — встрепенулся дроу, вспоминая пытки немецкого генерала. Жертва очень достойная даже по меркам дроу. Ведь, схватить его было очень и очень непросто. Может Богиня имела в виду именно это место. — Не каждого графа или даже короля так охраняют.
Поморщившись, Риивал качнул головой. Ни одна из картин, что он себе представлял, не отозвалась у него внутри. Значит, все это было не правильно, не верно. Нужно было что-то другое.
— А если Она имела ввиду другое?
И тут его осенило.
— Если Она говорила про самую первую жертву? Про самую первую жертву, и не обязательно человеческую? Ведь, первый дроу принес в жертву не человека, а…
Он помнил, как во время празднования Дня Черной луны перед святилищем пели священные песни о зарождении жизни и появлении первого дроу. Там говорилось и о том, как их предок принес в жертву Темной госпоже огненную саламандру и тем заслужил великую милость Богини.
— Это была саламандра, а не человек, эльф или дварф! — одним движением он вскочил на ноги, понимая, что, наконец-то, нашел ответ. — Значит, материнский алтарь нужно искать не здесь.
Теперь-то он понимал, где был первоалтарь. Ведь, собственными руками его сделал за околицей своего дома на вторую ночь, как оказался в этом мире. Это был неказистый круг из неровных камней, что в избытке валялись вдоль поля. Он тогда старался выбрать что-то ровное, округлое, но и выбирать-то было не из чего.
— Да, это он… первый алтарь этого мира… и первая жертва… обычный заяц.
Выходит, Богиня хотела его возвращения туда, откуда все и началось.
— Мне нужно обратно.