Руслан Агишев – Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (страница 42)
— Про письмо ничего не слышал. Но, похоже, об этом деле мне тоже есть что сказать.
Он вытащил из папки, что принёс с собой, пару листов, и что-то подчеркнул на одном из них.
— Сегодня утром мне позвонил товарищ Судоплатов и доложил о странных радиоперехватах немцев в районе этого самого Лепеля.
Хозяин кабинета качнул головой, вспоминая о ком шла речь. Полковник Судоплатов, разведчик с большим опытом диверсионной работы, возглавлял особую группу при 1-ом управлении Наркомата внутренних дел по организации диверсионной работы на временно оккупированной врагом территории. И раз была упомянута его фамилия, значит, дело пойдёт о чём-то очень важном. Сомневаться в этом никак не приходилось.
— Были зафиксированы активные радиопереговоры немецких медицинских служб от батальонного и до дивизионного уровня. Командование запрашивало помощь дополнительных медиков, причём их число было весьма значительным. Можно было связать это с прошедшими боями, но упоминались крайне странные ранения.
Сталин удивлённо вскинул брови. Что это уже за странные ранения такие? Разве на войне могут быть странные ранения?
— Сейчас, Коба, зачитаю. Я всё записал, — нарком поднёс документ к глазам. — Итак… В фронтовой госпиталь в г. Минск немцы эвакуировали 53 рядовых и офицеров без глаз, 47 — без рук, 44 — без ног. Отдельно были упомянуты 62 обезглавленных тела, 16 тел, полностью лишённых кро… Да, Коба?
У Сталина была поднята рука. Явно, хотел что-то сказать или скорее спросить.
— Ты это всё серьёзно, Лаврентий? Что это всё такое, вообще? Руки, ноги, глаза, головы? Это всё не ошибка?
Нарком кивнул. Мол, всё правда, до самой последней запятой.
— Получается, кто-то режет немцев, как баранов, а мы ни слухом, ни духом? Так?
Берия молчал, и правильно делал. Ведь, тон у Сталина показательно ухудшился. Верховный явно был недоволен и его недовольство лишь росло.
— Кто все эти люди? Партизаны? Кто-то из окруженцев? Твои диверсанты из 1-го управления? Ты знаешь что-то?
Но нарком развел руками. Он ничего об этом не знал. Для него тоже это всё стало сюрпризом.
— Разберись со всем этим, Лаврентий. По-дружески, прошу тебя, — голос Сталин едва не звенел от злости. — Я, вообще, не понимаю, что творится в твоём ведомстве! О таком ты должен знать всё! Понял? Знать и докладывать своевременно, а не после всего случившегося! Найди мне их!
Небо хмурилось с самого утра. Небо над головой затянули отливающие чернотой тучи, вот-вот готовые разразиться хлесткими струями дождя. Всё в лесу дышало сыростью, прелостью. Под ногами чавкала грязь, хватая ботинки не хуже капкана.
Невзирая на непогоду в лесу кто-то был. Над деревьями изредка взлетали потревоженные птицы, а меж стволов мелькали тёмные фигурки людей. Многое повидавшие, лес для них не в новинку. Шли с большой дистанцией, след в след, то и дело озираясь по сторонам. В зеленовато-бурых комбезах, с внушительными вещмешками за плечами, они выглядели готовыми ко всему.
— Чёртов дождь, когда же он закончится? — приглушенно чертыхнулся кто-то из них, когда его окатило водой с высокого куста орешника. — Я уже весь промок. Третий день льёт… Господин майор, может привал? С утра уже идём.
По-хорошему, особая егерская группа майора Дитриха Вайса, вышла со своей базы ещё затемно. С рассветом всё двадцать два бойца уже были глубоко в лесу.
— Всё равно нет никаких следов этих неуловимых русских. Может они, вообще, пехоте со страху привиделось. Знаем мы этих камрадов. Дисциплины никакой, шнапса море.
Майор Вайс, высокий крепкий мужчина с глубоким шрамом через всю щеку, сразу же узнал этот гнусавый голос. Это обер-лейтенант Ратман, штатный подрывник в группе. Похожий на горилу из-за длинных рук, на гражданке был неплохим боксером-полутяжем. Вечно всём неволен. Даже во время дислокации их группы в Париже то и дело вздыхал, что здесь пиво, как моча, и бабы плоские, как доски.
— Ратман, заткнись, твою мать. Вечно от тебя шума, как от целого взвода, — рыкнул майор, повернув голову назад. — А кто тоже не верит в существование русских диверсантов, вспомните про ребят в медсанбате. Или думаете, они сами себе глаза выкололи? Ну, все вспомнили? Тогда заткнитесь, и смотрите в оба!
Это дело сразу его заинтересовало, едва только Вайс услышал первые подробности. Слишком уж пресными казались прежние задание. В Испании при горам гоняли немногих охотников с дедовскими ружьями. Вся опасность была в том, что те хорошо знали местность. Вояки же были никакие. Гонор один. Во Франции ещё смешнее. Там партизаны напоминали скаутов в детском лагере. Гонять их, что у ребёнка отобрать конфетку.
Хотелось чего-то погорячее, посложнее, чтобы группа не теряла квалификацию. Майор был глубоко убеждён, что настоящий егерь должен быть как дикий зверь, всегда голоден и вечно в движении. Они же уже становились похожи на обычные айзацткоманды по сбору на захваченных территриях всякого барахла.
— А здесь всё по-серьезному. Не расслабишься.
Сегодня всё было по-другому. Противник оказался совсем не прост, как думал он вначале. Это были не обычные сельчане, внезапно возомнившие себя яростными мстителями. Или не кто-то из бывших бойцов Красной Армии, попавших в окружение и решивших отомстить своим врагам. Не один из прежних вариантов, что он крутил в голове, не подходил.
Враг поражал своими навыками даже его, Вайса, человека не самого последнего в диверсионном ремесле. Никто из пострадавших ничего и никого подозрительного не видел прежде, чем попал в руки этого неуловимого отряда. Удивительным был уровень владения холодным оружием, которое враг определённо предпочитал огнестрельному. Всё без исключения раны были нанесены ножами. И это казалось крайне странным. Кто же они такие? Откуда здесь взялись и какие задачи выполняют?
— Внимание! — майор резко вскинул руку, сжатую в кулак. Знак опасности и приказ всём остановится. Что-то ему не понравился подсохший кусок мха, приткнувшийся у корней сосны. — Ганц, что у тебя? Фриц, а у тебя?
Оба бойца, отвечавшие за фланги, почти синхронно качнули головами. Они напряжённо вглядывались в окружающие кусты и деревья, но ничего подозрительного не замечали.
— Всём внимание! Курт, проверь-ка вот тот холм. Нет, ближе, где сухой мох. Похоже, там тайник.
Место, и и правда, было самое подходящее. Вокруг сплошные кусты, просто так не пройдёшь. Мох густой, всё покрывает сплошным бархатным ковром. Вдобавок, здесь было своё всего, что особенно важно для хорошего тайника. Положенные вещи, оружие, продукты и боеприпасы не осыреют и не испортятся.
— Есть, господин майор! — радостно вскрикнул боец, держа в руках большой шмат мха. Тот легко оторвался от земли, открывая вид на несколько тщательно сложенных свертков. — Похоже, китель и оружие. Генеральские…
Вайс нахмурился, начиная подозревать, кому это всё могло принадлежать. Командование его особо предупредило, что где-то здесь пропал сам Гудериан. Пока это скрывалось от всех. Считалось, что генерал-полковнику вместе с ординарцем удалось скрыться в лесу от диверсантов. Неужели, им удалось напасть на след? Если это так, то…
— Всём к бою! — коротко буркнул майор, перехватывая автомат по-удобнее. — Враг может быть совсем рядом. Курт, проверь мины? Они могли всё заминиро…
И тут Курт потерял равновесие, ногой проваливаясь в какую-то ямку. Казалось бы, мелочь, ничего страшного для хорошо тренированного профессионала. Но боец вдруг вскрикнул от боли и повалился на землю.
— Сука… Здесь яма-ловушка. Под ноги смотрите, — сдавленным голосом прошипел незадачливый бедолага. — Черт, всю ступню порубал.
Лишь через десять — пятнадцать минут, всё тщательно проверив вокруг, группа смогла собраться вокруг своего товарища.
— Не заметил, — извиняюсь пробормотал Курт, глядя на майора. Понятно было, что он больше не вояка, а баласт для всей группы. — Больно уж чудная ловушка. Ни разу такой не видел.
Не знакомо это было и майору. Простая, естественная на вид, ямка, внутренность которой густо утыкана заострёнными колышками. Последние при этом были воткнуты под углом, словно рыболовные крючки. Нога вниз попадает и назад уже не идёт. Отличный капкан из подручных материалов.
— Кто же вы такие, черт вас дери? И почему нас не атаковали? Отличная же возможность для атаки. Я бы уже всех гранатами забросил… Играете, что ли с нами?
А это было уже очень плохо. Если враг играл с ними, то, значит, чувствовал себя очень и очень уверенно. Вайс, честно говоря, не понимал, как в условиях абсолютного превосходства германской армии, можно так свободно действовать в тылу немецкой армии. Даже он, диверсант со стажем, работал бы здесь с оглядкой. А что делают они, уму не постижимо.
— Господин майор! Сюда⁈ — вдруг закричал один из бойцов, посланный проверить окрестности. — Есть следы.
Группа вновь бросилась в рассыпную и ощетинилась разнообразным оружием. У кряжестого дуба застыл в удобной позе лейтенант Винер, положив винтовку со снайперским прицелом на толстый корень. Сбоку, прикрывая единственного снайпера, лежал пулемётчик, выставив вперел ствол надёжного МГ-34. Сам командир осторожно продвигался в сторону разведчика. Нужно было прежде самому посмотреть на следы. Не то, чтобы он не доверял своему бойцу. Нет, здесь всё были на своём месте. Просто такова была сложившаяся привычка.