Руслан Агишев – Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (страница 37)

— Я помню, как вы пришли ко мне. Помню душившее вас отчаяние, помню затопившее ваши глаза безнадегу. Вы не верили в победу, но все равно не хотели вставать на колени. Вы хотели забрать с собой, как можно больше врагов. Вы хотели мстить, — Риивал медленно шел перед застывшими перед ним фигурами. Ученики склонили голову, не издавая ни звука.

Он остановился перед одним бойцом, коснулся щеки, заставляя поднять голову.

— Ты потерял всю семью, лишившись всего, что любил… Твоих сожгли, — дроу коснулся плеча другого, чувствуя, как человек сильно задрожал. — Я обещал вас научить убивать по-настоящему, и научу. За каждую невинную душу вы убьете столько, что их телами можно будет выложить поле, а из их голов построить высокую башню. Все скопом, и одновременно каждый из них, заплатит за ту боль, что причинили вам…

Риивал замолчал, встав рядом с первым учеником. Тот слушал с блестящими глазами, мелко вздрагивая при этом. Своим нетерпением напоминал гончую, жаждущую броситься в погоню за добычей. Не отличались от него и остальные. А это значило, что зелье уже подействовало, и можно было начинать.

— Вы готовы к испытанию… Чувствуете, как в ваших жилах течет огонь, а вас захлестывает жажда? — ученики чуть покачивались, притоптывая на месте. Они ждали только приказа, чтобы броситься вперед. — Чувствуете, — дроу улыбнулся, показывая передние зубы на манер оскалившегося зверя. И он ощущал это нетерпение приближавшейся кровавой жатвы, благословленной Темной госпожой. По телу прокатывалась приятная истома, заставлявшая предвкушать неизбежное. Скоро, очень скоро прольется кровь врагов. — Вы должны убить, как можно больше врагов за эту ночь и следующий день. Убивая и оставляя метки, вы докажете свою решимость на пути ученичества. Ты, у всех врагов отрезаешь ухо, — Риивал показал на первого в строю, который тут же с готовностью кивнул. — Ты, глаз! Ты, руку…

Замерев, дроу разрешающе кивнул. И сразу же вся пятерка учеников сорвалась с места, через мгновение скрывшись в темноте леса.

— И меня тоже кое-что ждет…

Сегодня ночью он будет охотиться на очень крупную дичь, и тем славнее будет подношение Темной госпоже.

— Благословенная Ллос, сегодня ты станешь еще сильнее. Ведь, каждая из этих смертей будет в твою славу.

Его ждал генерал Гудериан, командующий 2-ой танковой группой. По меркам его мира, это почти король или правитель целого графства, которого охраняли тысячи стражников и магов. Только когда это останавливало дроу, вставшего на путь охоты?

— Пора.

Это будет непросто, совсем непросто. На его пути встанут сотни и сотни солдат верной охраны, грозные железные механизмы. Но и он уже не тот слабосилок, что оказался выброшен в этот мир. Милостью Темной госпожи он уже одарен крошечной каплей ее силы, которой окажется с лихвой для сегодняшней охоты.

Продолжения не заставят себя ждать, но все же… можно заценить пару необычных боярок:

1) «НЕНУЖНЫЙ» — Попаданец в сироту. Себя бывшего почти не помнил, обрывочные знания сами всплывали в голове. А вокруг жестокий мир — надменные аристократы-магики, уличные банды. Девиз: лучше сдохнуть, чем прогнуться.

2) «НЕЗВАННЫЙ» — СЕГОДНЯ ты младший наследник вольного космического баронства и тебе не никак не «светит» трон правителя. Но случай все изменил: взрыв ракеты с кварковым зарядом поставил точку в твоей жизни.

ТЕПЕРЬ ты… жалкий уборщик уборных, «худородный» парнишка в Московской Императорской Николаевской гимназии для магической элиты империи. Твой удел, если сильно повезет, — это вечная чистка унитазов, загаженных «благородными» задницами боярских и дворянских отпрысков.

СМИРИШЬСЯ ли ты? Ведь вторая жизнь просто так не даётся…

3) «ЧУЖАЯ ЖИЗНЬ» — Вчера он был последним солдатом человечества, павшего жертвой своей собственной глупости под натиском чуждой цивилизации. Он, как и остальные люди, должен был пасть за Землю в сражении, но судьба распорядилось иначе.

Теперь он, бывший пилот штурмового звездолета, в теле подростка в странном мире, похожем на его старый мир, но основанном на власти магически сильных боярских и дворянских родов. Он внешне другой, но внутренне все тот же. В нем, по-прежнему, живет неутоленная жажда мести чужим за гибель своего мира… Сможет ли он ее утолить, когда нет ни единого намека на дорогу домой? Посмотрим…

Глава 21

От судьбы не уйдешь и не убежишь

Казалось, все уже кончено, и большевистский гигант окончательно повержен. Осталось нанести последний смертельный удар, который отправит советского гиганта в небытие. Слова фюрера о Советском Союзе, как колосе на глиняных ногах, оказались пророческими. Варварская страна, которой пугали цивилизованный и просвещенный Запад, рухнула под натиском стремительной и мощной германской машины. Блицкриг, молниеносный война, не продлившаяся и одной летней компании, все расставила по своим местам.

Так думали те, кто заранее объявил себя победителями. Только поверженный противник и не думал сдаваться. Истекающая кровью, теряющая людей и землю, страна готовила свой удар. Войска второго эшелона, должные прикрывать границу Союза в случае начала войны, вышли в район сосредоточения. Более тысячи легких танков и бронеавтомобилей, гроза и мощь советской державы, должны были ударить по наступающим немецким войскам, уничтожив наиболее мобильные части. Последнее позволило бы выиграть время, столь необходимое для перегруппировки.

Минск, ставка командования группы армий «Центр».

Контрудар советских механизированных частей не стал для немецкого командования сюрпризом. Против Красной Армии сработало слишком многое. Германская разведка с легкостью вскрыла полевые радиокоды, слушая все разговоры противника. Господствующая в воздухе немецкая авиация заранее вскрывала места сосредоточения ударных частей и производила непрерывные бомбардировки наступающих войск. Бомбардировщики устроили настоящую охоту за железнодорожными эшелонами, перевозившими бронетехнику. Длительные прерывные дожди лишили маневренности советские боевые группы, превратив дороги в труднопроходимые направления, а берега рек — в болота. Все это скрупулезно и обстоятельно отметил командующий группы армией «Центр» фельдмаршал фон Клюге в ходе оперативного совещания в Минске.

— … Таким образом, на протяжении двух суток непрерывных боев большевистским механизированным частям удалось добиться незначительных успехов, совершенно не влияющих на оперативно-тактическую и тем более стратегическую ситуацию на центральном направлении.

Фон Клюге, высокий, с идеальной осанкой, с моноклем в правом глазу, сейчас напоминал классического прусского учителя, наставляющего неразумных школяров. Он стоял у огромной карты, висевшей на стене, и водил по ней длинной указкой, характеризуя сложившуюся на фронте ситуацию.

— Большевики оставили на поле боя более трехсот танков и бронеавтомобилей, часть из которых находится в ремонтопригодном состоянии и в самое ближайшее время будут поставлены в строй. Около пятидесяти боевых машин брошены экипажами вследствие поломок, нехватки топлива и боеприпасов. В целом можно констатировать, что большевики исчерпали свои механизированные резервы, что создает благоприятные условия для дальнейшего наступления наших частей на Смоленск. Оперативный штаб группы армией «Центр» предлагает завершить перегруппировку, подтянуть свежие пехотные части и нанести сокрушительный удар в восточном направлении, окружив, а затем и разгромив крупную группировку большевиков у г. Смоленск. Начало наступление с учетом пополнения боеприпасами, горючим и резервами намечено ровно через пять су…

В этот самый момент в комнате раздалось насмешливое хмыканье. Кто-то из офицеров, приглашенных на совещание, явно не был доволен таким решением штаба и командующего.

— Господин генерал, я так понимаю, вы не согласны с предложением штаба? — фон Клюге повернулся влево, безошибочно определив источник недовольного возгласа. Среди офицеров им мог быть только один человек — генерал-полковник Гудериан, восходящая звезда немецких бронетанковых войск, любимец фюрера. — Уверен, вы снова будете настаивать на немедленном ударе своими танковыми группами.

Среди офицеров началось шевеление. Многие прятали улыбки, предвкушая уже ставший привычным спор между командующим и его подчиненным о тактике наступления. Если фон Клюге был сторонником классического германского последовательного непрерывного давления по всему фронту превосходящими силами, то Гудериан исповедовал тактику молниеносных ударов мобильными группами. Не случайно генерал имел прозвище «Быстрый Гейнц» или «Гейнц-ураган». Именно это несовпадение взглядов снова и снова приводило к спорам между ними.

Ситуация вдобавок осложнялась тем, что за карьерой строптивого генерала пристально следили из Берлина, что серьезно «связывало руки» фон Клюге. По слухам, сам Гитлер благоволил к генералу, не раз расхваливая его молниеносные удары по противнику.

— Вы правы, Ваше Высокопревосходительство: я категорически не согласен с предложенным планом компании! — Гудериан резко кивнул, сделав шаг вперед к карте военных действий. Весь напряженный, резкий от переполнявшей его энергии, он полностью оправдывал свое прозвище — «Гейн-ураган». — У нас нет времени на перегруппировку сил и ожидание подхода дополнительных пехотных дивизий. Наши танковые части не настолько потрепаны, чтобы оставаться в обороне. Необходимо сейчас же отдать приказ на организацию отвлекающего удара в центр большевистской обороны. Одновременно моя вторая танковая группа нанесет два основных фланговых удара, что позволит в течение двух — трех суток окружить всю группировку русских у Смоленска. После этого дорога на Москву будет совершенно открыта.