Руслан Агишев – Дроу в 1941 г. Я выпотрошу ваши тела во имя Темной госпожи (страница 31)

У стены присел, легко подхватывая на руки девичье тело в сером халате. Ту, что дарует жизни, врачует, нельзя оставлять в опасности — непреложный закон. И дварфы, и люди, и эльфы, и дроу берегут и охраняют своих целителей, как зеницу ока. А здесь хуже чем у животных…

Не останавливаясь, перемахнул через подоконник. По-кошачьи мягко приземлился на той стороне, и сразу же принялся осматриваться.

— Где…

Рука непроизвольно шарилась у пояса в поисках ножа, так и не находя его. На нём не было ни ножен, ни пояса, лишь завязка на больничной пижаме.

Но врага рядом не было. Никого вокруг не было. Улицы словно вымерли. Лежали вывороченные взрывами деревья, рядом с остовами зданий возвышались кучи битого кирпича, виднелась пара сгоревших грузовиков.

Ни единой души не было, хотя…

— Гражданин Биктяков? — прямо за его спиной раздался хриплый голос. — Сдайте оружие, если есть!

Риивал развернулся, и едва не уткнулся в дуло винтовки. Прямо перед ним стояли двое — тыкавший в него оружием, незнакомый угрюмый красноармеец и плотный командир с довольной ухмылкой на лице. Второго дроу тоже узнал — майор Фомин, бывший здесь на вроде Надзирающего на манер дроу. Искал крамолу и измену.

— Что глазами хлопаешь? Доигрался! Теперь за все с тебя спросим: и за вранье, и за антисоветские взгляды, и за нападение на старшего по званию… Что, не было, не знаешь о таком⁉ — расхохотался майор. — Не было — будет, не слышал — услышишь… Оружие? Прячешь? Я вашу сучью породу насквозь вижу. И положь эту, очнется и сама дойдет… Не трясись, поздно уже.

Только невдомек майору было, что не от страха трясся сержант, никак не от страха. Его обуревало совсем другое чувство — жажда убийства. Риивал поэтому и мелко подрагивал, что едва сдерживался от желания. Только открытое место и сдерживало его от последнего шага. Но кто об этом знает…

— Давай, вперёд, а накроет ещё, — майор вздрогнул от слишком близкого взрыва. — Стоим тут у всех на виду. Иди, иди. И без своих этих штучек! Это другим можешь мозги пудрить, фокусы-шмокусы показывать! Со мной такое не пройдет. Только рукой махну, рядовой Казин живо в тебе дырок наделает. Так ведь, Казин?

От угрюмого красноармейца донеслось что-то вроде угуканья. Немногословен, серьезен. Такой точно без каких-либо раздумий выстрелит.

— Все мне, как на духу выложишь…

Под это бурчание Риивал пошел по улице. Сделал потерянный вид: осунулся, поникли плечи. Сам же, зыркая глазами по сторонам, искал подходящее место.

— … Поди за шнапсом к немчуре ходил, по обозу шарился. А нам здесь сказки рассказываешь, какой герой…

Вот впереди показался еще один догорающий остов грузовика. Рядом дом с обрушившейся стеной, глядевший на них разворошенными внутренностями своих комнат. Пожалуй, самое подходящее место для него.

— … А с диверсантом тоже темная история. Мне шепнули, что ему в камере кишки выпустили. Уже не от подельника ли ты избавлялся? Для такого циркача, как ты, ведь ничего сложного. Чего молчишь? Смотри, пока до места дойдем, я тебе столько статей нарисую, — заржал майор, довольный своей шуткой, а может и не шуткой. — Ну?

Они уже почти дошли до грузовика. Риивал осторожно повел плечами, напряг связанные руки, ослабляя веревки. Сразу почувствовал, что в любое мгновение можно их сбросить. Дрянь оказался узел, детский.

— А вдруг ты, и правда, циркач⁈ — майор все никак не мог успокоиться. По довольному тону чувствовалось, что тот уже какие-то далеко идущие планы на него строил. Видно решил, из него настоящего предателя вылепить. — Всякие такие штучки знаешь, умеешь. Подожди-ка… — похоже, тому в голову пришла еще одна гениальная мысль, которую он тут же начал озвучивать. — А если ты японский шпион⁈ Нам же в управлении рассказывали, что их там специально всяким приемчикам обучают. Ах ты, су…

До коптящего дымом грузовика осталось всего ничего. Риивал уже приготовился действовать.

— Воздух! — заорал во весь голос боец, тыкая ему в спину винтовкой. — В укрытие!

Послышался нарастающий вой пикирующего бомбардировщика, заходящего со стороны солнца. Загрохотали пулеметные очереди, полосуя здания, дорогу. Первый взрыв рванул в десятке шагов от них, второй — чуть ближе

Глава 18

Больше врагов, больше чести

г. Борисов, расположение 17-ой танковой дивизии вермахта

Двухэтажное белокаменное здание с круглыми колоннами спряталось в тени раскидистых вековых дубов, даря столь желанную прохладу в пронзительный июльский зной. Когда-то по здешним извилистым дорожкам, выложенным серой плиткой, носилась многочисленная прислуга и дворня князей Ярузельских, потомков гордых шляхтичей. У широкой лестницы с грозными каменными львами, застывшими у ее подножия, останавливались роскошные экипажи с господскими гостями. Гремела музыка, разносился веселый смех гостей. Бегали белокурые детишки в белоснежных одеждах, оттого похожие на маленьких ангелочков.

Но сейчас бывший господский сад оглашали совсем другие звуки. Вместо цоканья копыт черных, как смоль, жеребцов и поскрипывания лакированных экипажей слышался металлический скрежет танков, тарахтение мотоциклетов с вестовыми и лающая немецкая речь. В Борисове дислоцировалась 17-ая танковая дивизия вермахта, в составе группы армий Центр наступавшая на Смоленск, а затем и Москву. После кровопролитного сражения у городка Сенно дивизия приводила перегруппировку полков и батальонов, довольно сильно потрепанных сильными ударами 3-ей танковой армией РККА.

— … Как говоришь там поживет твой батюшка, мой славный товарищ? — высокий сухопарый генерал-майор Вильгельм фон Тома, с удобством расположился в глубоком кресле. Напротив, точно в таком же кресле, расположился довольно молодой капитан с волевым лицом и едва заметными шрамами на щеках, выдававшим в нем страсть к фехтованию. — Надеюсь, он также бодр и весел, как и год назад.

Молодой офицер почтительно наклонил головой.

— Да, господин генерал-майор, слава Богу, батюшка бодр. По-прежнему, каждое утро ровно в семь часов он совершает свой продолжительный моцион по парку. Завершает прогулку традиционной чашечкой кофе в своей любимой беседке, читает свежую газету…

Генерал засмеялся, завистливо качая головой.

— Узнаю, старину Франца! Ха-ха! Никогда не изменяет своим привычкам. Помнится, в ту войну [первая мировая война] его именно поэтому и прозвали Железный Франц… Эх, мой мальчик, знал бы ты, как здесь мне не хватает его совета. Тут далеко не легкая прогулка, наподобие французской, как многие думают в Фатерлянде, — командир дивизии вздохнул и махнул рукой в сторону окна, из которого открывался вид на высокую колокольню из красного кирпича. — Русские дерутся ожесточенно, исступленно, как загнанные в уголь крысы. Когда не остается другого выхода, то пускают последний патрон себе в лоб или подрывают себя гранатой. И если на Западе мы могли себе позволить некоторые вольности и расхлябанность, то здесь приходится воевать по всем правилам. Эта война совсем другая… Да, другая война, мой мальчик…

Замолчав, генерал потянулся к небольшой фарфоровой чашке на столике рядом. Поднес к лицу и с наслаждением вдохнул горьковатый аромат кофе. Сразу был виден, настоящий ценитель настоящего кофе.

— Настоящий бразильский кофе из моих старых запасов. С проклятой блокадой этих лимонников такой находить все сложнее и сложнее…

Он сделал небольшой глоток, наслаждаясь вкусом. Даже прикрыл глаза при этом. Чувствовалось, эту чашку мог смаковать и смаковать, растягивая удовольствием. Но гость, сын его старого приятеля, похоже не обладал такой страстью к этому напитку, оттого и начал проявлять некоторое нетерпение.

— Кхе, кхе, — кашлянул генерал, ставя чашку на столик. — Вижу, мой мальчик, вижу, что тебе натерпится все рассказать о своем расследовании. Но ты должен простить мою стариковскую слабость. Ведь, их у меня осталось слишком мало.

Наконец, кофе было допито, и генерал повернулся к молодому офицеру.

— Внимательно слушаю. Надеюсь, тебе удалось во всем разобраться. Твой батюшка очень хорошо отзывался о твоих способностях. Хотя с другими способностями в абвер и не берут, — здесь старик усмехнулся своим мыслям.

Фон Тома неспроста обратился именно к сыну своего старого товарища. И дело было совсем не в товарищеских чувствах. Проблема, с которой он столкнулся, была слишком серьезной, и главное, непонятной, что требовало не совсем обычных средств для ее решения. Здесь нужен был не дуболом из СС, готовый все сравнять с землей, а кто-то более интеллектуальный, с аналитическим складом ума. И Генрих Келлер, офицер первого отдела, отвечающий за анализ разведывательных данных о сухопутных силах зарубежных государств, оказался для генерала наилучшим вариантом, чтобы заняться одним странным делом и при этом держать язык за зубами. Тем более и оказался рядом, в служебной командировке…

Дело, и правда, казалось, совершенно выбивающимся их ряда. Четыре дня назад передовые части его дивизии — 17-ый мотоциклетный полк и рота 39-ого танкового полка — выдвинулись по направлению Борисов — Слобожаны. Задача — занять корпусные склады РККА в районе города Слобожаны. Никакого серьезного сопротивления не ожидалось. По донесениям радиоразведки, занимавшая Слобожаны, 2-ая советская танковая дивизия уже оставила город и отступила на восток. Однако, войдя в город, немецкие подразделения неожиданно попали в огненный мешок и понесли тяжелые потери. Попытка ввести в бой танковую роту ничего не дала. В результате, войска отошли и в соответствие с директивой командования встали лагерем для перегруппировки.