Руслан Агишев – Диктатор: спасти Союз (страница 43)
Это сумасшествие начало спадать лишь к середине третьего дня, когда в ответ на многочисленные запросы американского, французского, западно-германского, итальянского, испанского дипломатических ведомств советский МИД опубликовал подробный меморандум, где была тщательно изложено суть происходящего в прибалтийских республиках. В официальном меморандуме в экономико-правовых терминах говорилось о том, что в полном соответствии с Конституцией СССР, постановлениями и распоряжениями советских министерств и ведомств, а также планами по социально-экономическому освоению территорий Сибири и Дальнего Востока происходит перемещение материальных ценностей с западных регионов Советского Союза в восточные. В соответствие с этим происходящее на территории Латвийской, Эстонской и Литовской ССР является внутренним делом Советского Союза, и любое иностранное вмешательство будет рассматриваться, как неприемлемым и требующим самого жесткого ответа. Словом, советская позиция была однозначна — на территории прибалтийских республики, являющихся согласно всем международным договорам неотъемлемой частью советской территории, проводятся экономические мероприятия. И с этой позицией можно было спорить, не соглашаться, выражать озабоченность, говорить громкие слова о геноциде и т.д., но опровергнуть ее с опорой на международное право на этот момент было объективно невозможно.
Едва советский меморандум прозвучал по средствам массовой информации, а особенно, в передачах западных радиостанций, как поток высокопоставленных беглецов тут же потянулся назад. Несостоявшиеся герои новой Прибалтики шустро занимали свои прежние кабинеты, наводили порядок на столах и в сейфах, вновь вешали на стены портреты нацистских преступников. Они выдохнули свой страх: никакого нашествия не было и не будет, страшный Союз только пугал.
К исходу недели новая власть в Прибалтику вернулась, и тут же ужаснулась от того, во что превратились их республики. Их уютный, сытый мирок в один момент рухнул. Все, чем они гордились — чистотой старинных улочек, благосостоянием жителей, полными полками магазинов, современной высокотехнологической промышленностью, чрезвычайно дешевыми ресурсами — превратилось в руины.
Оказалось, что прибалтийское процветание большей частью было обязано общесоюзному бюджету, который датировал едва ли не все статьи республиканских расходов. Природный газ, бензин, дизельное топливо поставлялись даже не по внутрисоветским ценам, а по неким странно высчитываемым ценам сниженным ценам. Практически по себестоимости в республики поступали самые разнообразные строительные материалы — цемент, строевой лес, бетонные плиты, металлический прокат. Все заявки промышленных предприятий союзными министерствами и ведомствами удовлетворялись практически в тот же день, как поступали в кабинеты ответственных лиц. Продукция прибалтийских промышленных предприятий, напротив, приобреталась едва ли не по общеевропейским ценам. Получались экономические ножницы, и в целом, дичайшая ситуация, когда центр выступал донором для периферии.
Экономическая ситуация ухудшалась лавинообразно. Сначала исчез природный газ в трубах. Одновременно остановились все компрессорные станции, перекачивавшие газ, прекратили работу газовые котельные, и, как следствие, все современные многоквартиные дома превратились в простые каменные и бетонные коробки. С железнодорожных терминалов завершилась отгрузка угля, были проданы последние тонны угля, хранившиеся на складах. В домах с печным отоплением сразу же вспомнили о строжайшей экономии — топке печи один раз в сутки, мытье в раз в месяц, готовке в прок.
Вслед за газом, углем и топливом начало пропадать электричество, львиную долю которого вырабатывала Игналинской атомная электростанция. Было объявлено о выводе станции из эксплуатации, и о дешевом электричестве можно было окончательно забыть. Энергосеть Прибалтики не рухнула сразу же только лишь благодаря ТЕЦ, которые работали на внутренних запасах угля и мазута. Обычной историей стали ежедневные многочасовые отключения света, что позволяло сохранить некое подобие нормальной жизни.
Следом республики накрыл продовольственный кризис, как только прекратились регулярные поставки товарной продукции. Прибалтика не обеспечивала свои потребности почти по всей номенклатуре продовольственных товаров. Собственное производства свинины едва закрывало тридцать процентов потребностей, говядины — десять процентов, куриного мяса — пятнадцать процентов. Львиная доля круп и зерна — пшеницы, ржи, гороха, риса, чечевицы и гречки ввозились. Растительное масло вообще не производилось в Прибалтике. Местные власти быстро вспомнили о продовольственных карточках для малоимущих граждан и системе бесплатного питания, что безуспешно пытались организовать в крупных городах и поселках.
Одновременно встала большая часть заводов, особенно тех, у которых было энергоемкое производство. Остановились почти все предприятия металлургической, добывающей и перерабатывающей промышленности, которые использовали в технологическом процессе природный газ и уголь. Без дела и, соответственно, источника дохода одномоментно оказались тысячи рабочих, преимущественно, мужчин в самом что ни на есть трудоспособном возрасте.
Вслед за ними один за другим стали останавливаться предприятия, выпускающие современную, наукоемкую продукцию. Вывезенные с территории республики оборудование, цеха и агрегаты имели ключевое значение для большей части производственных цепочек. Полностью прекратилось производство электроники, моторов и электрических агрегатов всех видов и типов, автомобильной в том числе и сельскохозяйственной техники, ламповой продукции. «На плаву» еще продолжали оставаться предприятия перерабатывающей промышленности, особенно занятые на переработке шпрот.
— … И что теперь делать⁈ — этот вопрос прозвучал уже в пятый или может быть даже шестой раз. В какой-то момент на него уже никто не обращал внимания, и стал риторическим, представляя собой просто безутешный крик о помощи. — Это же катастрофа, настоящая катастрофа! У нас же остались только шпроты! Вы понимаете — только шпроты! Мы, что будем кормить население шпротами, заправлять автомобили шпротами, обогревать дома тоже шпротами?
Трое руководителей прибалтийских республик — Горбунов, председатель Верховного Совета Латвийской республики, Ландсбергис, глава Верховного Совета Литвы и Рюйтель, председатель Верховного Совета Эстонской Республики — вновь собрались в том же самом месте, где еще недавно готовились помпезно с шиком отпраздновать официальное признание своих государств со стороны западного сообщества. Правда, сейчас их встреча больше напоминала поминки по прибалтийской государственности, чем ее празднование. У всех скорбные лица, глубокая растерянность в глазах. Они ждали и готовились к торжественным фанфарам, хвалебным одам в свою честь, к роли национальных героев, возвративших народам Латвии, Эстонии и Литвы независимость, а получили нарастающий страх и полную беспомощность.
С невообразимой скоростью все летело в тартарары. Ситуация в экономической, социальной и политической сферах с каждым днем становилась все хуже и хуже. И когда казалось, что тяжелее просто быть не может, наступающая действительность убеждала их в обратном. Республики один за другим сотрясали топливный, энергетический, продовольственный кризисы, приводя население в состояние, близкое к социальному помешательству. Одномоментное лишенное привычных благ, резкое падение уровня жизни, превратило людей в бурлящую массу, вот-вот готовую выплеснуть свое неудовольствие на улицу. В крупных городах уже начались массовые демонстрации, появились пикеты у зданий органов власти, закрывшихся заводах. Все попытки местной власти обвинить во всех бедах советское руководство не давали того эффекта, на который рассчитывали националисты. Население, не имея возможности «спросить» с чужих, требовало ответа у своих.
Вдобавок, на улицах крупных городов всех трёх республик стали появляться странные листовки, где содержался лишь один вопрос — «ты этого ждал, когда захотел независимости?». Никого из распространителей, как не искали, так и не нашли. Словно они появлялись сами собой, возникали из ниоткуда.
— … Что же делать? Что делать? — Рюйтель, председатель Верховного Совета Эстонской Республики, все никак не мог усидеть на месте. От сильного стресса он то и дело вскакивал со своего кресла и начинал метаться по залу, напоминая собой загнанного в угол зверя. — Вы слышите, слышите? Сегодня вышло на площадь еще больше людей.
Эстонец подошел к окну и осторожно выглянул в окно. На площади перед зданием, где они собрались, действительно, собрались сотни и сотни людей. Даже навскидку здесь было несколько десятков тысяч жителей города, а новые люди все пребывали и пребывали.
— … У нас в Латвии запасов горючего на заправках на два — три дня максимум. Потом мы их закроем, — меланхолично произнес Горбунов, председатель Верховного Совета Латвийской республики, глядя в стену перед собой. — Газ не поступает уже третий день. С электричеством постоянные перебои. Я отдал распоряжение снова начать добывать торф и запустить торфяные электростанции. Это начало каменного века, господа…