Руслан Агишев – Диктатор: спасти Союз (страница 41)

На этажах института их встретили пустые коридоры, закрытые двери. Гулко звучали их шаги. Похоже, научные сотрудники разошлись по домам, ведь время уже перевалило за пять часов вечера.

— Валентин Иванович, кажется, там кто-то есть, — старший лейтенант, что был у него за офицера связи, показал в сторону одной из дверей. — Слышите.

— Да, разговаривают, — кивнул генерал. — Бурно.

Дверь в аудиторию была приоткрыта, и оттуда доносились возбужденные голоса. Замедлив шаг, Варенников прислушался. Слишком уж любопытные темы поднимались в разговоре.

— … Нас спасет только либерализация цен, и ничто другое! Вы же видите пустые прилавки. Сколько еще можно будет сдерживать цены? — голос звучал уверенно, напористо, с апломбом. Ясно чувствовались начальственные нотки с характерным причмокиванием. Не узнать Егора Гайдара было просто невозможно. — Нужно отпустить цены, и тогда рынок сам решит все наши проблемы! Понимаете? Все будет — рыба, мясо, колбаса десять сортов, сыра! Товарный дефицит будет решен за два месяца, максимум за пол года! Только либерализация! Отпустить цены, все и на всё!

Генерал Варенников взялся за дверную ручку. Голоса за дверью стали громче.

— … А как же социальные последствия, Егор Тимурович? Ведь, будет резкий скачок цен, — с Гайдаром кто-то осторожно пытался спорить, говоря об опасности полного и резкого отказа от государственного регулирования. — Пример Польши показал, что после либерализации стоимость всех товаров выросла в шесть — семь раз, причем на продукты первой необходимости в особенности. Честно говоря, я даже боюсь представить, что тогда у нас случится. Что будет с обычными людьми? Вы же понимаете, что пенсионеры просто не смогут позволить себе купить их…

Через щель между дверью и косяком было видно, как скривился Гайдар. Ему, явно, не понравились эти возражения. Он дернулся, стал энергично вышагивать у окон, заставляя скрипеть паркет. Споривший с ним пухлый паренек в больших очках виновато замялся, словно только что сказал что-то постыдное, плохое.

— … И что с этого? Строительство открытого демократического рыночного государства — это сложный, тяжелый процесс! Это очень серьезная дорога, которую обязано пройти страна, и естественно, что не всякий осилит этот путь. Это же естественный процесс, дарвинский естественный отбор, если хотите знать, — Гайдар выдавал все это совершенно легко, естественно, увлеченно. Видно было, что это не игра на публику, а, действительно, отражение его собственных мыслей. — Не я это все придумал, товарищи, совсем не я! Вы же все прекрасно знаете, что советский строй породил откровенных приспособленцев, иждивенцев, не желающих работать, не желающих зарабатывать по-новому! Они не хотят, и будут всей душой сопротивляться всему новому…

На этих словах Варенников потянул ручку на себя, резко открывая дверь. По-хорошему, он уже услышал самое главное, что ему нужно было. Осталось лишь уточнить некоторые детали.

— Здравствуйте! — громко произнес генерал.

В большой аудитории было человек шесть или семь человек — одни сидели на стульях, другие — прямо на подоконнике, третьи застыли у окон. Сам Гайдар стоял в самой середке. Эдакий междусобойчик или клуб по интересам, из которого в другой истории выросло первое правительство новой России. По крайней мере, рыжую растрепанную шевелюру Чубайса не узнать было просто невозможно.

— Э-э, товарищ, а что вы тут делаете? Здесь научное учреждение, — с напором заговорил Гайдар, решительно выходя вперед. Естественно, ведь здесь он был царь и бог в одном флаконе. — Подождите, вы же генерал Ва…

— Да, товарищи ученые, я генерал Варенников, руководитель оперативного Штаба Государственного комитета по чрезвычайному положению, — Варенников спокойно огляделся, уделив каждому из присутствующих в аудитории по нескольку мгновений. — Вот, решил узнать, как помогают стране в это трудное время наши советские ученые. Насколько я знаю, это заведение носит весьма подходящее для времени название — Институт экономической политики. Значит, именно к вам и нужно обращаться за советом, как реформировать нашу экономику, как перестраивать на новый лад социальную сферу. Я ведь правильно понимаю задачи вашего научного института, товарищи? Может быть вы поделитесь со мной своим видением?

На какое-то время в аудитории повисла тишина. Научные сотрудники во главе со своим руководителем, только что так рьяно рассуждавшие о судьбах России, явно растерялись, и не знали что сказать.

— … Значит, вы хотите знать мнение научного сообщества? — первым, как и следовало ожидать, пришел в себя сам Гайдар. Егор Тимурович никогда не жаловался на отсутствие решимости и излишнего самомнения. Естественно, он не мог оставить без ответа такое вторжение на свою территорию и покушение на свой авторитет. Ведь, никак иначе и нельзя было оценивать такой визит. — Извольте, я готов.

— Надеюсь, вы ничего не имеете против рыночной экономики, — Гайдар с вызовом, с очень характерным посылом, посмотрел на Варенникова. Мол, вы же не сумасшедший, чтобы с этим спорить.

Генерал, спокойно встретив его взгляд, качнул головой. Он, действительно, ничего не имел против рыночной экономики. Ведь, только глупец будет отрицать пользу частного интереса для развития экономики, и всего государства в целом.

— Думаю, не будете спорить и с тем, что реформы назрели, как никогда, — Гайдар произнёс это и вновь пристально посмотрел на генерала, на что тот снова кивнул. И с этим тезисом спорить было глупо. — Я совершенно уверен, что рыночным, либеральным преобразованиям в нашей стране просто нет физической альтернативы! Я уже очень углубленно изучаю либеральные реформы в Польше, и могу со всей ответственностью заявить, что их опыт по слому командно-административной системы и переводы экономики на рыночные рельсы просто бесценен для нас. Вы только представьте себе, чего они смогли достичь за невероятно короткое время! Во-первых, они разом избавились от неэффективной государственной собственности. Быстро распродали все в частные руки и получили целый класс новых собственников, настоящих хозяев, которые скоро покажут пример настоящего управления — без приписок, без коррупции, без устаревших подходов и рутинных технологий! Во-вторых, они отпустили цены, и мгновенно насытили рынок товарами и продуктами! Коммунисты 70 лет этого не могли сделать, а они ха неполный год добились того, чтобы прилавки ломились. В-третьих, необходимо полностью приватизировать недра, ресурсы. Нефть и газ — это же настоящий бич нашей экономики! Мы привыкли к дармовым деньгам и не хотим развиваться! Нужно от всего этого избавиться…

Чувствовалось, что Гайдар оседлал своего любимого конька. Он весь раскраснелся, глаза горели, жестикулировал так, что итальянец бы обзавидывался. В словах не было ни тени сомнения. Напротив, ясно звучала фанатичная убеждённость в своей правоте. Точно как же с видом святого, открывающего прописные истины не разумным варварам, когда-то вещал и «демон революции» Лев Троцкий, мечтавший «сжечь» Россию и русский народ в пожаре мировой революции. Похоже, Гайдар то же всей душой мечтал… поэкспериментировать над людьми, как ученый над мышами.

— Хорошо звучит, складно, как по учебнику, — дождавшись паузы, заговорил Варенников.

Генералу сейчас все было окончательно ясно. И если у него до этого и были какие-то сомнения на счет Гайдара, то теперь их совсем не осталось. Такие люди, как он, были глубокими теоретиками, вдобавок глубоко самовлюбленными теоретиками, работу которых можно приветствовать, разве только, в теоретической физике. Там, где властвовали трехэтажные формулы и заумные гипотезы, было самое место таким людям. Там они бы пришлись к месту и двигали науку, но никак не в практической плоскости. Ведь, по сути, кто такой Гайдар и его единомышленники всех мастей⁈ Это ведь сынки и дочки советской элиты, сытенькие детки, которые прекрасно кушали каждый заморские мандарины и сырокопченую колбаску, одевались в добротные костюмы и платья из Чехословакии и Польши, учились в элитных гимназиях и школах с модными уклонами. Они коров и свиней видели только на картинках книг и на экране кинотеатров, а из тяжёлого труда знали лишь, как открыть бутылку шампанского. Ни дня не работали на производстве, не дышали пылью в поле, не нюхали мазутную вонь в заводском цеху. Реальное производство, управление им, эти люди знали лишь по вузовским учебникам. Теперь эти мальчишки и девчонки в коротких штанишках и с хорошим знанием английского языка с невероятным апломбом выдавали мыли, которые почерпнули из переводных американских учебников по маркетингу. И самое страшное при всем при этом, что реальный живой человек для них был пешкой, винтиком, закорючкой на страницах книги, которую можно заменить, которой можно пожертвовать.

— Правда, очень стройно звучит, — несколько раз повторил генерал, смотря, как на лице Гайдара растягивается улыбка. Доволен, уже празднует победу, считает, что его умными мыслями проникся даже туповатый солдафон. — А скажите, как вы в своих моделях учитываете специфику нашей страны? Советский Союз ведь далеко не Польша, и существенного отличается от этой страны.

Гайдар скривился. Похоже, Варенников своим вопросом затронул тему, которая была ему не очень приятна.