Руслан Агишев – Адский договор: Переиграть Петра 1 (страница 30)

Голицын, которого снова «макнули» в его же безграмотность, побагровел. Шрам, протянувшийся через все лицо, дурной кровью налился, того гляди кровью брызнет. Страшен сделался воевода. Едва сдерживался, чтобы за саблю или пистоль не схватиться. Ведь стрельнет, не раздумывая. Сдержался, все-таки. Унял гнев.

— Коли страшно тебе полковник, уходи. К мамке под юбку иди, — прошипел воевода, глядя на меняющегося в лице казака. Ужасным было оскорбление. Равного себе и за меньшее саблями рубили. — Что молчишь? Мне тут трусы не нужны. Коли же не трус ты, полковник, то первым завтра пойдешь на ту сторону. Возьмешь с собой верную сотню и переправишься на ту сторону, чтобы крымчака подальше от берега отогнать. После же и мы двинемся.

На этом совещание и закончилось. Воеводы с хмурыми лицами отправились к своим полкам готовиться. Завтрашний день обещал быть жарким, если не хуже.

Дмитрий тоже не стал терять время, которого и так оставалось «всего ничего». Вприпрыжку понесся к обозу, где вместе с общим обозным имуществом примостились и его две телеги с «сюрпризами». Нутром чувствовал, что завтра все это может пригодиться.

— Завтра может случиться большой бум-барабум. Крымчаки, не будь дураки, ударят по тем, кто будет переправляться. В неразберихе можно многих перетопить. Если же повезет, вообще, войско уполовинить, — бормотал Дмитрий, шаря по телегам и осматривая длинные берестяные тубусы-ракеты и пузатые кувшины-гранаты. Все это оружие, заботливо переложенное соломой и накрытое шкурами, грело душу и дарило хоть какую-то надежду на успех этого безнадежного мероприятия. — Хоть испугать крымчаков немного, чтобы нашим шанс дать. Ночью бы по лагерю запустить десятка два таких ракет, чтобы они в портки со страха навалили. Потом вдарить посильнее. Вот тебе победа и в кармане… С Голицыным, правда, проблема. Этот ведь напролом пойдет. Плевал он на хитрости. Дуболом, б…ь!

Он приподнял одну из шкур на телеге и любовно погладил плотно сложенные берестяные корпуса самодельных ракет. Торчавшие пучки соломы вытащил и заново аккуратно протыкал ими пространство между ракетами. Тряска для них была крайне опасной. Скажем больше, смертельно опасной. Ведь, внутри каждой из них, наряду со спиртовым топливом находилось примерно пол литра одной любопытной этанолосодержащей жидкости, под замысловатым наименованием этиленгликольдинитрат или по простому ЭГДН. Познакомил его с этой взрывоопасной гадостью друг детства, что в 90-ые годы «работал» на одну из местных банд в качестве взрывотехника. При том все в округе думали, что тот, ботанистого типа худой паренек в огромных роговых очках, студент одного из московских вузов, отличник, ни в коем случае не озорник. Мухи не обидит, говорили про него бабульки в подъезде. Мух-то друган Дмитрия, правда, не обижал, а вот людей запросто. Повернутый на химии, особенно связанной с изготовлением самых разнообразных видов взрывчатки, он мог соорудить взрывное устройство буквально «на коленке» из самых обычных средств, что были дома или в сарае. Его бомбы были твердые и жидкие, с часовым механизмом и без, с радиоподрывом. Однажды изготовил взрывчатую жидкость, залил ее в бутылку шампанского, аккуратно закупорил, пробрался в ресторан и самолично преподнес ее одному из местных авторитетов, которого заказали конкуренты. В итоге та бутылка так рванула, что от ресторана остались одни лишь стены, с которых и криминалисты и соскребали остатки главного бандита и его подручных.

— Эх, Витамин, Витамин, — прошептал Дмитрий, вспоминая его прозвище. Витамином того прозвали за патологическую любовь к таблеткам, которые тот глотал едва ли не горстями. Все хвастался, что у него луженный желудок, способный переварить любую химию. — Представляешь, вот и твои истории под пивас пригодились. Значит, запомнилось кое-что из твоих баек. Как говорится, хорошее не запомнишь, а дерьмо само в памяти отложится.

Этот этиленгликольдинитрат, вязкую чуть маслянистую жидкость с немного спиртовых запахом, Дмитрий получил, когда в очередной раз экспериментировал на одном из привалов. Без экспериментов было никак, ибо надеяться ему было больше не на что. Ведь, русское войско уверенно шло к своему поражению. К бабке не ходи…

Помнится, тогда, копаясь в своей памяти, он и вспомнил про это необычное взрывчатое вещество, про которое Витамин нередко вспоминал на пьяных посиделках. Хвастался, что двести — триста граммов этой дряни могло до основания разрушить пятиэтажку. Как-то раз даже принес в литровой банке показать. У Дмитрия тогда реально волосы на всем теле дыбом встали. Весь хмель из башки мигом выбило, едва он увидел, как в банке плещется что-то темное.

Оказалось, Витамин не преувеличивал. Штука на самом деле внушала уважение. Когда Дмитрий пару капель налили в дупло векового дуба и бросил туда тлеющую щепку, то даже отбежать не успел. За спиной оглушительно хлопнуло и, подняв его тушу, отбросило метров на шесть — семь. После такого полета пришлось «набодяжить» себе коньяку и пить его пока не отпустило.

— Кстати, не принять ли мне чуть-чуть чего-нибудь, а то каждый день по краю хожу, — он со вздохом окинул взглядом тяжело груженную телегу. Ведь свои эксперименты он не оставлял даже сейчас, стараясь приготовить как можно больше смертельных «сюрпризов». — Не спиться бы только раньше времени… Хотя, чего бояться? С таким воеводой умереть от пьянства мне явно не грозит.

Вытащил из-за пазухи кожаную фляжку, представил во рту терпкий вкус грузинского вина и открыл крышку. Потянуло другим — чачей, кажется. Выходит, снова способность чудить начала.

— Лишь бы в нужный момент не подвела меня, — буркнул Дмитрий и сделал большой глоток. Правда, сразу же поперхнулся. Крепковата для него чача оказалась. — Тьфу! Б…ь! Не в то горло пошла!

Отплевываясь, он похлопал по повозке и пошел к реке. Хотел немного посидеть на берегу. Ведь завтра уже могло и не представиться такой возможности. Кто знает, что их ждало с той стороны реки? Крымчаки со стрелами? Смерть от жажды или от ран? Может смерть от пожара? Словом, хорошего там точно не могло быть.

— Эх, Димон, за тебя, — парень сделал небольшой глоток, помня недавний опыт. Получилось лучше. Чача огненной струей рухнула в желудок, обжигая все на своем пути. Чуть позже с опьянением пришел легкий пофигизм и странная уверенность в благополучном исходе похода. — Да… пошли они к черту! Узкоглазые, б…ь, уроды! — язык у него немного заплетался, но это парня совсем не смущало. Беседовал все равно лишь сам с собой. Перед кем было красоваться. — Испугать меня решили⁈ Меня⁈ Я, мать вашу, с сатаной ручкался, рожу его рогатую рядом видел! С вами что ли не справлюсь⁈

Еще один глоток чачи явно был лишним. Его развезло так, что ноги начали отказывать. В голову полезли какие-то безумные апокалиптические мысли, которые он тут же решил воплотить в жизнь.

— … Я же вас, уродов, сам поджарю… Черт, что-то мои ноженьки не идут, — Дмитрий попытался встать, но не получилось. Ноги не слушались: подгибались, тряслись. Пришлось встать на четвереньки и ползти так. — Не верите? — воспаленное алкоголем сознание с кем-то продолжало вести активную беседу. Он даже время от времени пытался жестикулировать, словно что-то объяснить на пальцах пытался. — А я докажу… Докажу, всем докажу… Вона река… Рядом… Сейчас в спиртик ее превращу, а потом красного петуха пущу… Вот тогда и посмотрим. Чай речка и до вас течет. Весь Крым спалю к едрене фене! Ха-ха-ха.

С пьяным хохотом его фигура кувыркнулась с крутого берега и полетела прямо в речную воду. Из воды долгое время раздавалось энергичное барахтание, невнятные пьяные вопли, сильные хлопки руками и ногами, продолжавшиеся, правда, не долго.

— Ну… Уф… — лежа на спине, Дмитрий лягал ногами воздух, словно пытался оттолкнуться от него. — Совсем упарился…

От места, где он валялся шел, тянуло тяжелым спиртовым запахом, голова от которого казалось мутной, неподъемной и совершенно чужой.

— Сейчас, б…ь, сейчас… Я вам устрою… — невнятные бормотания то усиливались, то, наоборот, затихали. — Где мое огниво? Вот же черт… Где огниво? Я еще раз спрашиваю, где мое огниво? — через полузакрытые глаза парень следил, как его руки шарятся на поясе, где обычно висел особый мешочек с огнивом, набором для розжига огня. — Найду и подожгу. Всех поджарю… Будет, мать вашу, первый крымский макдональдс. А вот и он!

Наконец, искомый мешочек был обнаружен и раскрыт. Дрожащие руки начали чиркать по кресалу, стараясь выбить искру.

[1] Абзи — старший (уважительно обращение)

[2] Рота — клятва

[3] Юшка — кровь

16. Победа?

Гуго Карпини Авиньонский. История об удивительном путешествии купца Гуго Авиньонского, рассказанная им самим в назиданием своим потомкам.

'… В краю варваров Таврики, кои, как и проклятые сарацины, поклоняются Магомету, я стал свидетелем ужасного по своей силе явления, что по своей глупости принял за армагадегон и наступление последних дней нашей грешной земли. В тот день, когда все добропорядочные христиане за исключением восточных схизматиков, празднуют день Святого Николая, я был на берегах реки и любовался закатом солнца. Песок сверкал подобно серебру, прогревшаяся за жаркий день вода омывала мои ноги. Я уже предчувствовал вечернюю чашку чая, к которому пристрастился за время своего путешествия.