Руслан Агишев – Адский договор: Переиграть Петра 1 (страница 28)
Крепко держа нож, решил уже снова к дереву идти за новым куском бересты. Только на пол пути замер. Скоро уже должно было светать, а с такими экспериментами спешить не стоило. Хуже только сделаешь. Лучше следующей ночью попробовать. Тем более не обязательно все самому делать. Можно за пару медяков нанять пацанов из какой-нибудь острога, что по дороге встретиться. Пусть они и наготовят ему бересты.
— Так и сделаю, — прошептал он, пряча нож в ножны. Затем, подтянув портки (спадали, зараза, без нормального ремня), пошел к лагерю.
… На следующее утро к этому самому берегу, где Дмитрий проводил свои эксперименты, спустилась пара воинов из поместной конницы с ведрами. Коней напоить хотели, а то здесь берег был обрывистый. Едва они увидели разворошенный берег, то мигом побледнели. С обеих сторон речушки берега были густо заляпаны зеленовато-бурой слизью, оставшейся от разорвавшихся жаб. В песке виднелись многочисленные воронки-подпалины. Ива с той стороны речушки, вообще, неведомой силой была расщеплена на две части.
Воины быстро переглянулись и, побросав ведра, ломанулись прямо через густые кусты обратно. Нечего было здесь «ловить»! Видно же было, что тут нечистая сила разгулялась. Человек бы так «ни в жисть» не смог.
С этими мыслями они и умчались восвояси. И уже через несколько часов вся передовая сотня, что двигалась первой, уже знала, что к речушке ходу нету. Там земля нечистого. Лучше эту землю обойти сторону, что все и делали. Воду набирали и коней поили за десяток верст выше по течению. Никто не хотел во время похода с нечистым встречаться.
— Ведьмина свадьба там была. Вот тебе крест, не вру, — живо рассказывал один из воинов об увиденном. У самого глаза так блестели, что поневоле верить начнет. — Весь берег разворошен. Кострища кругом. Точно дьявольское варево варили. Ведь на ведьминой свадьбе это самое первейшее дело. Мне еще бабка рассказывала, что как-то одним глазком видела, как его варили…
Кругом уже сгрудились люди, с жадностью слушавшие «байку». Похоже, многие верили рассказчику, хотя нес тот откровенный бред. Про сушенных червей и жаб, про кровь непорченных девиц рассказывал. Не забыл и про удушенных младенцев упомянуть.
— … Помяните мое слово, — продолжал вещать воин. — Где-то в окрестности младенец пропал, а то и два. Мальчишку скорее всего выкрали. Мальчишки, бабка рассказывала, самые хорошие для ведьминого зелья.
— Ты пасть-то закрой. Раззявил, как на базаре. Чай в походе, — наконец, из толпы вылез десятник и грубо заткнул рассказчика. Нечего было в такое время народ баламутить. О службе думать надо, а не про ведь «лясы точить». — Седлайте лошадей. Отправляться скоро. Воевода скоро здесь будет. Передок разведать нужно…
Сам же Дмитрий в этот момент был в обозе, где живо торговался с одним дедком. Парень решил заранее пару телег прикупить, чтобы потом было куда ракеты или гранаты складывать. Поэтому и телеги ему нужны были добротные с крепкими бортам и днищем, чтобы ценное содержимое прикрыть от любопытных глаз и загребущих рук. Дедок же ни в какую не шел навстречу.
— … Неть! Сказано тобе, неть! Что ты непоняток какой? — бурчал старик, невозмутимо почесывая густую бороденку на очередное предложение Дмитрия. Парень уже выдыхаться начал, честно говоря. — Мабуть тялеги самим пригодятся, чтобы богачества сховать. Гутарят, что крымчак богато добра нажил — золото и серебро. Вот его и буду в тялеги складывать…
Чертов старик «стоял на смерть». Ни уговоры, ни угрозы не помогали. Тогда парень решил выложить свой главный козырь.
— А царской водки, дедушка, не желаешь отведать? — хитро подмигнул ему Дмитрий. Одновременно погладил себя по животу. Мол, это просто неземное блаженство. Только ангелы на небе и сам царь-батюшка такое питье пьют. — Как?
В первое же мгновение парень понял, что не прогадал. У старика тут же кадык задергался. Туда — сюда, туда — сюда стал ходить. Видно, что выбить был горазд.
— Царская водка? Что сие за чудо? — оживился дед, едва не падая с телеги. — Не слыхивал.
Дмитрий снисходительно ухмыльнулся и махнул рукой. Лицо при этом еще соответствующее сделал. Со стороны сразу стало ясно, что не простой он человек.
— Так откуда тебе, дедушка, про царскую водку знать. Не для простого она люда. Даже не все бояре про нее знают. А уж пробовали ее только самые — самые… — после этих слов старик уже слюной исходить стал. Жутко ему захотелось этой самой водки попробовать. — Вот в царских палатах ее пьют. Сладкая и крепкая. Чудо, а не водка. Чай, попробовать хочешь?
Дед энергично закивал головой, сотрясая воздух своей бороденкой. Конечно, желал попробовать. Если есть шанс испить царской водки, как его можно упускать.
— Хм… Я ведь, дедушка, писарем при нашем воеводе службу несу. За столом ему прислуживаю. Однажды, к нашему воеводе сам наиглавнейший воевода боярин Василий Голицын пожаловал. Тот ведь при государыне Софье обретается, часто в царских палатах бывает, — начал рассказывать таинственным голосомДмитрий, в ярких красках рисуя перед стариком картинку. — С собой привез боярин той самой царской водки… Пробовали, а после ее сильно хвалили. Сказывали, что сильно сладка и крепка.
Дедок даже причмокнул при этих словах губами. Больно запали ему в душу слова про «сладость и крепость». Отметив это, Дмитрий выразительно похлопал по груди. За пазухой у него лежала кожаная фляга с водой.
— Я вот немного отлил себе, — парень вытащил небольшую флягу и протянул ее деду. Нутром чувствовал, что содержимое же изменилось. — Открой…
Потянуло умопомрачительным ароматом, в котором парень тут же угадал французский коньяк хорошей выдержки. Была у него в своей время слабость — любил пригубить такой алкоголь. Послевкусие от него изумительное, мягкий, ароматный. Последствия щадящие. Словом, здесь — это настоящая царская водка.
Дедок тут же запрокинул фляжку и начал с неимоверной быстротой поглощать коньяк. Все четверть литра высосал и даже не поморщился. Только с блаженством глаза закатил. Еще немного и песню затянет.
— Слышь, старый, живой? Как там с телегой? — тут же затормошил его Дмитрий. — Давай хотя бы одну, но с большими широкими бортами.
Один глаз у старика открылся и с удивлением уставился на парня. Мол, кто ты еще такой? Что за зверь? Дмитрия едва пот не прошиб: решил, что у деда от крепкого коньяка последнюю память отшибло. К счастью, обошлось.
— Ту забирай, паря. Вона с карей лошаденкой. Два рублика всяго… — покопавшись за пазухой, Дмитрий отдал две серебряные монетки с изображением какого-то немецкого рыцаря. — Благодарствую.
Ничего не ответив, парень пошел к своей покупке. Дел и так было не в проворот. Следовало еще все тщательно обдумать. Вчера, по пьяному делу изготовление ракет виделось плевым делом. Сейчас же все представало в несколько ином свете.
— Что-то я сильно размечтался. Мне ведь вода все равно нужна будет. А где в степи я ее найду? Крымчаки будут колодцы засыпать, источники травить… Хотя мне какая разница? Сделаю спирт из отравленной воды. Еще лучше гореть станет.
15. Тучи сгущаются
Письмо боярина Василия Голицына государыне царевне-регенту Софье Алексеевне.
'Доброго тебе здравия, орлица моя, Софьюшка. Вот уже, почитай, цельных восемь седьмиц не видел твоих ясных очей, не слышал твое журчащего голоса, не касался твоих шелковистых волос. Истомилась весь, как и словами не описать. Мочи нет, как тебя видеть хочется.
Каждый день вспоминаю тебя, когда прикасаюсь к груди, где у самого моего сердца хранится твой локон волос. Знаю, что оборонит он меня от любой опасности: и от басурманской стрелы, и от вражьего умысла. Касаюсь локона и становиться на моей душе хорошо. Тепло разливается в груди, словно нахожусь я подле тебя, душа моя.
…В сем месте моего послания буду томить тебя скучными подробностями нашего похода на крымчака. Ибо ты государыня и должна будешь держать ответ перед боярами в Думе и своими завистниками.
Все спрашивателям, Софьшка, ответствуй, что русское воинство идет на врага своим чередом. По городкам и острогам, что стоят на засечных линиях, принимаем новых воев — и конных, и пеших. Идут к нам и самовольные охотники из разоренных деревень, что хотят с крымчаком поквитаться. Почитая, вся Русь встает. Большая сила собирается. Даст Бог, прихлопнем басурман, как таракашек-букашек. Мокрого места от них не останется.
Из степи доходят до нас тревожные вести, что крымчаки хотят траву жечь и источники с колодцами травить и засыпать. Токмо нет у меня веры таким вестям. Ведь крымчак не дурень, и не станет степь поджигать, лишая своих коней пропитания. Как после он будет свои табуны кормить? Так я всем рассказчикам этих небылиц и сказал, душа моя! Разумею, что крымский хан будет нас со войском у Перекопа поджидать и станет силой мериться. Селим II гордый и не станет искать нечистой победы.
… В крайних строках моего послания, душа моя, хочу поведать тебе кое о чем диковинном. Знаю, что большая ты, Софья, охотница до всяких странностей и диковинных историй. Неспроста ведь у себя по большим праздникам собираешь всяких богомольных бабок, юродивых и калик-перехожих, чтобы про странности всякие послушать. Случилось у нас в пути пара таких случаев, которым не грех подивиться.