РуНикс – Во главе синдиката (страница 5)

Его маленькая радуга, потерявшая свои цвета, когда у неё на руках умерла сестра.

Зенит, хотя и была сестрой Зефир, сбежала от Синдиката, скрываясь и будучи удочерённой семьёй Де Ла Вега в юном возрасте. Альфа, встречавшийся с ней несколько раз ещё до встречи с Зефир благодаря её самоотверженной работе в одной из его некоммерческих организаций, знал, что она была необыкновенной, умной и красивой женщиной. Мир стал хуже без неё, и несправедливость этого мира не давала ему покоя каждый день.

Чёртов Гектор.

— Как? — спросил он Виктора, брата Гектора и, возможно, единственного, кто чувствовал себя преданным им больше, чем Альфа. Оба брата были с ним так долго, и Альфа не хотел верить, что Виктор тоже может быть предателем, особенно после того, как он видел, как тот отправился на поиски своего брата. Более того, Альфа не мог позволить себе потерять ещё и его — он сократил число сторонников и союзников Гектора среди своих людей до горстки. Ему нужно было, чтобы Виктор остался верен, чтобы они могли восстановить и перестроить империю Лос-Фортис в неприступную крепость. У него не было роскоши наследования поколений, как у его сводного брата Данте с организацией «Тенебра». Он построил всё, что у него было, с нуля, от земли до неба, поднявшись из нищеты до могущественного правителя.

— Сгорел. Поджог, — подытожил Виктор, стоя с руками за спиной, с мрачным видом. Приглушённый дневной свет, проникающий сквозь стеклянные окна, освещал его неподвижную фигуру. Ничто, кроме сжатых челюстей, не выдавало его недовольства.

— Когда? — Альфа откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди.

— Сложно сказать, — ответил Виктор. — Я жду заключения судмедэксперта. Но, по их оценкам, это произошло в течение последних двадцати четырёх часов.

— Мы уверены, что это он?

Альфа знал, насколько хитрым может быть Гектор. Теперь, с теми связями, которые он приобрёл в Синдикате, инсценировка смерти для него была бы проще простого. Чёрт возьми, Данте уже дважды инсценировал смерть, а Гектор гораздо хитрее.

Виктор замялся.

— Тело полностью обгорело. То же самое произошло и со складом, где его нашли. Но стоматологические записи совпадают. Я сам это проверил.

Альфа, задумавшись, посмотрел на него.

— Ты не против?

Достаточно было лишь сжатых челюстей.

Альфа вздохнул.

— Садись, — указал он на стул напротив себя. — Поговори со мной.

Виктор расслабил руки, опустив их вдоль тела, и сел. Стол между ними казался больше, чем прежде, и Альфа искренне надеялся, что однажды они снова смогут преодолеть это расстояние. Рядом с братом другой мужчина всегда был тише, но теперь Альфе нужно было услышать его и поверить в его силу, а не гадать, что, чёрт возьми, творится у него в голове.

Виктор, по-видимому, был с ним согласен, потому что начал говорить:

— Честно говоря, я в ярости. Я хотел найти его сам. Я хотел допросить его, а потом убить. Я зол, что кто-то другой добрался до него быстрее. Единственный плюс в том, что его некоторое время пытали.

Он сделал паузу, позволяя Альфе всё обдумать.

— Кто-то держал его в плену на складе в Глэйдстоуне некоторое время, точно сказать не могу. Его пытали, и он был жив, когда начался пожар. Это говорит мне о том, что кто-то другой хотел его больше, чем мы. Может быть, это кто-то из Синдиката?

— Возможно, — размышлял Альфа, держа свою догадку при себе. Если его интуиция была права, он знал, что это должен быть Человек-тень. Тот ясно сказал Альфе, что уже некоторое время следит за Гектором и охотится за ним, и хотя у таинственного человека не было какого-то определённого способа действий, он уже успешно совершал поджоги. На самом деле, из того немногого, что Альфе удалось узнать о нём, единственным известным случаем в его прошлом был крупный пожар, который он устроил в каком-то детском доме. Информации о деталях не было, её вообще нигде не существовало, но к нему скоро должен был прийти информатор. Хотя он был благодарен этому человеку за спасение своей жены, он собирался выяснить его планы, чего бы это ни стоило.

Виктор снова поднялся, положил руки на стол; его тёмные глаза были полны решимости.

— Я знаю, что поступок моего брата навсегда останется шрамом между нами. Это моя ноша. Но я обещаю тебе, Альфа, — в его голосе звучала глубокая убеждённость, — я скорее умру, чем предам твоё доверие. Теперь мне нужно погасить его долг, запятнать его имя. Я посвящу свою жизнь тому, чтобы погасить его перед тобой.

Прежде чем он успел ответить, его внимание привлекло движение, и он посмотрел на дверь за спиной Виктора.

Там стояла его прекрасная жена. На ней были тёмные джинсы и бежевая блузка, которые ей совсем не подходили, волосы — того же печального синего цвета, который ей так и не удалось перекрасить, глаза затуманены, взгляд устремлён на Виктора. Зефир всегда была плаксой, рыдала по любому поводу, но за последние несколько недель всё изменилось: она стала плакать гораздо реже. Словно что-то внутри неё заморозило слёзы, и как бы он ни ненавидел её слёзы, он ещё больше ненавидел её молчание. По крайней мере, когда она плакала, он знал, что в мире всё в порядке. Сейчас же в их мире, казалось, ничего не было в порядке.

При виде её затуманенных глаз боль в груди утихла, сердце заколотилось, и это была единственная причина, по которой он не стал её прерывать.

— О, Виктор, — прошептала она, входя в кабинет и направляясь прямо к другому мужчине. Как бы Альфа ни ненавидел их связь, он не мог отрицать, что часть его радовалась тому, что она раскрывается. Виктор всегда был ближе всех к Зефир из всех его людей, непосредственно отвечая за её безопасность, и тот факт, что она пострадала и получила травму под его присмотром, сильно давил на него. Он был без сознания, потому что ослабил бдительность рядом со своим собственным братом.

Альфа наблюдал, как Зефир остановилась рядом с Виктором, положила руку ему на плечо и сжала его.

— Ты не виноват в случившемся, Виктор. Не бери на себя чужую вину. У тебя и так дел по горло.

Альфа увидел, как у Виктора перехватило дыхание, когда он сглотнул, возможно, растроганный её прощением. Альфа понимал его. Она тоже простила его, так легко, словно зацикливаться на ошибках для неё было невозможно. Этот крошечный, изящный комочек жизни хранил в своём сердце столько прощения и любви, что он был поражён, что это не выплескивалось наружу. Даже в своём горе она знала, что такое благодать. Альфа думал, что уже не сможет влюбиться в неё сильнее, но она каждый день доказывала ему обратное, затягивая его всё глубже в пучину, даже не осознавая этого.

Она снова сжала руку его друга, и Альфа наблюдал, как этот крупный, смертельно опасный мужчина смягчился до такой степени, какой он раньше не видел.

Чёрт, она была волшебной.

И его.

— Иди сюда, радуга, — произнёс он, и голос прозвучал хрипловато, более хрипловато, чем ему хотелось.

Зефир повернулась к нему, обошла стол и плюхнулась ему на колени, как это стало для них привычным делом. Никто из его людей даже глазом не моргнул. На самом деле, после похорон они ещё больше сплотились вокруг неё, словно приняв её в свою странную семью. Зефир уволилась с работы и несколько дней провела дома, запершись с собаками. Её мать хотела, чтобы она развелась с ним, но она отказалась, что вызвало разлад, который ещё больше сказался на ней. Все видели, как она медленно погружалась в депрессию. Альфа пытался вывести её из этого состояния, но безуспешно. И, к его удивлению, его люди пришли на помощь. Они навестили её просто, чтобы узнать, как у неё дела, и незаметно сообщили о трудностях с документами в офисе. Отсутствие Гектора и его союзников действительно поставило компанию в затруднительное положение, но они могли нанять любую необходимую помощь. Однако, чтобы вытащить её из дома, они притворились беспомощными.

Зная о его трудностях с чтением, Зефир, не раздумывая, начала ежедневно приходить в офис.

И это помогло.

Работа, общение с людьми, взаимодействие с окружающими — всё это понемногу помогало. Она взяла на себя всю его бумажную работу, сотрудничая с несколькими его людьми, чтобы всё шло гладко, связывалась с клиентами и женщинами, писала электронные письма и стала тем человеком, к которому все обращались за помощью. Он знал, что она пытается отвлечься новой работой, оставляя свою прежнюю жизнь позади, и не винил её в этом. Его люди поставили для неё в кабинет отдельный, меньший по размеру стол и стул, обращённые к окнам и бескрайнему виду за ними. Они приносили ей обед из её любимого кафе на соседней улице. Они следили за тем, чтобы её стакан всегда был полон любого напитка, который она хотела. Если ей что-то было нужно, достаточно было сказать слово — и она это получала. Его люди, все оставшиеся из-за преданности ему, обожали её. Все они пережили много страданий и худшего в жизни, и каким-то образом они все вместе поставили перед собой цель сделать её снова светлой и счастливой.

Альфа любил и ненавидел это в равной степени. Он любил, что её так любят и обожают, как и положено, но ненавидел всё это мужское внимание к ней, хотя все они относились к ней скорее как к младшей сестре. Поэтому, когда она сидела у него на коленях, ему становилось легче дышать.