РуНикс – Во главе синдиката (страница 24)

Данте не хотел, чтобы их мир оставался таким же уродливым, каким он был, когда Темпест станет взрослой. Он хотел оставить его хотя бы немного лучше для неё, а для этого им нужны были ответы, которые могли бы дать им рычаги влияния на Синдикат.

Скрип шин заставил его повернуть голову, и пистолет в его руке тут же поднялся.

Он отбросил эту мысль, увидев, как Тристан выпрыгивает из лимузина, даже не успев полностью остановиться, и подбегает к Данте, выглядя так, будто не брился и не переодевался целый день. Его глаза были безумнее, чем когда-либо видел Данте, и он молча задавал вопрос, умоляя дать ему ответ, который Данте был чертовски рад ему наконец дать.

Данте кивнул ему, и Тристан остановился, словно этот один кивок обездвижил его, на долю секунды лишив дыхания.

Яркая реакция на лице мальчика, с которым он подружился, человека, которого он считал братом, тронула Данте. Тристан всегда был чистым листом, и это одна из причин, почему Данте действительно нравилось провоцировать его на реакцию. Но Тристан, представший перед ним тогда, был не тем человеком, которому было наплевать на мир; это был мальчик, совершивший ошибку и заплативший за неё неоправданно высокую цену. И, увидев его таким, Данте сам загорелся от увиденного.

В мире не было никого, кто заслуживал бы этого больше, чем Тристан.

Чёрт возьми, пешка она или нет, тот факт, что она вернулась и заполнила огромную зияющую пустоту, которая всегда была в жизни его друга, вызывал у него чувство благодарности.

Он наблюдал, как Тристан вошёл, осматривая комнату, и Данте чуть было не велел ему посмотреть налево, но остановился. Это был его момент. Больше ничего не должно было существовать.

Он видел тот самый момент, когда взгляд Тристана остановился на ней. Для любого другого это выглядело бы как шок, но для Данте, который годами работал над своим языком тела и учился ему, это не было шоком. Тристан двигался внутри, его тело было зафиксировано, чтобы эмоции не разлетелись во все стороны.

Данте чуть было не вышел на улицу, желая оставить их обоих наедине, но чувство защищённости по отношению к молодому человеку не позволяло ему двигаться. Он не думал, что она причинит вред Тристану — он видел убийц, и она была полной противоположностью тому, кого он мог встретить, — и он не хотел ей не доверять, но пока не узнает её лучше, лучше перестраховаться.

Тристан подошёл к ней и опустился на колени.

— Она…? — Слова Мораны померкли, когда она подошла и встала рядом с Данте, держа в руке телефон с включённым экраном навигации. Её взгляд тут же остановился на Тристане и его сестре, стоявших сбоку.

Морана ахнула, увидев это, глаза её наполнились слезами, и она прикрыла рот рукой. Данте притянул её к себе и погладил по плечу.

Альфа подошёл и молча встал рядом с ними, обменявшись кивком с Данте и осматривая окрестности.

Никто из них не произнёс ни слова.

Они стояли там вот так, родственные души, наблюдая за воссоединением родственных душ спустя двадцать лет.

Глава 14

Зефир, Теневой Порт

Она думала, что из их дома в Лос-Фортис открывается прекрасный вид, но, чёрт возьми.

Зефир стояла у окон, только что войдя в пентхаус, куда её проводил очень тихий мужчина. Она использовала код, который ей дала Морана, и поднялась на лифте. Уже было утро, солнечный свет заливал всё пространство сквозь облака, открывая перед ней ясный вид на новый город. Зефир никогда не видела моря таким, и представить себе, как она будет любоваться этим видом каждый день, было невероятно. Она достала телефон, открыла камеру и подняла его, чтобы сделать снимок.

— Тебе следует уменьшить выдержку, — раздался голос позади неё, и она вскрикнула, уронив телефон на пол. Телефон зазвенел, экран треснул, и она застонала, наклонившись, чтобы поднять его, одновременно глядя на парня, который в это же время тихо вошёл на кухню. Внезапное движение вызвало у неё головокружение. Она протянула руку, чтобы за что-нибудь ухватиться, но, потеряв равновесие, упала на колени на твёрдый пол.

Ой.

Она опустилась на колени, пытаясь дать волне утихнуть, осторожно вдыхая воздух с закрытыми глазами, как и велел ей добрый доктор.

— Считай до трёх, — снова раздался голос, и она открыла глаза, увидев Ксандера, с любопытством наблюдающего за ней из кухни. Он повзрослел с тех пор, как она видела его в последний раз. Его волосы стали немного длиннее, с мальчишескими завитками, он немного вырос. Самым заметным физическим изменением были очки без оправы, которых раньше не было на его носу.

— Три чего? — задыхаясь, пробормотала она, переводя дыхание и прижимая руку к сердцу.

— Три. Раз, два, три. Дыши. Раз, два, три. Дыши, — проинструктировал мальчик, даже продемонстрировав это на деле.

Поскольку ей больше нечем было заняться, Зефир следовала его инструкциям: вдохнула, сосчитала до трёх, выдохнула и повторила — один раз, два раза, три раза. К пятому подходу сердце снова забилось ровно, а головокружение прошло.

Она улыбнулась мальчику.

— Спасибо, Ксандер.

— Пожалуйста, — сказал мальчик, открывая холодильник. Она наблюдала, как он достал стеклянную бутылку апельсинового сока. — Ты позавтракал?

Этот мальчик, которому не больше восьми лет, предлагал ей приготовить завтрак? Чем Морана его кормила?

— Пока нет, — ответила она, поднимаясь на ноги и направляясь на кухню. Это была кухня мечты: столько открытого пространства и первоклассной техники, что ей захотелось готовить. — Что мы будем готовить?

Он замер, оглядывая её с ног до головы, но так и не глядя ей прямо в глаза. Зефир знала, что у него высокофункциональный аутизм, и она провела исследование, чтобы убедиться, что ему будет комфортно с ней во время перелёта. За те два раза, что она с ним общалась, он всегда был таким классным парнем. Ей нравилось его общество.

— Ты умеешь готовить завтрак? — спросил он её с лёгким недоверием в голосе.

Зефир моргнула с преувеличенной театральностью.

— Простите? Конечно, могу.

— Мне пришлось спросить. Морана сжигает воду. Мы с Тристаном договорились никогда не пускать её на кухню. Это опасно.

Она рассмеялась.

— Это довольно мило.

— Это мера предосторожности, — сказал он так серьёзно, что она рассмеялась ещё больше.

— Если я пообещаю не поджигать твой дом, можно я приготовлю что-нибудь? Я готовлю потрясающие блины! — предложила Зефир, и у неё заурчал живот при мысли о еде.

Он кивнул, указывая на то, что она приняла за кладовую.

— Ингредиенты там. Пожалуйста, убедись, что они маслянистые.

Зефир отсалютовала ему.

— Да, сэр.

Она открыла кладовую и достала ингредиенты. Ксандер налил ей стакан апельсинового сока, а затем принёс миски и кастрюли для смешивания.

— Так что я здесь ненадолго, — сообщила она ему, замешивая тесто, надеясь, что это не вызовет у него возражений. Судя по тому немногому, что она видела, он казался довольно спокойным.

Он подтвердил это суждение:

— Я знаю. Морана написала мне сообщение.

Зефир почувствовала, как её брови поднялись. Для ребёнка его возраста было определённо немного странно иметь телефон и переписываться, но она не осуждала. У всех свои особенности, и он, и Морана были довольно уникальными личностями.

— Что она тебе написала? — спросила Зефир, скорее из любопытства.

Мальчик порылся в карманах пижамы и достал небольшое устройство. Оно было не таким высокотехнологичным, как большинство тех, что она видела; оно было довольно простым. Он несколько раз постучал по нему и повернул экран так, чтобы она могла его рассмотреть.

Зефир прищурилась, разглядывая крошечные буквы, и задумалась, не они ли стали причиной его раннего развития. Текст гласил:

«Доброе утро, Ксандер!

Возникло очень срочное дело, и нам с Тристаном нужно срочно этим заняться. Тётя Зефир (пожалуйста, скажите, что вы её помните, иначе будет неловко!) будет здесь, когда вы проснётесь, и проведёт с вами время, пока мы не вернёмся. Скрестим пальцы, чтобы у нас были хорошие новости по возвращении домой! ??

Желаю вам прекрасного дня и много веселья! Люблю васа ...

Если вам что-нибудь понадобится, напишите или позвоните!

Прохладный ??

Мне нравится тётя Зефир. Она много плачет.

Не говори ей это в лицо! Это невежливо!!??

??»

Он был очень сообразительным, потому что нашёл способ не говорить ей это в лицо, а показывать. Но его ответы сбивали её с толку, заставляя снова хихикать. Контраст сообщений на экране, особенно маленьких жестов «палец вверх», был уморительным. Тот факт, что парень всегда называл её «плачущей женщиной», ещё больше её забавлял. Зефир снова рассмеялась; после столь долгого времени это было приятно.

Чёрт, ей было хорошо. После столь долгого времени наконец-то появилось что-то, чему можно было радоваться.

А то, что Морана называла её «тётей Зефир», смягчило её душу. Какими бы ни были их разногласия, она почувствовала облегчение и радость от того, что теперь в её жизни есть такая подруга, как Морана.

Она оглянулась на Ксандера и поняла, что он почти такого же роста, как она, хотя она сама невысокого роста. Ей хотелось взъерошить его растрёпанные волосы, но она не хотела его смущать.