РуНикс – Хищник (страница 62)
Вокруг него.
Одно слово.
На повторе.
– Следующее блюдо будет готово, когда…
Голос матери заставил Тристана поднять голову. О боже, что же он наделал?
Тристан видел, как она резко остановилась на пороге, не сводя с него глаз.
– Тристан, что ты здесь делаешь? – Мать подошла к нему, сердито глядя на него.
Затем повернулась к боссу и заговорила:
– Простите его, мистер Марони. Он просто ребенок. Не знает, что делает…
Ее голос резко оборвался, а слова застряли в горле, как только взгляд устремился к его отцу.
Тристан видел, как она поднесла руки ко рту, по ее щекам потекли слезы, а из груди вырвался крик. Он так сильно сжимал челюсти, что они начали болеть.
– Кто? – голос матери дрогнул на единственном произнесенном слове.
Босс подошел к Тристану.
– Твой сын.
Взгляд матери резко устремился к нему, а на лице отразилось неверие. Тристан ждал, пока она молча смотрела на него, а на смену неверию пришел ужас, едва она прочла правду у него на лице. Ужас, который он увидел в ее глазах, уничтожил что-то внутри него. У Тристана задрожал подбородок, и он шагнул к матери, желая броситься в ее объятья и услышать, как она скажет ему, что все будет хорошо.
Но мать отпрянула от него, в ужасе разинув рот.
– Отойди от меня.
Тристан замер.
Мама долго смотрела на него, качая головой.
– Почему?
– Я… Оно… – Слова застряли в горле, не в силах вырваться.
Она отступила назад.
– Ты потерял сестру. Теперь ты убил своего отца. Моего мужа. Мою дочь.
Тристан сжал руки в кулаки, чтобы сдержаться и не потянуться к ней, но не произнес ни слова. Он ничего не мог сказать.
– Мой сын был милым мальчиком, – прошептала мать уже почти у самой двери. – Ты не такой, как он. Ты такой же, как они. Чудовище.
Что-то надломилось, непоправимо повредилось в его груди.
– Я больше не хочу тебя видеть, – ее голос дрогнул, и она скрылась за дверью, через которую вошла. – Ты мертв для меня.
Она ушла.
Тристан остался стоять.
Один.
Без своей сестренки.
Без папы.
Без мамы.
Среди мужчин, которые смотрели на него так, словно готовы сожрать его живьем.
И с маленькой девочкой, которая перестала плакать.
Девочкой, которая еще несколько минут назад была ему безразлична. Девочкой, ради которой он убил любимого отца.
Тристан посмотрел на нее: глаза опухли от слез, ярко сияя и мерцая, маленький ротик был розовым и мягким, пухлое личико измазано кровью его отца.
Трепет в груди, который он ощущал несколько минут назад, исчез. Вместо него появилось нечто иное. Что-то, чего он никогда прежде не чувствовал. Что-то, чего он не понимал. Что-то извращенное, уродливое и живое обосновалось в его груди, пока он смотрел, как она дышит благодаря ему. Что-то ядовитое просачивалось в его сердце, парализуя, убивая, пока он не лишился способности чувствовать.
Пока он не начал ощущать один только яд. Пока не начал видеть одно только ее лицо в его крови.
Тристан пролил кровь своего отца, чтобы защитить ее.
Мама назвала его чудовищем. Она была права. Он в мгновение ока превратился в чудовище, более злобное, чем все собравшиеся в этой комнате. И все из-за нее.
Потому что она заставила его сделать выбор. И у него ничего не осталось.
Никого.
Ничего.
Ничего, кроме этого чувства в груди. Тристан ухватился за него, глядя в ее лицо, запечатлевая его в своей памяти. Он смотрел в ее глаза, видел ее душу, навсегда запятнанную его кровью.
С этой ночи ее жизнь принадлежала ему. Он отказался от всего, чтобы она могла жить.
Он не знал, что будет с ней делать. Но она принадлежала ему.
– Идем со мной, мальчик.
До него донесся голос босса. Нет. Не босса. Он был боссом для его отца. А отец мертв.
Тристан Кейн тоже мертв. Вместо него родился кто-то другой. Тот, кто бесстрастно смотрел в блестящие темные глаза Лоренцо Марони.
Он молчал. Все внутри него отключилось, кроме странного горького чувства, которое он ощущал, когда смотрел на девочку. Собравшиеся вокруг люди рассматривали его – все гораздо больше него, с тяжелым оружием и силой, способной напугать его.
Он больше не боялся.
Тристан поклялся себе, что сегодня в последний раз он испытывал страх.
Больше никогда.
Тристан станет самым устрашающим из них.
Он спас ее и тем самым уничтожил себя. Глядя, как мужчина берет девочку на руки и уносит прочь, Тристан, не сводя с нее глаз, поклялся, что однажды заберет свой долг.
Глава 18
Выбор
Ей был незнаком этот тугой клубок из эмоций, обосновавшийся в груди. Он просто причинял ей боль.
Все болело. Вообще все.
Дрожащие руки, дрожащие губы, дрожащее сердце. Все.
Она не могла дышать. Воздух застрял где-то в груди рядом с изнывающим сердцем. В горле встал ком, а в животе возникла тяжесть, когда шум пролетевшего над головой самолета нарушил мертвую тишину кладбища.