РуНикс – Хищник (страница 41)
Он даже не взглянул в ее сторону, не сводя глаз с Данте, и Морана заставила себя сидеть неподвижно, не привлекать его внимания, не позволять ему повлиять на ее эмоции. Спасибо, не надо, ей очень нравилось быть в уравновешенном состоянии. А этот мужчина пробуждал в ней желание вопить, как ошалевшая банши, что было не самым приятным, но очень подходящим мысленным образом.
А еще это помогло ей осознать следующее: во-первых, на протяжении последних двух дней Тристан Кейн ее избегал, а во-вторых, он, как правило, не обращался к ней лично в присутствии других людей. Еще Морана не понимала его линию поведения. Поэтому пока что она была защищена от своей внутренней банши, а если все продолжится в том же духе, то он уйдет, и Морана снова сможет думать рационально.
– Тристан, нам нужно поговорить.
Не самое заманчивое заявление. Но, по крайней мере, ровный голос Данте развеял возникшее между ними напряжение настолько, что Морана сумела поднять взгляд и посмотреть на этих двух высоких широкоплечих красивых мужчин, которые были так смертельно опасны, насколько это вообще возможно.
– Да, нужно, – ответил Тристан Кейн, и она отчетливо уловила в его тоне предостережение, адресованное Данте, чтобы тот не открывал рот, пока она внимательно их слушает. Еще чего. Морана закатила глаза и уткнулась в телефон, услышав, как оба мужчины вышли из квартиры и зашли в лифт. Двери закрылись с тихим звоном, и Морана почувствовала, как напряжение, которого она даже не замечала, с громким выдохом покинуло ее тело.
Раз с новыми кодами придется повременить, пока она не получит свои вещи, Морана разблокировала телефон и продолжила изучать загадочный распад Альянса, случившийся двадцать два года назад.
Морана резко проснулась, плохо понимая, где находится. Шея согнулась под странным углом на спинке дивана, поджатые ноги онемели, волосы растрепались во все стороны, а руки сжимали лежащий на коленях телефон. Она выпрямила шею, ощущая тупую боль в затекших мышцах, и, взглянув в роскошные окна, увидела, как на город опускаются огненные объятия сумерек, растворяясь в темном бархате наступающей ночи. Мерцающие огни города и прохладные волны моря по ту сторону окна отрезвляли ее чувства.
Она неизменно наблюдала этот вид на протяжении последних нескольких ночей, а эти окна с той дождливой ночи стали ее частью, совсем как ее машина. Но все же Морана сомневалась, что когда-нибудь устанет снова и снова наблюдать один и тот же вид. Дело было не только в его красоте. А в чем-то большем. В воспоминании о том, что сопровождало эту красоту, о печальной одинокой ночи, которая больше не являлась таковой.
Относилась бы она к этим окнам так же, если бы не было того воспоминания? Или они были бы для нее как окна в ее собственном доме? Просто окна. И все же каждый раз, когда Морана смотрела в них, каждый раз, когда видела город, море, звезды и бескрайнее небо, у нее перехватывало дыхание.
Так же, как и в это мгновение.
Внезапно она отчетливо осознала, где находится, по мере того как сон все больше отпускал ее разум.
Свет все еще был выключен, и только свечение внешнего мира проникало внутрь, соблазняя застывшие внутри тени. Звуки собственного дыхания окутывали Морану в воцарившейся вокруг безмятежности.
Но она знала, что не одна.
Он был здесь. Где-то в темноте. Наблюдал за ней.
Морана не представляла, где именно он находился, не стала поворачивать голову, чтобы почувствовать его присутствие в этих плененных тенях. Не сделала ничего, а только сидела неподвижно, позволяя ему наблюдать, позволяя себе испытывать возбуждение из-за того, что за ней наблюдают. Это было безумно. Неправильно во многих смыслах. Но еще ничто и никогда не казалось таким правильным.
Все то, что происходило сейчас, Морана не понимала в самой себе, в них. Не понимала это желание дарить и добиваться друг от друга внимания, к которому они сами испытывали отвращение. Этот пронзавший ее трепет, хотя она прекрасно знала, что так быть не должно. Это повышенное внимание, которое наполняло каждую пору ее тела, как только он оказывался поблизости.
Неужели так повелось с той самой первой ночи в Тенебре? Или произошло позже? Когда она уступила ему свое тело и свои чувства? В какой момент Морану перестало пугать и начало будоражить, когда за ней наблюдали, прячась в темноте? Но только когда это делал он, потому в ней зрела уверенность: окажись на его месте кто-то другой, Морана бы бросилась за ножом.
Ее сердце громко стучало в тишине, пока она сидела неподвижно, едва дыша. Нервы с каждым вдохом напрягались все сильнее и сильнее, соски возбудились под облегающей тканью лифчика, между ног разлился жар. Боже милостивый, она готова была вспыхнуть, но даже не знала, где он сейчас находился. Не знала, как происходящее влияло на него. Морана намеревалась это изменить. Позаботиться о том, чтобы он страдал не меньше, чем она. Не станет она гореть в одиночку, если сможет на это повлиять. Если Тристан Кейн пробуждал в ней это безумное вожделение, то она могла хотя бы отплатить ему тем же.
Ему нравилось смотреть? Она устроит ему чертово шоу.
Доверившись своей интуиции, которая ее еще не подводила, Морана неспешно сменила позу, в которой спала, вытянула руки над головой, а ноги перед собой, и выгнула спину дугой, играя в его игру. Внезапный прилив крови к онемевшим ногам застал ее врасплох, когда кожу будто пронзил миллион булавок.
С ее губ невольно сорвался стон облегчения, пока она не успела его сдержать, и Морана вдруг напряглась.
Этот звук в тишине комнаты прозвучал громко, будто крик. Он не развеял напряжение. А только усилил его.
Морана чувствовала, как его взгляд неторопливо, пылко скользит по ее телу, рассматривая с таким пристальным вниманием, которое должно было вызвать беспокойство, но не вызвало. Гнетущая тишина нависла над ней, словно грозовая туча. Ее сердце забилось чаще, и Морана затаила дыхание, ожидая, что разряд молнии расколет пространство между ними, что гром прогремит в ее теле, а электричество опалит их и оставит свой след.
Она ждала.
Тристан Кейн не сводил с нее глаз, даже когда она почувствовала движение в комнате, ощутила, как воздух потрескивал вокруг него, менялся вокруг нее. Он подходил ближе? Или отходил дальше? Почувствует ли она его дыхание на своей коже или ощутит пустое касание воздуха?
Морана ждала, а нервы напряглись так сильно, что она боялась сорваться.
Внезапная вибрация лежащего на ее бедре телефона заставила Морану подпрыгнуть, а сердце подскочить в грудной клетке. Чувствуя на себе его взгляд, она взяла телефон слегка дрожащими руками, разблокировала экран и глянула на сообщение.
Морана могла заговорить. Могла вслух спросить у него зачем. Но она не хотела разрушать тишину, разрушать это мгновение, в котором она сидела в темноте одна, а он наблюдал за ней из тени.
У Мораны перехватило дыхание, едва она прочла сообщение, а громкий сигнал лифта, раздавшийся в тишине пентхауса подсказал, что он оставил ее одну и отступил. Поняв, что он ушел, Морана прижала ладонь к бешено колотящемуся сердцу и почувствовала его сильный стук под пальцами. Грудь налилась и тяжело вздымалась с каждым вдохом, пока Морана пыталась успокоить дыхание.
Неужели она правда сделает это снова? Позволит ему сделать это вновь? В тот раз в ресторане все случилось для того, чтобы они могли выбросить друг друга из головы. Затея с треском провалилась. Получится ли прогнать его из мыслей в этот раз? А если нет, то разрешит ли она ему снова трахнуть ее? Какой ценой? Она была не настолько глупа, чтобы обманывать себя, думая, будто это не усилит ту связь, что уже возникла между ними. Могла ли она так рисковать? Возможно, она додумывала лишнего. Возможно, они выбросят друг друга из головы, а Морана создаст защитные коды и завершит все мирно.
Еще одно входящее сообщение прервало ее размышления.
Он дразнил ее. Зачем?
Он что, разгуливал голым по парковке, украсив взбитыми сливками свое достоинство?
Морана усмехнулась, стараясь не позволить образам, в которых он сплетался в объятиях с какой-нибудь роскошной женщиной, ее задеть. Морану это не беспокоило. Ни. Капли.
Поднявшись, она поправила одежду, сунула ноги в балетки и пошла к лифту, на ходу печатая сообщение.
Двери лифта распахнулись, и Морана вошла в кабину. Посмотрела на свое отражение в зеркале, на растрепанные волосы и майку, которая то и дело сползала с плеча. Джинсы, что ей одолжила Амара, были немного велики, и она подвернула штанины, подогнав их под свой меньший рост. Она походила на хипстершу, готовую в любой момент запеть и пуститься в пляс, как в музыкальном клипе.
Усмехнувшись, Морана сунула телефон в карман, поправила лямку майки и вышла, как только открылись двери. Данте и Тристан Кейн стояли рядом и тихо о чем-то беседовали возле мотоцикла. Морана впервые толком увидела его с полудня и удивилась, заметив, что на нем был не костюм, который он обычно носил днем, а черная кожаная куртка и поношенные джинсы, облегавшие его задницу так, что она могла только позавидовать. Ее это удивило, поскольку означало, что он пробыл в квартире дольше, чем она думала. А еще – что он позволил ей спать, не тревожа, и она не знала, как это расценивать.