РуНикс – Хищник (страница 18)
Но не произошла.
Мотоциклист достал из-за спины пистолет, второй рукой впечатляюще поддерживая и скорость, и равновесие на дороге. Он развернулся на сто восемьдесят градусов лицом к приближающемуся внедорожнику. Поднял пистолет, и Морана с колотящимся в груди сердцем, зачарованно наблюдала, как он навел его на переднее колесо.
Раздался выстрел, и внедорожник сбавил скорость, а потом резко остановился.
Мотоцикл тоже остановился, стоя лицом к чудовищной машине, будто и сам тоже был чудовищем.
Байкер в темном шлеме не опускал руку, наведя пистолет на машину. Морана рассмотрела его белую рубашку, туго натянувшуюся на мускулистой спине и заправленную в темные брюки. Посмотрела на рукава, закатанные по предплечьям, и выглядывающие из-под них татуировки на свободной руке, которой он держался за руль массивного мотоцикла.
Шея начала болеть из-за того, что Морана так долго смотрела назад, но она не отвела взгляда, даже не моргнула, а сердце пустилось вскачь при виде этой картины.
Все замерло. Внедорожник. Мотоцикл. Байкер. Замерло окончательно. Казалось, будто между ними происходила безмолвная дуэль, противостояние, в котором она ничего не понимала. Но Морана чувствовала витающее в воздухе напряжение, плотное, тяжелое и готовое рвануть в любой момент.
Все застыло. За исключением ее вздымающейся груди. Кем бы ни был этот байкер, она болела за него. В его движениях таилось нечто опасное, но еще бо́льшая опасность крылась в его манере держаться неподвижно.
Внедорожник загудел. Байкер не дрогнул.
Автомобиль дал задний ход. Стремительно. Мышцы его спины напряглись.
И Морана в полнейшем недоумении увидела, как внедорожник развернулся с простреленным колесом и с головокружительной скоростью умчался прочь.
Вот бы ей давали доллар каждый раз, когда она думала «какого черта».
Байкер замер, пока внедорожник не скрылся из виду, а потом завел мотоцикл и развернулся лицом к Моране. Она снова села прямо, когда он проехал вперед и притормозил возле ее машины.
Морана оглядела устрашающих размеров мотоцикл и сидящего на нем мужчину, оставаясь начеку и не опуская стекла. Пускай он встал между ней и вероятным жутким убийцей, но она не знала его. Ей и так уже хватило моментов из категории «какого черта» для одной ночи.
Мужчина потянулся к шлему, и Морана бросила взгляд на выступающие мышцы и вены на его открытых предплечьях. Очертания татуировок казались знакомыми, а в животе пробудился какой-то трепет, пока она, тяжело дыша, наблюдала за движением мышц.
Он снял шлем одной рукой, а на ладони показалась белая повязка, которую она не заметила издалека, и трепет в животе резко прекратился, сменившись возмущением, пронесшимся по всему ее телу.
Ей была знакома эта перевязанная рука. Знакомы эти предплечья. Черт.
Он опустил шлем перед собой. Его притягательные глаза неотрывно смотрели на нее через стекло. Он слегка откинулся назад, приняв непринужденную позу верхом на этом чудовищном мотоцикле, который оседлал с тем же изяществом, с каким взбирался по стене ее дома. Тристан Кейн стукнул пальцем по наушнику в ухе, и Морану напугала вибрация, внезапно пронесшаяся по машине.
Едва сдержав крик удивления, Морана схватила телефон, посмотрела на номер звонящего и снова устремила взгляд на Тристана Кейна.
Он звонил ей, стоя на улице всего в паре метров от нее, а разделяло их одно только стекло, за которым Морана пребывала в безопасности салона. Он ей звонил. А она оставила телефон трезвонить и неотрывно глядела ему в глаза. Сердце дико стучало в груди, а по спине текла капелька пота, щекоча кожу.
Тристан Кейн все не убирал руку от уха. Жужжание телефона не смолкало. Взгляд не дрогнул. Голубые глаза все так же смотрели в карие. Прямо посреди пустынной дороги.
Он звонил и звонил, сидя рядом с ней на мотоцикле, а она все оставляла звонок без внимания, сжимая руль свободной рукой, пока не побелели костяшки пальцев.
Спустя несколько долгих, очень долгих минут, на протяжении которых никто из них не отступил, Морана нажала на зеленую кнопку на экране телефона и поднесла его к уху.
Она услышала, как он дышит в трубку, и ее собственное дыхание участилось; грудь вздымалась, пока она смотрела, как точно так же вздымается его грудь. Кейн сделал вдох, отчего рубашка туго натянулась на груди, и Морану заворожило, как сокращаются его мышцы на выдохе. Отчетливо слыша его в телефоне, она еще никогда не чувствовала чужого дыхания так, как сейчас. Оно ощущалось как-то отстраненно. Но вместе с тем как будто интимно. Ей хотелось прекратить это, чем бы оно ни было. Морана по-прежнему чувствовала, как исходящая от него ненависть наполняет ее тело, но не могла произнести ни слова, чтобы нарушить тягостное молчание.
Ей было что от него требовать – ответы на многочисленные вопросы. Почему он пришел на встречу? Почему поступил так, а не иначе? Как узнал, что нужно сюда приехать? Ей нужно было получить ответы. Выплеснуть свою злость.
И все же Морана не могла оторвать от него взгляда, не могла отвести глаз от его губ, не могла издать ни звука.
А могла только дышать. Быстрые, поверхностные вдохи постепенно становились размеренными и глубокими. Точно в ритме с его дыханием.
Ее это беспокоило.
Беспокоило настолько, что она моргнула и отвела взгляд.
Беспокоило настолько, что она завела машину и тронулась с места.
Беспокоило настолько, что она нажала на кнопку отбоя на телефоне.
Морана не понимала этого. Ей это не нравилось. А потому она сбежала. Оставаясь с ним наедине, когда Кейн то и дело выбивал ее из колеи, она становилась уязвимой. Она бы никогда добровольно не подставила свое самое слабое место мужчине, который прославился охотой за чужими слабостями. Ее мозг обрел привычку сбоить в его присутствии.
Телефон зазвонил снова, и, глянув в зеркало заднего вида, Морана обнаружила, что он ехал прямо за ней.
Она взяла трубку.
– Я говорил никогда не обрывать мои звонки, – произнес голос с оттенком виски резким, пугающим тоном.
Тристан Кейн разрушил чары, хотя сам же их создал.
– Не вижу смысла оставаться на линии, если я слышу одни только жуткие звуки дыхания, – ответила она, сглотнув и радуясь тому, что голос не выдал ее волнения.
Тишина. Но звонок не оборвался.
Морана задумалась, стоит ли ей поблагодарить его за вмешательство. Это было бы вежливо. К черту вежливость.
– Кто скрывался во внедорожнике? – тихо спросила она.
– Выясню, когда вернусь, – так же тихо ответил он, несясь за ней на большой скорости, отчего на заднем плане отчетливо слышался шум ветра.
Морана снова глянула в зеркало.
– Необязательно меня сопровождать, – язвительно сказала она.
Его голос прозвучал так же едко:
– Я уже говорил, что мне чужды благородные жесты.
– Тогда что ты делаешь? – спросила она.
– Слежу за тем, чтобы информация в твоей сумочке не попала не в те руки.
Ну конечно!
Она совсем забыла об устройстве, которое Данте передал ей для изучения. Информацию, очернявшую репутацию Тристана Кейна. Разумеется, он хотел ее сберечь. Это очень многое объясняло. Морана снова оборвала звонок, потому что ощущение связи с ним выбивало ее из колеи, а ей и так уже хватило этого сегодняшней ночью.
Оставшуюся часть пути она ехала в тишине, сосредоточившись на дороге. Телефон больше не звонил, но Тристан Кейн ехал за ней, пока впереди не показались ворота особняка.
Он снова остановился возле ее машины, когда она притормозила.
Морана намеренно не стала на него смотреть, потому как не хотела, чтобы он снова поймал ее в ловушку, и ощутила на себе его тяжелый взгляд, когда затылок начало покалывать. Покачав головой, она въехала на территорию, как только открылись ворота. Увидела, как Тристан Кейн уехал прочь, и немного расслабилась. Въехала на подъездную аллею и наконец, спустя несколько минут пути среди обширных лужаек, припарковалась на своем привычном месте.
Она заглушила двигатель и осталась сидеть в тишине, делая глубокие, успокаивающие вдохи, как вдруг телефон зазвонил снова.
Ей и впрямь стоит чаще заниматься йогой.
Морана взяла трубку. Его хриплый, глубокий голос раздался снова, заставляя ее закрыть глаза.
– Есть еще одна причина, почему я сегодня ехал за тобой.
Дыхание перехватило, грудь сдавило, сердце бешено застучало.
– Какая?
На несколько мгновений наступила тишина, а потом он произнес слова безжизненным тоном и с такой ненавистью, что у Мораны все похолодело внутри.
– Никто другой не убьет тебя, мисс Виталио, – еле слышно произнес он. – Я буду последним, чье лицо ты увидишь перед смертью. Когда дело дойдет до смерти, ты моя. – А потом он впервые сам бросил трубку.
Глава 7
Борьба
Возле огромных двойных дверей дома стояли двое охранников и равнодушно наблюдали за ее приближением.
Морана держала спину прямо, а голову высоко поднятой. Ноги, к счастью, не подкашивались, а пульсирующая головная боль была единственным напоминанием о ее недавнем наркотическом опьянении. Лунный свет и наземная подсветка слились в эротичном сочетании белого и золотого свечения, отчего тропа под ее ногами казалась неземной. Окажись она сейчас гостьей, идущей по этому самому пути, подумала бы о сказочных огнях и волшебных историях, о долгих прогулках под ясной луной и тепле наперекор холодному ветру.
Но она не была гостьей. Она знала, что эти камни, казавшиеся неземными, всего лишь иллюзия, созданная, чтобы скрыть следы крови, всего лишь мираж, призванный очаровывать и производить впечатление на посторонних и напоминать своим, как глубоко все можно при необходимости захоронить. Секреты были камнями, которыми вымощены эти дороги. Опасности – правдой, запрятанной в этой земле, страшными историями о пропавших без вести людях, разносимыми ветром.